Человек, решившийся на самоубийство, оказался хозяином небольшой винной лавки. Некоторое время назад он заложил своё заведение в денежный дом «Сыфан», взял там взаймы немного серебра и на все деньги скупил землю. Кто же знал, что теперь цены на землю вдруг резко рухнут? Он потерял всё до последней нитки. А тут ещё денежный дом явился отбирать у него лавку. Не выдержав такого удара, он и бросился вниз прямо со второго этажа. К счастью, этаж был всего лишь второй, так что жизнь он всё же сохранил. Но теперь, напротив, ещё сильнее втянул в беду всю семью. И стоило ли оно того?
Люди дождались, пока хозяина, прыгнувшего вниз, отнесут в лечебницу, и лишь потом начали расходиться. Однако разговоры не утихли, все снова принялись обсуждать падение цен на землю и, само собой, опять заговорили о том, что в Нанкин будто бы должен прибыть Хай Жуй, господин Хай.
Чжэньнян в это время шла домой вместе с Сяо-я и Хуаэр. Ло Вэньцянь, похоже, двигался той же дорогой и неторопливо шагал впереди; так и вышло, что они будто бы невольно следовали один за другим.
А Чжэньнян, идя по улице, всё не переставала думать о человеке, бросившемся с башни, и вдруг в голове у неё мелькнула одна мысль.
Вот, к примеру: если двор и впрямь собирается послать Хай Жуя расследовать дело с земельными ценами, почему же шум поднялся ещё до его приезда? Это ведь нелепо. Конечно, нельзя исключать, что решение при дворе уже принято и кто-то из приближённых успел заранее пустить слух. Но если так, то те, кто узнал новость первыми, должны были бы, наоборот, держать её в тайне, да поскорее по-тихому распродать свои земли. Не может же быть, чтобы всё дошло до нынешнего состояния, когда об этом знает уже весь город.
Размышляя, Чжэньнян невольно вспомнила некоторые приёмы позднейших спекуляций.
А что, если Хай Жуй пока и не собирается в Нанкин? Что, если это всего лишь дымовая завеса?
Что, если кому-то захотелось скупить землю, но нынешние цены показались слишком высокими, вот и пустили этот слух, чтобы обрушить рынок, а затем уже по дешёвке собрать участки в свои руки и добиться цели — поглощения земель?
И чем дольше Чжэньнян думала, тем более вероятным ей это казалось.
— Ты домой не идёшь? — вдруг донёсся до неё голос Ло Вэньцяня, в котором явственно слышалась улыбка.
— А? — Чжэньнян только теперь опомнилась, огляделась по сторонам, и щёки её слегка порозовели.
Они давно миновали переулок у ворот дома Ли. Выходит, сама того не заметив, она уже довольно долго шла следом за Ло Вэньцянем.
Ну и задумалась же…
Чжэньнян едва заметно поджала губы. Стало немного неловко.
Но, разумеется, показывать это она не собиралась.
— Я собиралась кое-что купить впереди. Господин Ло, не смею задерживать, — невозмутимо произнесла она.
С этими словами она вместе с Сяо-я и Хуаэр прошла мимо Ло Вэньцяня и вошла в располагавшуюся неподалёку лавку тканей. И только уже повернувшись к нему спиной, невольно дёрнула уголком рта.
Ло Вэньцянь потёр нос. Девчонка ведь просто так задумалась, что потеряла счёт дороге, а теперь ещё и упрямится до последнего. Впрочем, великодушие мужчины не позволяло ему разоблачать женское упрямство. Он лишь рассмеялся, сложил руки в приветственном жесте и, простившись, ушёл.
— Чжэнь-гунян, Чжэнь-гунян, а кто это был? — едва Ло ЦяньЛо Вэньцянь скрылся, как в глазах Сяо-я и Хуаэр разгорелся настоящий пожар любопытства. На лицах у обеих читалось одно и то же: живейший интерес и охота до сплетен.
Чжэньнян повернулась, строго посмотрела на обеих и без всякой жалости щёлкнула каждую по лбу:
— Просто земляк из Хуэйчжоу. И о чём вы только думаете?
— А-а, — Сяо-я была послушнее и тут же кивнула.
Но Хуаэр и сама была не промах. Она лукаво ухмыльнулась:
— А-а, вот как, значит?
— А если не так, то как же? — с лёгким раздражением переспросила Чжэньнян.
— Откуда мне знать? — всё так же хихикая, ответила Хуаэр. Но, увидев, что Чжэньнян снова бросила на неё взгляд, мигом спряталась за спину Сяо-я.
— Довольно. Не выдумывайте всякого, пойдёмте домой, — сказала Чжэньнян.
Разумеется, всерьёз сердиться на этих двух девчонок она не собиралась, потому просто развернулась и пошла первой. Те, конечно, тоже уже не осмеливались слишком распускать язык, быстро уняли своё любопытство и послушно последовали за ней.
Так они вскоре и вошли в главный дом усадьбы Ли.
— Чжэнь-гунян, вы вернулись. Скорее идите к себе, у Второй госпожи, похоже, что-то на сердце. Она уже несколько раз спрашивала, где вы, — стоило им переступить порог, как навстречу вышла госпожа Фан и обратилась к Чжэньнян.
— А что случилось, не знаете? — удивилась Чжэньнян.
Про себя она тут же подумала, что с самого утра Вторая тётушка ушла в дом к старшей тётке, говорила, что отправляется на встречу. Неужели там что-то произошло?
— Не знаю, вы лучше поспешите, — сказала госпожа Фан.
— Хорошо, — кивнула Чжэньнян.
Потом ещё раз взглянула на госпожу Фан. Вероятно, после того предупреждения от дядюшки Цзинмина та за последние дни так и не осмелилась больше поднимать при ней разговор о налогах. А значит, по крайней мере, к словам мужа госпожа Фан всё же прислушивалась.
С этой мыслью Чжэньнян быстрым шагом направилась к маленькому флигелю во втором дворе. И в самом деле: ещё издали она увидела, как госпожа Хуан ходит взад-вперёд перед лестницей, и по лицу её было видно, что она страшно тревожится.
Едва заметив, что Чжэньнян вернулась, тётушка Хуан тут же поспешила ей навстречу:
— Чжэньнян, поднимайся со мной.
По выражению лица Второй тётушки Чжэньнян сразу поняла, что дело серьёзное. Поэтому без лишних слов пошла за ней наверх.
— Вторая тётушка, что случилось? — спросила она.
Госпожа Хуан взглянула на неё и тихо спросила:
— Чжэньнян, ты ведь на этот раз привезла с собой две тысячи лянов серебра3?
— Да, — кивнула Чжэньнян. Вторая тётушка и без того знала об этих деньгах; сейчас речь шла лишь о том, чтобы лишний раз удостовериться.
— Тогда нельзя ли пока достать их и одолжить твоей старшей тёте? — сказала госпожа Хуан.
— Что случилось? — машинально спросила Чжэньнян, но в следующее мгновение ей вспомнился хозяин лавки, которого она только что видела на улице, и у неё внутри всё так и подпрыгнуло. — Неужели старшая тётка тоже раньше скупила много земли?
С тем достатком, что был у её семьи, если бы речь шла о небольшом количестве участков, то даже убыток можно было бы вынести. Но, глядя на выражение лица Второй тётушки, Чжэньнян поняла, что дело, видно, совсем скверное.
— Да, купила. И немало, — ответила госпожа Хуан. — Раньше твоя старшая тётя ездила в Хуэйчжоу занимать деньги, но ей не дали. Тогда она тайком заложила дом в денежный дом «Сыфан». А теперь, когда цены на землю резко упали, контора явилась взыскивать долг. Только теперь твой дядюшка узнал обо всём, да так рассердился, что чуть кровью не закашлял.
— Как же старшая тётушка могла так опрометчиво поступить! Я ведь ещё раньше говорила ей, что в землю сейчас лучше не лезть! — воскликнула Чжэньнян, едва не притопнув от досады.
— Впрочем, и винить её одну нельзя, — со вздохом сказала госпожа Хуан. — У торговых семей свои беды: как ни крути, положение у купцов всё же низкое. Даже если в доме водятся деньги, всё равно нет уверенности в завтрашнем дне. Потому твоя старшая тётя так дорожит Вторым сыном — всё надеется, что он однажды сдаст экзамены и поднимет честь семьи. К тому же она в добрых отношениях со Второй госпожой из дома Сюй и всей душой мечтает породниться с этой семьёй, чтобы для твоего Второго троюродного брата обрести и помощь, и опору.
Тут госпожа Хуан на миг умолкла, а затем продолжила:
— Вот эти её мысли и попали в чужие руки. В той скупке земли участвовали многие жёны чиновников. Только сами они по своему положению не могли открыто в этом участвовать, поэтому все дела по покупке вела твоя старшая тётя. И деньги большей частью тоже вносила она. Она-то думала по-купечески: мол, деньги ещё можно заработать заново, а тут заодно и доброе расположение завяжется. Да кто ж знал, что пойдут слухи о приезде Хай Жуя? Все сразу бросились распродавать участки, и цены в одночасье рухнули. А теперь те госпожи одна за другой сторонятся твоей тётки, видно, хотят вовсе отказаться от своих обязательств. Значит, в конечном счёте весь убыток ляжет на неё одну.
Сказав это, госпожа Хуан тяжело вздохнула.
Да уж, вода в Нанкине и впрямь глубока.
Чжэньнян невольно нахмурилась. Прежде ей казалось, будто старшая тётка сама затеяла игру с землёй. Теперь же выходило, что её, скорее, просто привязали к общей лодке и потащили за собой.
— Но, Вторая тётушка, даже если взять наши две тысячи лянов… — с вздохом сказала она. — Для обычной семьи это, конечно, огромные деньги. Но в деле старшей тётушки, боюсь, и две тысячи, брошенные туда, даже ряби не поднимут.
— А что поделаешь? Хоть сколько-то, да подпереть надо. Или я ещё раз напишу твоей Седьмой бабушке, попрошу и там подумать, нельзя же допустить, чтобы всё, что твои тётка с дядюшкой строили всю жизнь, вот так рухнуло. Тем более скоро начнут принимать сырой шёлк, — сказала госпожа Хуан.
Слушая её, Чжэньнян стала мерить шагами комнату. Потом вдруг с силой хлопнула ладонью по столу:
— Раз уж они уже вошли в воду, так пусть идут до самого дна. Кто знает, может, со дна и вправду удастся поднять золото. Вопрос только в том, хватит ли у старшей тётушки и дядюшки смелости.
— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла госпожа Хуан.
— Я сначала съезжу к ним, а потом объясню, — ответила Чжэньнян.
С этими словами она взяла с собой Сяо-я, велела Эргоу запрягать повозку и сразу же отправилась к дому тётки.
Едва переступив порог, она сразу почувствовала, какая тягостная мгла нависла над всем домом. Слуги и служанки, может, и не понимали толком, что произошло, но по лицам хозяев видели, что дело худо. Оттого и сами были не на шутку перепуганы.
— Чжэньнян, ты пришла. Скорее зайди к тёте с дядюшкой, — вышла ей навстречу старшая невестка, жена троюродного брата, госпожа Чэнь. И у неё самой лицо было мрачнее тучи.
— Ты зачем явилась? Посмеяться надо мной пришла? — едва Чжэньнян вошла, как старшая тётка тут же обрушила на неё поток слов.
— Тётушка, мы одна семья. Раз уж стряслась такая беда, как я могу явиться сюда ради насмешки? Я пришла, чтобы найти выход, — спокойно ответила Чжэньнян.
— Ты хочешь одолжить мне денег? — на миг на лице госпожи Хань вспыхнула надежда, но тут же потухла. Она уныло покачала головой: — Ладно, забудь. Я и так знаю, сколько у тебя серебра. От этих денег толку будет немного. Я уж и без того в яме по шею, не хватало ещё и тебя туда втянуть. Пусть лучше твои деньги послужат делу в тушечной лавке.
Сказав это, госпожа Хань тяжело опустилась на табурет и безнадёжно повесила голову.
— Чжэньнян, твою доброту мы с тётей ценим, — сказал Хань Игуй. — Ничего страшного, если дом отберут — значит, отберут. В конце концов, ведь и до нынешнего положения я дошёл шаг за шагом своими ногами. Даже если придётся начинать всё сначала, я уверен, что всё равно смогу дать твоей тёте спокойную и достойную жизнь.
Слушая его и глядя на его почти деревенскую простоту в одежде и манере держаться, Чжэньнян подумала только об одном: дедушка Ли в своё время и вправду выбрал для тётки прекрасного мужа.
— Дядюшка, мне нужно поговорить с вами. Пойдёмте в кабинет, — сказала она.
— Хорошо, идём, — ответил Хань Игуй.
Он поднялся и повёл Чжэньнян в кабинет.
Когда они сели, слуга принёс чай и вышел. Только после этого Чжэньнян заговорила:
— Дядюшка, вам не кажется, что в слухах о приезде Хай Жуя есть что-то странное?
— Что именно ты имеешь в виду? — спросил Хань Игуй.
— Я всё обдумала. Если бы двор и вправду собирался отправить Хай Жуя, не могло бы выйти так, чтобы ещё до его приезда по городу поднялся такой шум. И потом, те, кто первым узнал бы о его прибытии, ради собственной выгоды скорее уж постарались бы держать это в тайне и сперва урвать себе побольше. С какой стати им заранее так взбаламучивать весь рынок и сеять среди людей такую панику?
Хань Игуй тихонько постукивал пальцами по столу.
А ведь Чжэньнян права. Весть о приезде Хай Жуя и впрямь отдавала какой-то неестественностью.
— И каков же твой вывод? — спросил он.
— А что, если за всем этим кто-то стоит? В последнее время цены на землю взлетели до совсем уж неприличного уровня. И вот кто-то нарочно пустил этот слух, как способ перетасовать рынок, вымыть землю из крупных рук, обвалить цену, а потом, когда она упадёт достаточно низко, начать тайно скупать участки. Так можно добиться своего — сосредоточить землю в одних руках, — сказала Чжэньнян.
— Ты хочешь сказать, что история с приездом Хай Жуя — ложь? Что этот слух распустили намеренно? — Хань Игуй заметно переменился в лице.
Чем дольше он вслушивался в её слова, тем яснее понимал, что мысль ее смелая, но вместе с тем удивительно правдоподобная.
— Именно так, — кивнула Чжэньнян.
Хань Игуй поднялся и принялся ходить по кабинету взад-вперёд.
— Дядюшка, раз уж дело дошло до этого, мои две тысячи лянов сами по себе большой пользы не принесут. Но можно рискнуть и сыграть по-крупному, — сказала Чжэньнян.
Она была уверена: с его жизненным опытом он сразу поймёт, что она имеет в виду. Если говорить языком позднейших биржевых дел, это называлось бы усреднением позиции: пока земля резко подешевела, докупать ещё, чтобы снизить среднюю цену прежних, дорогих покупок. А потом, когда весть о том, что Хай Жуй подал доклад трону и угодил в тюрьму, разойдётся по стране, для семьи Хань настанет час переворота судьбы.
Теперь оставалось лишь понять, хватит ли у дядюшки смелости поставить всё на одну большую ставку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
