Старшая госпожа семьи Линь, Цинь-ши, сидела в повозке, прикрыв глаза и отдыхая. Она молча размышляла о делах в цзиньлинском доме, и когда мысли её обратились к Линь Цзиньлоу, на душе стало неспокойно. Линь Цзиньлоу был её старшим сыном, с малых лет он отличался выдающимся умом и необычайным своенравием. У него были способности к чтению и написанию сочинений, но постепенно он разлюбил учёбу, увлёкшись лишь праздным чтением и народными преданиями. В тринадцать-четырнадцать лет, сопровождая родных и друзей на государственные экзамены, он неожиданно получил степень сюцая, однако, как бы ни ругался и ни бил его господин Линь, на весенние экзамены он больше идти не пожелал. Зато он питал страсть к боевым искусствам и в детстве специально посещал великих мастеров для обучения. В итоге он умудрился сдать экзамены на звание чжуанъюаня по военным делам. Вся семья Линь радовалась так, будто произошло нечто невероятное; у дома накрыли бесконечные столы, угощая всех друзей и соседей. Старый господин Линь задействовал все связи, и Линь Цзиньлоу получил должность дучжихуэй дуаньши, а через два года дослужился до чина цяньцзуна шестого ранга.
Занимая военную должность, Линь Цзиньлоу «с длинными рукавами хорошо танцевал»1 на чиновничьем поприще и в то же время искусно управлял семейным делом, открывая лавки вплоть до самой столицы. Два месяца в году он обязательно проводил в столице, присматривая за делами, а на заработанное чистое серебро содержал под своим началом отряд «Армии семьи Линь» с железной дисциплиной.
С тех пор как Линь Цзиньлоу начал превращаться в статного юношу, Цинь-ши стала приглядывать ему подходящую партию, и действительно, из многих домов присылали людей разузнать о женитьбе. Старший внук знатного рода Линь из Цзяннани, чей дед некогда был сановником второго ранга, отец Линь Чанчжэн служил помощником министра в ведомстве налогов, а дядя Линь Чанминь был военачальником — Линь Цзиньлоу, одарённый как в литературе, так и в военном деле, к тому же обладавший благородной внешностью и изысканными манерами, был желанным женихом для многих. Цинь-ши уже присмотрела две семьи, но человек предполагает, а небо располагает: в праздник Фонарей пятнадцатого числа первого месяца Линь Цзиньлоу отправился на гулянья и встретил там девушку, прекрасную, словно сошедшую с картины. Она то и дело оборачивалась на него, одаривая томными улыбками, полными невыразимого очарования. Линь Цзиньлоу потерял покой, а позже услышал от людей, что эта дева — первая красавица Цзиньлина, младшая дочь чжао-ливэня шестого ранга Чжао Сюэдэ по имени Чжао Юэчань.
Узнав, что сын положил глаз на дочь Чжао-ливэня, Цинь-ши хоть и посчитала род недостаточно знатным, но, помня, что семья Чжао — старинный род, давший двору немало талантов, не стала возражать. Однако, послав людей разузнать подробнее, она выяснила, что у Чжао Сюэдэ была дурная слава, а сама Чжао Юэчань отличалась ветреностью и вела двусмысленные отношения даже с двоюродным братом и домашними слугами. Услышав об этом, Цинь-ши наотрез отказалась давать согласие. Кто же знал, что Линь Цзиньлоу бросится умолять бабушку. Линь-лаотайтай, всегда потакавшая внуку во всём, самолично отправила сваху и скрепила помолвку. Когда весть дошла до столицы, Цинь-ши была в гневе и ужасе, но дерево уже стало лодкой, и ей оставалось лишь смириться.
В первую брачную ночь Линь Цзиньлоу обнаружил, что Чжао Юэчань вовсе не была невинна и к тому же оказалась весьма искушена в делах опочивальни. Почувствовав, как «зелёная шапка» придавила ему голову, он мигом растерял половину своей нежности. Присмотревшись к жене, он увидел, что её заботят лишь наряды да еда, и в её характере нет ни капли благородства. Линь Цзиньлоу раскаивался в том, что красота ослепила его и он не внял словам старших, поэтому стал относиться к жене холодно и безучастно. Из-за обиды на душе он в порыве гнева взял к себе сразу трёх красивых и бойких служанок — Ин-гэ, Чунь Янь и Хуамэй. То, что муж в медовый месяц завел наложниц, да ещё троих сразу, Чжао Юэчань восприняла как жгучую пощёчину. Она без конца устраивала истерики и скандалы, то пытаясь расшибить голову о стену, то угрожая перерезать себе горло. Линь Цзиньлоу лишь холодно усмехался:
— Если хочешь свести счёты с жизнью, делай это не здесь, нечего пачкать мой дом! Или ты хочешь довести дело до управы, чтобы я обвинил тебя в потере целомудрия до брака? Если до этого дойдёт, семья Линь не побоится позора!
После этих слов Чжао Юэчань больше не смела шуметь. Она всё ещё дорожила этим браком и была вынуждена проглотить обиду.
Спустя всего год после свадьбы Линь Цзиньлоу приметил дочь дальней родственницы Цинь-ши по имени Фужун. Она была необычайно хороша собой и степенна; её жених умер после помолвки, и с Линь Цзиньлоу их можно было назвать «зелёными сливами и бамбуковой лошадкой»2, они питали друг к другу нежные чувства. Линь Цзиньлоу вознамерился взять её в почётные наложницы, и семья Фужун только того и желала.
Семья Линь готовилась официально накрыть столы и ввести Фужун в дом. Однако над ясным небом внезапно сгустились тучи: злодеи заманили Фужун в ловушку и убили, и это дело до сих пор оставалось нераскрытым.
Три года спустя Цинь-ши, видя, что у сына всё ещё нет детей, снова разослала людей на поиски и в конце концов выбрала дочь учёного человека по имени Ван Цинлань. Девушка была несравненно мила, отличалась мягким нравом и была очень сметлива. Цинь-ши продержала её подле себя некоторое время, обучая, а затем сама приняла решение, устроила в столице пир и отдала её Линь Цзиньлоу в наложницы. Чжао Юэчань, узнав об этом, могла лишь затаить злобу, будучи бессильной что-либо изменить.
— Госпожа, не нездоровится ли вам? — Цинь-ши, погружённую в свои невеселые думы, внезапно вырвал из раздумий чей-то голос. Открыв глаза, она увидела Ван Цинлань, которая держала в руках медную шкатулку, украшенную перегородчатой эмалью. Та смышлёно произнесла: — Я видела, что вы только что хмурились, должно быть, голова разболелась от долгой тряски в повозке. У меня есть коробочка с мятно-камфорной мазью, если немного растереть её на висках или просто понюхать, это придаст сил и прояснит мысли.
Цинь-ши слегка улыбнулась:
— Со мной всё в порядке. А вот ты в эти два дня в повозке совсем измучилась, так сильно тошнило, что лицо осунулось. Вот увидит тебя Син-гэ-эр, расстроится и скажет, что я о тебе совсем не заботилась.
Услышав упоминание о Линь Цзиньлоу, Ван Цинлань слегка покраснела и опустила голову. Цинь-ши похлопала её по руке. В это время снаружи раздался голос:
— Госпожа, мы прибыли ко вторым воротам.
Цао Лихуань в павильоне Луосюэу, услышав о прибытии экипажей старшей ветви, проворчала:
— Говорили же, что вернутся завтра после полудня, чего так рано приехали.
Она поспешно причесалась, наложила макияж и надела свой лучший наряд: длинное шелковое бэйцзы цвета чайного белого, сплошь расшитое цветным золотом, птицами и цветами. Ткань и вышивка были отменного качества. Она велела Хуэй-эр тщательно накрасить её. Лицо у неё было белым, но кожа не отличалась нежностью и была покрыта веснушками. Умелая Хуэй-эр с помощью жасминовой пудровой пасты ровно покрыла её лицо, скрывая изъяны, нанесла лёгкий слой румян и едва заметно подвела брови. Затем она искусно уложила волосы в строгий, но изящный пучок в форме сердца, закрепив его простыми серебряными шпильками. Цао Лихуань преобразилась: хоть она и не была красавицей, в ней появилось особое очарование.
Поскольку Хуай Жуй отпросилась домой, Цао Лихуань хотела взять с собой Хуэй-эр, чтобы встретить гостей, но она не доверяла Сянлань, опасаясь, что та, оставшись в комнате одна, что-нибудь украдёт. Ей пришлось оставить Хуэй-эр, а с собой взять Сянлань. На полпути они услышали, что люди из старшей ветви уже направились в зал Шоуситан, и, закончив приветствия, готовятся к трапезе. Тогда они поспешили в Шоуситан.
Сянлань посмотрела на летящую во весь опор Цао Лихуань и, тщательно подбирая слова, осторожно сказала:
— Гунян, в зале Шоуситан накрыт семейный обед, и за нами никого не посылали. Вот так без приглашения… боюсь, это будет неловко?
- Длинные рукава помогают красиво танцевать ([长袖善舞], [cháng xiù шàn wǔ]) — об умении ловко вести дела и использовать обстоятельства. ↩︎
- Зелёные сливы и бамбуковая лошадка ([青梅竹马], [qīng méi zhú mǎ]) — о детской привязанности и дружбе между мальчиком и девочкой, которые позже перерастают в любовь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
