Линь Цзиньлоу развернулся, чтобы уйти, и увидел Линь Дунлин, Линь Дунсю и Линь Дунци, входящих из-за дверей в зал. Линь Цзиньтин плёлся позади и лениво проговорил:
— Старший гэгэ — человек занятой, разве не видите, что он как раз переодевается и собирается уходить? А вы всё ещё надеетесь здесь пообедать? Думаю, про обед стоит забыть, лучше скорее позовите красавицу, пусть я, младший господин, посмотрит. Что это за сокровище такое, что его так тщательно прячут?
Линь Дунлин нашла стул, присела и сказала:
— Вот именно, мы с мэймэй только что говорили: что же это за небесная дева, ослепившая взор старшего гэгэ, что он нарочно привёз её сюда? Прошло уже два дня, а он даже лаофужэнь её не показал. — С этими словами она обменялась взглядом с Линь Дунсю.
Линь Цзиньлоу с улыбкой ответил:
— А я-то гадал, почему вы сегодня так дружно, рука об руку, пришли в Чжичуньгуань навестить меня. Уж подумал, вы образумились и поняли великий смысл братской любви и сыновьего долга, а вы, оказывается, явились ко мне, чтобы побить осенний ветер1.
Линь Цзиньтин бесцеремонно уселся на кровать архата, развалившись на большой подушке с рисунком хризантем цвета фэй-сэ и скрытым узором «фениксового хвоста», и промолвил:
— Какое там побить ветер, мы уже вошли, а нам даже чашки воды не налили.
Шу Жань уже поставила чай на столик, стоящий на кровати архата, и с улыбкой сказала:
— Третий гунцзы, прошу, выпейте эту чашечку.
Линь Цзиньтин ответил:
— Всё-таки Шу Жань-цзецзе знает, как проявить заботу. Если это не свежий чай нынешнего сбора, я, младший господин, пить его не стану.
Линь Цзиньлоу отвесил Линь Цзиньтину подзатыльник и сказал:
— Ты, мартышка, тебе поднесли чай, а ты ещё привередничаешь.
Линь Цзиньтин потёр затылок и обиженно воскликнул:
— Я, как младший диди, беспокоюсь о тебе, гэгэ! Вчера ты набрался до такого состояния и всё равно вернулся верхом. Я испугался, что тебе станет не по себе, и даже велел Су Цзю сварить отвар для отрезвления. — С этими словами он указал на сопровождающую его маленькую служанку, которая поставила короб с едой на стол.
Линь Цзиньлоу ответил:
— Пока дождёшься твоего отвара, желтые цветы уже остынут2.
Линь Цзиньтин протяжно произнес:
— Ну да, у тебя ведь есть прекрасная дева, что собственноручно готовит тебе еду. — Он придвинулся ближе к Линь Цзиньлоу и понизил голос: — Вчера вечером ты так спешил вернуться именно из-за неё? А я-то недоумевал. Обычно ты, гэгэ, оставался на ночь в весёлых кварталах. Жуй Сянь-гунян на тебя и так, и сяк смотрела, её огромные глаза чуть слезами не исходили, а ты и бровью не повёл, поспешно собрался и уехал, даже в повозку не сел. Цзэ, что за сокровище ты прячешь дома, раз так припустил назад? Неужто она краше самой Жуй Сянь?
Линь Цзиньлоу, прищурившись, посмотрел на Линь Цзиньтина:
— Что? Положил глаз на Жуй Сянь? Если хватит смелости и не побоишься семейных розг, гэгэ заплатит, чтобы устроить тебе шулун3 с ней, как на это смотришь?
Линь Цзиньтин на миг загорелся идеей, но, немного подумав, замахал руками:
— Нет уж, сейчас при мне ни чина, ни должности, старик и так смотрит на меня косо. Выйти развлечься — это куда ни шло, но если я в самом деле останусь там на ночь, дедушка, узнав об этом, переломает мне ноги.
Пока они шептались, Линь Дунци постучала складным веером по лакированному столику и с улыбкой сказала:
— О чём это вы там секретничаете? Разве можно так оставлять нас, сестёр, без внимания?
Линь Цзиньлоу ответил:
— Милая мэймэй, если мой слух мне не изменяет, ты ведь выходишь замуж в конце этого месяца? Вместо того чтобы послушно сидеть в комнате и вышивать приданое, ты прибежала сюда весело проводить время. Неужто хочешь, чтобы гэгэ добавил тебе что-то к приданому?
Лицо Линь Дунци мгновенно покраснело, и она фыркнула:
— Одни глупости на языке! Я пришла посмотреть на новую невестку.
Линь Дунсю достала кусочек медового абрикоса из чёрной лаковой шкатулки, украшенной перламутром и восемью драгоценностями, положила его в рот и сказала:
— Ладно, хватит набивать цену, старший гэгэ, зови красавицу.
Линь Цзиньлоу поднял голову и подал знак Шу Жань. Та слегка кивнула и отправилась в восточную комнату за Сянлань. Войдя, она увидела, что Сянлань всё так же стоит у окна, подошла к ней и сказала:
— Сянлань-гунян, переоденься во что-нибудь подходящее для встречи гостей. Молодые господа и гунян ждут встречи с тобой.
Сянлань слышала все разговоры снаружи, и на душе у неё было тоскливо, она невольно нахмурилась.
Шу Жань поспешила её уговорить:
— Выходи, нужно всего лишь показаться.
Чунь Лин тоже принялась убеждать:
— В такой ситуации нужно поддержать лицо старшего гунцзы, так что лучше иди, а.
Делать нечего, Сянлань пришлось переодеться и выйти. Линь Цзиньлоу и остальные шутили и смеялись, как вдруг из внутренних покоев медленно вышла красавица. На ней была кофта из серебристо-красного крепа и простая юбка из белого ханьчжоуского шёлка с расписным подолом. Волосы были уложены в скромный пучок и скреплены лишь тремя изящными золотыми шпильками в виде фениксов, других украшений не было. Она шла с опущенным лицом, и в каждом её движении сквозило благородство, словно небесная дева сошла с картины. Она почтительно поклонилась и произнесла:
— Приветствую почтенных господ и гунян.
Линь Цзиньтин опешил, невольно подался вперёд и вытянул шею:
— Это… это и есть… — Он несколько раз оглядел её с ног до головы, затем внезапно пришёл в себя, глянул на Линь Цзиньлоу и подумал: «Я ещё не видел её лица, но её стать и манеры уже превосходят Жуй Сянь во много крат. Она выглядит более одухотворенной, чем любая женщина, которую я когда-либо встречал. Неудивительно, что старший гэгэ, привыкший к самым разным красавицам, так потерял голову, что решил во что бы то ни стало привести её в дом, а не держать в тайне как наложницу на стороне. Только что третья и четвёртая мэймэй подбивали меня прийти, а я ещё не хотел. Счастье, что заглянул сюда, иначе не увидел бы ту, что стала сердцу брата всех дороже». Заметив, что Сянлань с опущенной головой уже собирается уйти, он поспешно улыбнулся:
— Так это и есть новая невестка? Ой, скорее же, раз она вышла, пусть поднесёт нам по чашечке чая?
- Побить осенний ветер (打秋风, dǎ qiū fēng) — идиома, означающая посещение богатых родственников или влиятельных людей с целью получения денег, подарков или иных благ. ↩︎
- Желтые цветы остынут (黄花菜都凉了, huáng huā cài dōu liáng le) — идиома, означающая, что время упущено, действие совершено слишком поздно и стало бесполезным. ↩︎
- Шулун (绣龙, xiùlóng) — это специфический китайский термин, обозначающий тайный побег или романтическое бегство с возлюбленной, часто с целью тайного брака или сожительства вне официальных отношений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Боже ж ты мой!
Только не говорите, что это аристократы! Больше похожи на стаю мартышек, их самих в зоопарк нужно отдать.