— Возьми, — Тянь Жунхуа протянула Чжэньнян глиняный сосуд.
— Что это? — удивилась Ли Чжэньнян.
Она сперва решила, что Тянь Жунхуа просто проходит мимо, но та, оказывается, направлялась прямо к ней.
— Сажа тысячелетней сосны, — холодновато сказала Тянь Жунхуа.
— Сажа тысячелетней сосны?
Услышав эти слова, Чжэньнян невольно приподняла брови. Первой её мыслью было, что эта Тянь-гунян опять, должно быть, роет какую-то яму.
— Не думай, будто во всём тушевом деле только ваша семья Ли чего-то стоит, будто только вы, Ли, настоящие изготовители туши. Раз уж наша семья Тянь вошла в это ремесло, мы тоже ими являемся, — Тянь Жунхуа не вынесла выражения лица Ли Чжэньнян и заговорила резко. Затем отдала сосуд с сажей ей в руки.
Чжэньнян, увидев выражение лица Тянь Жунхуа, поняла, что возможно, она и правда неверно поняла семью Тянь. Она открыла сосуд, кончиком пальца осторожно взяла немного сажи. Сажа ложилась на кожу гладко, словно застывший жир. Чжэньнян растёрла её между большим, указательным и средним пальцами, затем поднесла к слабой серо-белой полосе неба и увидела в ней будто крошечные звёздные искры.
Сейчас небо ещё не совсем потемнело. Если дождаться полной ночи, тушевый блеск, вероятно, станет ещё ярче и прозрачнее.
И в самом деле сажа тысячелетней сосны.
Чжэньнян невольно вздохнула про себя. На этот раз семья Ли оказалась должна семье Тянь большую услугу.
— Спасибо, — сказала она с улыбкой.
Она и правда не ожидала, что семья Тянь проявит такую заботу. Похоже, прежде она смотрела на них слишком свысока, и теперь ей стало немного неловко.
— Благодарить не нужно. Наша семья Тянь достала это не для того, чтобы заискивать перед вашей семьёй Ли, — всё тем же недобрым тоном сказала Тянь Жунхуа. — Дальше всё зависит от вас. Если проиграете, боюсь, вашей семье Ли в Хуэйчжоу уже головы не поднять.
— Не беспокойся. Мы не проиграем, — твёрдо ответила Чжэньнян.
— Лучше бы так, — бросила Тянь Жунхуа и повернулась, чтобы уйти.
Чжэньнян посмотрела ей вслед. Тянь Жунхуа ещё не успела далеко отойти, а Чжэньнян вдруг вспомнила Ван Цзиньцая, которого недавно видела. Тот был вовсе не из тех, с кем легко иметь дело. Лучше всё же предупредить семью Тянь.
Она быстрым шагом догнала Тянь Жунхуа.
— Подожди…
— Ещё что-то? — Тянь Жунхуа обернулась. На лице её по-прежнему не было никакого выражения.
— Слышала, Ван Цзиньцай теперь служит при твоём Втором брате и даже весьма им ценится? — спросила Чжэньнян.
— И что? Тогда его ваша семья Ли довела до ссылки в Цюнчжоу. Теперь он вернулся, а вы, Ли, всё ещё не хотите оставить его в покое? — уголок губ Тянь Жунхуа приподнялся; в голосе прозвучала явная насмешка.
— Ты слишком много думаешь. Сейчас он уже не имеет к нашей семье Ли никакого отношения. Я лишь хотела напомнить тебе, что у этого человека тяжёлые мысли и глубокие расчёты. С ним надо быть осторожнее, — сказала Чжэньнян и тоже чуть приподняла уголок губ.
Судя по тону Тянь Жунхуа, та словно заступалась за Ван Цзиньцая. Похоже, положение его в семье Тянь и правда было не низким.
Каким человеком был Ван Цзиньцай, Чжэньнян знала лучше кого бы то ни было: скрытный, тёмный нрав, умение действовать исподтишка, да ещё и редкое терпение. А в каком положении сейчас семья Тянь — это весь Хуэйчжоу понимал. Во время состязания туши лицо старого господина Тяня было таким серым и увядшим, что, сказать неприятно, но он и правда мог не протянуть долго.
Если старый господин Тянь падёт, Тянь Жунхуа вовсе не обязательно сумеет сдержать Второго Тяня. А у Второго Тяня в голове одна гнилая солома. И при этом он ещё держит возле себя госпожу Су. Присвоил чужую жену и всё же осмеливается спокойно пользоваться Ван Цзиньцаем? Честно говоря, Чжэньнян от всей души восхищалась смелостью Второго Тяня.
Жаль только, у него была одна лишь смелость — способностей не было.
Оставлять Ван Цзиньцая рядом с собой, по мнению Чжэньнян, никак не могло быть добрым делом.
Сегодня семья Тянь оказала им услугу, и она, отвечая персиком на сливу, всё-таки должна была предупредить.
— Ли Чжэньнян, я уж и не знаю, что о тебе сказать, — с насмешкой произнесла Тянь Жунхуа. — Что же, вашей семье Ли Ван Цзиньцай не угодил, так вы теперь ещё и нашу семью Тянь подбиваете не принимать людей? Не забывай, когда-то он всё-таки считался вашим родственником, мужем твоей тётки. Все говорят, будто семья Ли милосердна и справедлива, а по мне — так это ложная доброта и притворная праведность.
Она холодно фыркнула и добавила:
— Дела нашей семьи Тянь не нуждаются в указаниях Ли Чжэньнян.
— Ладно, считай, я сказала лишнее, — Чжэньнян одной рукой прижимала сосуд, а другой сжала кулак и легонько постучала себе по лбу. Ей стало даже смешно от злости.
Вот уж не ожидала, хотела по-доброму предупредить, а в ответ получила от Тянь Жунхуа целую отповедь. Ну и ладно. Пусть ваша семья Тянь делает что хочет. Всё, что следовало сказать, она сказала. Если вол не хочет пить, она ведь не станет силой прижимать ему голову к воде.
Если бы не огромная услуга с сажей тысячелетней сосны, разве стала бы она сама напрашиваться на неприятности?
Подумав так, Чжэньнян больше не захотела обращать на Тянь Жунхуа внимания.
Тянь Жунхуа и Ли Чжэньнян тоже, в сущности, говорить было не о чем. Тянь Жунхуа повернулась и пошла прочь. Но, сделав несколько шагов, вдруг снова вернулась и сказала Чжэньнян:
— Кстати, я только что ходила на товарный двор семьи Ло. Работник в лавке сказал, что он принёс кое-что в вашу семью Ли. Он ещё здесь?
— Ещё здесь. Через некоторое время выйдет. У тебя к нему дело? Тогда подожди немного, — спокойно сказала Чжэньнян, глядя на Тянь Жунхуа.
В душе она всё же немного удивилась: зачем Тянь Жунхуа понадобился Ло Вэньцянь?
Конечно, тайной связи между ними быть не могло. По правде говоря, у Тянь Жунхуа характер был гордый. К тому же Ло Вэньцянь уже помолвлен с ней, Чжэньнян, а сама Тянь Жунхуа тоже обручена. Между ними давно не могло быть никаких запутанных отношений.
— Не нужно. Передай ему потом: мой отец хочет его видеть. Речь о том займе, который наша тушевая мастерская брала у него позапрошлым годом, — сказала Тянь Жунхуа.
— Когда? — спросила Чжэньнян.
Ах да, только теперь она вспомнила.
Позапрошлым годом их управляющий украл в их мастерской рецепт жидкой туши, но Чжэньнян разоблачила его и подложила ложный рецепт. В итоге у семьи Тянь вся партия туши испортилась и завоняла; к этому добавились возвраты товара от множества тушевых лавок. Ради оборота средств Тянь Жунхуа действительно брала заём в денежном доме «Ихоушэн».
— Чем скорее, тем лучше. Здоровье у отца неважное, — сказала Тянь Жунхуа, и лицо её стало некрасивым.
— Хорошо. Я обязательно передам, — кивнула Чжэньнян.
Тянь Жунхуа больше ничего не сказала и ушла.
Вскоре после того как Чжэньнян проводила взглядом Тянь Жунхуа, из тушевой мастерской Ли вышел Ло Вэньцянь. Ещё издали он увидел, что Чжэньнян стоит под старой софорой, и поспешил к ней.
— Почему ты стоишь здесь? Солнце уже село, ветер поднялся.
Хотя наступило лишь начало лета, в Хуэйчжоу разница между утренней и вечерней температурой была велика. Стоило вечером солнцу скрыться, да ещё ветру подняться, и сразу пробирала прохлада. А эта девушка оделась слишком легко.
Услышав заботу в словах Ло Вэньцяня, Чжэньнян почувствовала в сердце тихую радость. Она одной рукой прижимала к себе глиняный сосуд, другой потянула Ло Вэньцяня за рукав и, чуть покраснев, сказала:
— Брат Ло, я слышала, что Седьмая бабушка и дедушка говорили тебе.
Едва Ло Вэньцянь услышал это, а потом увидел, что Чжэньнян, должно быть, уже какое-то время ждёт здесь, он понял, что ей есть что сказать. Он перехватил её руку и спросил:
— Что? У тебя есть какие-то мысли?
Он смотрел на Ли Чжэньнян горящими глазами.
— Угу, — под его взглядом лицо Чжэньнян стало ещё горячее. Она кивнула, затем поджала губы и сказала: — Брат Ло, я хотела с тобой посоветоваться. Можем ли мы придумать какой-нибудь способ… чтобы пожениться уже после состязания туши? Ты ведь знаешь, каково здоровье у моего дедушки. В прошлый раз, когда он изготавливал тушь «Люхэ саньцай», едва не случилась беда. Ему и правда больше нельзя касаться туши. Поэтому тушь для этого состязания непременно должна делать я.
— Чжэньнян, отложить свадьбу на время после состязания точно нельзя, — с лёгкой улыбкой сказал Ло Вэньцянь. Но во взгляде его была твёрдость. — И это не только желание твоей Седьмой бабушки и деда. Я тоже так думаю. Мне нелегко было обрести человека, который понимает моё сердце; конечно, я хочу защитить тебя во всём.
— Брат Ло… — Чжэньнян заволновалась.
— Чжэньнян, это дело уже не обсуждается. Судя по тону твоего деда, даже если свадьбу не назначат до состязания туши, на этот раз он всё равно ни за что не позволит тебе вмешиваться в изготовление. Ты понимаешь? — Ло Вэньцянь снова слегка сжал её руку.
Услышав эти слова, Чжэньнян почувствовала, как сердце неприятно сжалось.
Как она могла не понимать намерений собственного деда?
Если в состязании туши вдруг что-то пойдёт не так, двор первым делом станет наказывать изготовителя туши. Дед хотел полностью вывести её из этого дела.
К этому моменту она уже поняла, что всё решено. В этом состязании туши ей не дадут принять участие.
— Брат Ло, я понимаю, — Чжэньнян глубоко вдохнула.
Раз уж всё сложилось так, она больше не стала упираться. В ближайшее время она хотя бы сможет всеми силами заняться всем, что будет необходимо за кулисами.
— Давай сюда. Что это? Я понесу, — сказал Ло Вэньцянь.
Увидев, что выражение лица Чжэньнян немного прояснилось, он тоже чуть успокоился. Заметив сосуд у неё в руках, он взял его.
Чжэньнян позволила ему принять сосуд и только потом сказала:
— Только что приходила Тянь Жунхуа. Сказала, что отец велел ей принести это. Здесь сажа тысячелетней сосны.
— Сажа тысячелетней сосны… Тянь Хуайань, оказывается, способен расстаться с такой вещью, — Ло Вэньцянь приподнял бровь, слегка озадаченный.
— Да, ещё Тянь Жунхуа сказала, что её отец хочет тебя видеть, — вспомнила Чжэньнян поручение Тянь Жунхуа.
— О? Тянь Хуайань хочет меня видеть? Когда? — спросил Ло Вэньцянь, поглаживая подбородок.
— По словам Тянь Жунхуа, дело в том займе, который их тушевая мастерская позапрошлым годом брала в твоём денежном доме. Точного времени она не назвала, только сказала: чем скорее, тем лучше.
Ло Вэньцянь, выслушав её, на некоторое время задумался. Потом вдруг произнёс:
— Боюсь, Тянь Хуайань долго уже не протянет.
Сказав это, он вернул сосуд Чжэньнян.
— Чжэньнян, я сейчас же схожу к семье Тянь и встречусь с Тянь Хуайанем.
— Угу. Тогда будь осторожен, — Чжэньнян взяла сосуд и с беспокойством напомнила ему.
Ло Вэньцянь легко улыбнулся, махнул рукой и широким шагом направился к дому Тянь.
Чжэньнян тоже собрала мысли и вернулась домой.
Как бы там ни было, сажа тысячелетней сосны теперь была у них. Можно сказать, всё было готово; оставалось только изготовить тушь.
Когда она вернулась, старик Ли, услышав, что сажа тысячелетней сосны найдена, тоже сильно разволновался.
— Хорошо, хорошо, хорошо. На этот раз у Тянь Хуайаня всё же хватило размаха. Каковы бы ни были его мысли, в любом случае наша семья Ли теперь должна семье Тянь большую услугу.
— Кстати, а где Вэньцянь? — Чжао как раз принесла еду и, не увидев Ло Вэньцяня, спросила: — Разве твой дед только что не говорил, что Вэньцянь был с тобой? Он ещё ждал, чтобы тот выпил с твоим дедом чарку вина.
— Он пошёл к семье Тянь, — ответила Чжэньнян.
Затем она подробно, ничего не упуская, рассказала о том, зачем Ло Вэньцянь отправился к Тяням. Только ей всё ещё было непонятно, почему Ло Вэньцянь сказал, что Тянь Хуайань долго не протянет?
— Возможно, Тянь Хуайань и правда долго уже не протянет, — выслушав причину, старик Ли вдруг вздохнул.
Семьи Тянь и Ли соперничали за право податной туши, и семья Ли, естественно, должна была знать и себя, и противника. До состязания Тянь Хуайань почти уже лежал парализованный в постели. Но за несколько дней до отбора его болезнь внезапно пошла на поправку. Это дело семья Ли, конечно, тоже велела людям разузнать.
Полученные вести говорили, что Тянь Хуайань нашёл лекаря, который прописал ему несколько доз «лекарства тигра и волка». Такое средство способно поддержать человека лишь на время; когда действие лекарства проходит, тело становится ещё слабее.
Старик Ли, разумеется, понимал, что Тянь Хуайань пошёл на это, потому что собирался, рискуя самой жизнью, завоевать право на податную тушь. Ведь Второй Тянь и правда был глиной, которую не прилепить к стене; дальнейшее развитие семьи Тянь в конце концов должно было опираться на Тянь Жунхуа и на семью Сюй.
Но если собственный капитал семьи Тянь окажется недостаточно крепок, то и у семьи Сюй им не удастся получить ничего хорошего. Поэтому право на податную тушь стало для семьи Тянь тем, за что они обязаны были бороться.
Ради этого семья Тянь действительно приложила немало усилий, даже подкупила нескольких испытателей туши. Но кто бы мог подумать, что семья Ли заранее подготовится и едва не вытащит наружу всю подноготную этих испытателей? В итоге все расчёты, которые Тянь Хуайань вынашивал, рассыпались в прах.
И теперь, если сопоставить это с тем, что Тянь Хуайань прислал сажу, а затем внезапно захотел увидеть Ло Вэньцяня, нетрудно было понять, что Тянь Хуайань, похоже, готовил семье Тянь путь к отступлению.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
