Ся Юнь в конце концов был сообразительным, поэтому, увидев тот цветок, сказал:
— Только что во дворе третья Ся-цзе-эр говорила, что Сянлань подарила ей цветок, а потом невестка его забрала. Это он?
Невестка Ся втайне разозлилась на болтливость третьей Ся-цзе-эр и, повращав глазами, ответила:
— Разумеется, он. Сянлань только отдала его мне, как та девчонка подскочила и выхватила, твердя, будто это ей подарок. Я долго её уговаривала, пока не забрала обратно. Только не давай ей снова его увидеть.
Ся Юнь поверил её словам. Он стоял, оцепенело глядя на цветок, и думал: «Сянлань уже преподнесла мне предмет, подтверждающий чувства… Видно… видно, она питает ко мне глубокую привязанность. Какой же я подлец, что не разглядел её сердца! Теперь я точно не должен обмануть преданную любовь этой красавицы».
Невестка Ся слегка кашлянула:
— Только вот её родители пока не очень-то согласны. Похоже, мне придётся сходить к ним ещё несколько раз…
Ся Юнь подумал: «Моя нян — женщина бестолковая, на неё надежды нет никакой. Только невестка находчива и изворотлива, и если дело выгорит, то лишь благодаря её советам». Он стиснул зубы и выудил из-за пазухи ещё один лян серебра:
— Невестка — настоящий герой среди женщин1, в этом деле я во всём полагаюсь на тебя. Ты сбила ноги, хлопоча за меня, пусть это серебро пойдёт тебе на новые туфли.
Решив, что выжала из него достаточно, невестка Ся последовала доброму совету, подобно течению воды, и спрятала серебро. С улыбкой во всё лицо она произнесла:
— Не факт, что всё получится, но я сделаю ради тебя всё, что в моих силах.
Ся Юнь не переставал её благодарить. С тех пор он был уверен, что Сянлань к нему неравнодушна. Часто он сидел и до безумия любовался цветком, представляя ледяную кожу и нефритовую плоть Сянлань, её хорошенькое личико. От этих мыслей его флаг сердца колыхался, и он лишь жалел, что не может встретиться с красавицей. Но об этом пока умолчим.
На следующий день Ся Юнь рано утром отправился в присутственное место для отметки в списках. Стоило ему подойти к задним воротам ямэня, как он увидел, что с противоположной стороны покачиваясь несут паланкин. Ся Юнь поспешно остановился и отступил в сторону. Паланкин проследовал прямо в ямэнь, но вдруг занавеска приподнялась, и показалось женское лицо. На вид ей было лет двадцать с небольшим, кожа белая, но с редкими рябинками, глаза небольшие, спинка носа прямая и высокая. Она не была красавицей, но выглядела опрятно и обладала своим очарованием. Женщина велела носильщикам остановиться и с приветливой улыбкой обратилась к Ся Юню:
— Молодой господин Ся, вы так рано!
Ся Юнь, опустив голову, что-то пробормотал в ответ.
Женщина опустила занавеску и велела нести паланкин дальше.
Когда она скрылась, стражник Чжан Яи с усмешкой спросил Ся Юня:
— Ся Лиму, ты ведь не знаешь, кто это?
Ся Юнь ответил:
— Разве это не Цао Ши, жена Жэнь Шуйцзяня?
Чжан Яи многозначительно хохотнул:
— Эта особа весьма знаменита, удивительно, что ты, только прибыв сюда, уже о ней знаешь. Все зовут её Цао-нянцзы. Она кичится родством с кланом Линь и, прикрываясь их знаменем, заставляет нас смотреть на неё с почтением. Эта Цао-нянцзы — та ещё штучка. Уж не знаю, какими путями, но она сумела подкатиться к уездному начальнику. Хоть и лицом не вышла, а умудрилась завлечь его в свои сети и выхлопотала для своего муженька-рогоносца должность налогового инспектора. А ведь это тёплое местечко, ловко она всё провернула!
Ся Юнь испугался:
— Нельзя болтать такие вещи!
Чжан Яи прищелкнул языком:
— С чего бы мне врать? Думаешь, она каждое утро так рано приходит, чтобы мужу обед принести? Чушь! Как только отметятся в списках, она прямиком в постель к начальнику! В ямэне все это видят, как в зеркале. Её муж тоже всё понимает, но одна зелёная шапка человека не раздавит, тем более что его служба зависит от жены. Вот он и помалкивает, согласный ползать перед ней на карачках. Говорят, дома по вечерам он ей даже воду для мытья ног подаёт, чем в могилу свёл свою старуху-мать. — Он хлопнул Ся Юня по плечу и хихикнул: — Мне кажется, эта бабёнка и на тебя глаз положила. Гляди в оба, а то, чего доброго, придет к тебе в комнату стучаться, когда ты в ночную смену заступишь!
От этих слов Ся Юнь весь покраснел и поспешил уйти.
Этой женщиной была Цао Лихуань. Дело в том, что Жэнь Юй не был годен к наукам, и его семья через знакомых пристроила его в ямэнь тюремщиком. Однажды Цао Лихуань пришла принести Жэнь Юю зонт и случайно столкнулась с начальником уезда Хань Яоцзу. Цао Лихуань была женщиной бывалой, не чета робким девицам из мелких семейств. Она учтиво поклонилась, завела вежливую беседу, а её лицо озаряла сладкая улыбка, что было очень приятно собеседнику.
Этому Хань Яоцзу уже перевалило за пятьдесят. Хоть он и имел солидный и величественный вид, на деле был великим сластолюбцем. Но, к сожалению, дома у него жила львица из Хэдуна2, поэтому он не осмеливался слишком распускаться, и заведённая им наложница была лишь для вида. Увидев, что Цао Лихуань высока ростом, статна и одета со вкусом, не как простые женщины, он, хоть она и не была красавицей, почувствовал её особое очарование. Его сердце дрогнуло, он сменил гнев на милость и втайне подослал пожилую служанку разузнать намерения Цао Лихуань.
Цао Лихуань с тех пор, как вышла за Жэнь Юя, хоть и не ладила со свекровью и золовкой, всё же старалась вести хозяйство ради мужа. Однако в доме Линь она привыкла к роскоши, а теперь жила, во всём себя ограничивая. Муж её был никчёмным человеком, и жизнь с ним не шла ни в какое сравнение с жизнью в семье Линь. Разумеется, она была полна обид и не желала довольствоваться малым. Увидев, что Хань Яоцзу прислал к ней служанку, она поняла, что это шанс. Несколько раз притворно отказав, она в итоге сошлась с Хань Яоцзу.
- герой среди женщин (女中豪杰, nǚzhōng háojié) — образное выражение для обозначения выдающейся, смелой и талантливой женщины. ↩︎
- львица из Хэдуна (河东狮, hédōng shī) — идиома, означающая властную и свирепую жену. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
