Линь Дунсю произнесла с колкостью в голосе:
— Вот-вот, полагается поднести нам чаю. Уходишь в такой спешке, неужто мы тебе не по нраву?
Сянлань слегка приподняла глаза и взглянула на Линь Цзиньлоу. На его губах играла улыбка. Он сказал Сянлань:
— Раз так, поднеси-ка всем чаю.
Чунь Лин поспешно достала чайный набор цвета «подмороженного бананового листа» с более чем двадцатью маленькими чашечками. Ополоснув их горячей водой, она вместе с Шу Жань заварила чай, расставила чашки на подносе и передала Сянлань. Сянлань подумала про себя: «Буду считать, что это просто роль в театральной пьесе». Она на мгновение прикрыла глаза и первым делом поднесла чай старшей — Линь Дунци.
Линь Дунци с улыбкой приняла чашку, склонила голову, разглядывая лицо Сянлань, и, прикрыв рот платком, несколько раз тихо рассмеялась. Она прошептала что-то на ухо стоявшей рядом Шу Жань, та с улыбкой ответила, и обе они залились смехом.
Затем Сянлань подошла к Линь Цзиньтину. Тот взял чай, осмотрел Сянлань с ног до головы и, потирая подбородок, произнес:
— Как зовут новую невестку? Виделись ли мы раньше? Почему мне кажется… что лицо знакомое?
Сянлань густо покраснела, закусила губу и отвернулась. Линь Цзиньлоу пнул Линь Цзиньтина по голени и сказал:
— А ну, прибери свои вороватые глазки. Как увидишь кого смазливого, так сразу «виделись». Хоть бы посмотрел, чей это человек.
Линь Цзиньтин тоже покраснел. Потирая ногу и закатив глаза, он пробормотал:
— Да нет же, правда… Мне и впрямь кажется… что лицо знакомое.
Сянлань как раз подошла к Линь Дунлин. Та взглянула на Сянлань и, держа чашку, с двусмысленной улыбкой проговорила:
— Третьему гэгэ лицо, конечно же, кажется знакомым. Неужели ты не знаешь, кто она? Да ведь она бывшая рабыня нашей семьи Линь. А потом взлетела на высокую ветку1 и попала в семью Сун. В то время она держалась с таким достоинством и важностью, что мы с четвёртой мэймэй и слова вымолвить не смели. Из-за такой служанки, что затмевает хозяев, нам пришлось немало поволноваться за тётю и Таньчай-мэймэй.
— Третья цзецзе, ну разве можно говорить «не смели»? В то время Ифэй-гэгэ был с ней так нежен и предупредителен — вот уж настоящий сюжет о взаимной любви. Ифэй-гэгэ сам позволял ей дурачить себя. С чего бы нам было пугаться и так переживать, оно того вовсе не стоило, — Линь Дунсю лузгала семечки и с улыбкой подхватила: — Говорят, стоило ей прийти, как прислуживавшая Ифэй-гэгэ Фан Сы полезла в петлю. Как по мне, так это Ин-гэ, Хуамэй и Луань-эр из покоев старшего гэгэ должны начать беспокоиться.
В комнате воцарилась тишина. Было слышно, как падает иголка.
Оказалось, Линь Дунлин и Линь Дунсю наслушались сплетен служанок и старух о том, что в покоях Линь Цзиньлоу появилась новая женщина по имени Сянлань, которая раньше была в поместье простой служанкой и которую когда-то выгнала Чжао Юэчань. Сёстры сразу всё поняли. Памятуя о том, как они когда-то потерпели от Сянлань сокрушительное поражение, и затаив на неё злобу, они сговорились, позвали с собой Линь Дунци и Линь Цзиньтина и пришли — на словах, чтобы поглядеть на новую наложницу Линь Цзиньлоу, а на деле, чтобы унизить Сянлань и отомстить за старые обиды.
Линь Дунци дернула Линь Дунсю за рукав и, засунув ей в рот кусочек сушеного абрикоса, сказала:
— Тебе вчера дурные сны снились, раз ты несешь всякую чепуху. Съешь-ка лучше сладенького, пусть твой рот будет занят.
На лице Линь Цзиньлоу всё ещё играла улыбка. Он небрежно поднял чашку, подул на неё и отхлебнул чаю, вот только на его лбу уже едва заметно вздулись жилы.
Сянлань побледнела, лицо её не выражало ничего. Она поднесла чай Линь Дунсю. Та взглянула на Линь Цзиньлоу и, увидев, что выражение его лица не изменилось, набралась смелости. Вскинув брови, она приняла чашку и холодно усмехнулась:
— Надо же, ты умудрилась всеми правдами и неправдами вернуться в семью Линь. Какая же ты ловкая.
Линь Цзиньтин остолбенел, расплескав половину чая из своей чашки. Указывая на Сянлань, он посмотрел на Линь Цзиньлоу:
— Она… она же Ифэй… Как она оказалась у тебя?
Имя «Сянлань» было Линь Цзиньтину слишком хорошо знакомо. Сначала Сун Кэ умолял его выпросить эту девушку у Линь Цзиньлоу, но тот отшил его одной фразой. Позже он слышал, что Чжао Юэчань выгнала Сянлань, и та неведомым образом попала в семью Сун. С Сун Кэ они были закадычными друзьями, он часто бывал в доме Сун и пару раз видел там Сянлань, но она всегда старалась держаться подальше. Зная, что её положение отличается от положения других, Линь Цзиньтин не смел пристально её разглядывать, поэтому и не запомнил лицо как следует. Последний раз он слышал о Сянлань, когда Сун Кэ попал в беду и был вынужден взять в жены Чжэн Цзинсянь. Сун Кэ тогда перебрал с вином и без конца твердил, какая Сянлань умная, нежная, благородная и как она ценит себя, решив ни за что не идти в наложницы. Он говорил о том, как ему больно с ней расставаться, и, закончив рассказ, горько рыдал, обнимая Линь Цзиньтина… Но ведь не прошло и нескольких месяцев, как эта женщина по имени Сянлань стала новой наложницей его старшего гэгэ Линь Цзиньлоу?
Линь Дунсю прыснула со смеху:
— Ты только что полчаса называл её «новой невесткой» и теперь спрашиваешь, почему она здесь? Третий гэгэ, ты что, спишь на ходу?
Линь Цзиньтин широко открыл рот и пробормотал:
— Это… это… не может быть?
Линь Дунлин холодно усмехнулась:
— Отчего же не может? Ифэй-гэгэ женился на дочери гуна2 из рода Сянь, и если сравнить их двоих, то сразу станет ясно, кто здесь лисица-соблазнительница…
Не успела она договорить, как Линь Дунци кашлянула и сердито взглянула на Дунлин и Дунсю:
— Третья мэймэй, четвёртая мэймэй, на человека посмотрели, теперь пора и честь знать, возвращаемся.
А про себя подумала: «У третьей мэймэй совсем ума нет. Теперь Сянлань — женщина старшего гэгэ, называть её лисицей-соблазнительницей — это всё равно что бить гэгэ по лицу. Да и четвёртая мэймэй сегодня была слишком язвительна, видать, напрочь забыла, какой нрав у старшего гэгэ».
Однако Дунлин и Дунсю, вопреки ожиданиям, продолжали сидеть на месте.
- Взлететь на высокую ветку (攀上高枝儿, pān shàng gāozhīr) — китайская идиома, означающая переход в более высокое социальное положение благодаря связям или браку. ↩︎
- Гун (公, gōng) — высший титул знатности в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
