Сянлань отрешенно смотрела вдаль, всеми силами стараясь подавить разлившуюся в сердце горечь. Она знала заранее, что Линь Дунлин и Линь Дунсю станут осыпать её насмешками и колкостями, и сколько бы унижений ни пришлось вытерпеть, она уговаривала себя просто пропускать всё мимо ушей, веря, что это скоро пройдет. Но пришел Линь Цзиньтин и посмотрел на неё с таким изумлением и презрением… Она понимала, что рано или поздно Сун Кэ тоже узнает об этом. От одной этой мысли сердце пронзала острая боль. Тогда она твердо решила расстаться с Сун Кэ ради собственного достоинства и самоуважения, а теперь всё обернулось нелепой шуткой. Снова подумав, она решила: Сун Кэ давно женат на прекрасной женщине, а сама она стала для него лишь бледной тенью, так какая разница, узнает он или нет? Скорее всего, это не вызовет в его душе ни малейшего всплеска.
Чунь Лин подошла и сказала:
— Хоть вид снаружи и хорош, не стоит долго сидеть у окна. Небо потемнело, боюсь, скоро пойдет дождь. Смотри, не простудись.
В этот момент в комнату размашистым шагом вошел Линь Цзиньлоу, и Чунь Лин поспешно удалилась.
Линь Цзиньлоу увидел хрупкий силуэт — Сянлань сидела к нему спиной на лохань-чуан, неподвижно прильнув к подоконнику. Он невольно усмехнулся, присел с другой стороны и, вытянув из вазы с фруктами на столике вишню, принялся жевать её. Выплюнув косточку, он произнес:
— Всё еще думаешь о своем прежнем полюбовнике? Сколько там у вас было историй о «чувствах юноши и помыслах девы»1, расскажи-ка их мне?
Сянлань повернула лицо к Линь Цзиньлоу и спросила:
— Какую именно часть да-е желает услышать?
Линь Цзиньлоу холодно взглянул ей в глаза и, криво усмехнувшись, сказал:
— Что ж, не ожидал, что ты такая натура страстная. Прислуживай мне впредь как следует, радуй меня, и когда ты мне наскучишь, я, быть может, отпущу тебя воссоединиться с Сун Кэ. Вот только не знаю, вспомнит ли он тебя к тому времени.
С этими словами он в ярости поднялся и направился к выходу. Он велел Ляньсинь принести другую одежду и, пока переодевался, старался перевести дух. Линь Цзиньлоу думал о том, что эта Сянлань совершенно не умеет ценить доброе отношение. Раньше она казалась ему писаной красавицей с точеной фигуркой и нежным, певучим голосом, такой утонченной и изящной, что он был уверен — она окажется ласковой и заботливой. Кто же знал, что она будет вызывать такое раздражение. Заглянув в восточную комнату, он увидел, что Сянлань по-прежнему одиноко сидит у окна. Он снова холодно усмехнулся, подумав: «Ищи своей погибели и дальше. Если мне будет неспокойно на душе, разве тебе будет сладко?»
Он вернулся домой лишь для того, чтобы переодеться перед выходом в свет. Собравшись, он уже намеревался уходить. Ляньсинь поспешно подала Линь Цзиньлоу его поясной нож, и он вдруг спросил:
— У меня был кошелек цвета молодой зелени, в нем лежало несколько освежающих пилюль. Куда он делся?
— У да-е действительно такой был, но в комнате я его не видела, — ответила Ляньсинь. — Помню, вы надевали его четыре или пять дней назад. Последнее время да-е был очень занят службой и постоянно ночевал в кабинете, возможно, вы оставили кошелек там. Я сейчас же схожу и поищу.
— Не нужно, — бросил Линь Цзиньлоу и направился к дверям, но тут же остановился. — Уберите постельные принадлежности и вещи в кабинете. С сегодняшнего дня я возвращаюсь жить сюда. Занавески в комнате висят слишком мрачные, смотреть тошно. Замените их позже на что-нибудь более свежее.
Ляньсинь поспешила согласиться и спросила:
— Какой цвет да-е предпочитает?
— Спроси у Сянлань, пусть она выбирает, — небрежно бросил Линь Цзиньлоу.
Ляньсинь была поражена до глубины души, но тут же скрыла изумление и торопливо пообещала всё исполнить.
Между тем Сянлань просидела у окна довольно долго, пока Чунь Лин не пришла звать её к обеду. Взглянув на столик, Сянлань увидела, что все блюда постные и приготовлены в точности по её вкусу, поэтому она приободрилась и немного поела. После обеда Чунь Лин уселась на лохань-чуан за рукоделие, Сяо Цзюань принялась плести узелки, время от времени пытаясь завести разговор с Сянлань. Та всё так же смотрела в окно. Вскоре пришла Шу Жань. Сначала она с приветливой улыбкой поздоровалась, справилась, привыкла ли гостья к местному быту, не нужно ли ей чего, и сказала несколько слов утешения. Сянлань отвечала лишь легкими кивками — она была вежлива, но держалась отстраненно. Острая на язык Чунь Лин перебросилась парой шуток с Шу Жань, и обстановка в комнате стала непринужденной.
Видя, что момент подходящий, Шу Жань с заискивающей улыбкой произнесла:
— К слову сказать, я должна просить прощения у гунян. Мою сестрицу Луань-эр с детства избаловали, она совсем не выбирает выражений и своими словами могла сильно обидеть вас. Гунян, вы человек великодушный, прошу вас, не принимайте её слова близко к сердцу и простите её. Я приношу извинения вместо неё.
С этими словами она встала и отвесила почтительный поклон.
— Шу Жань-цзецзе, вы слишком любезны, — отозвалась Сянлань. — Я знаю, что она говорит, не подумав.
«Шу Жань ведет дела уверенно и основательно, — подумала она про себя. — Каждая мелочь у неё продумана, она проницательна и рассудительна. Удивительно, как у неё может быть такая кузина, как Луань-эр. У этих сестер нет ничего общего ни в облике, ни в характере».
Пока они разговаривали, вошли Нуаньюэ, Жу Шуан, Тин Лань и еще несколько служанок, имевших вес в павильоне Чжичунь. Все они пришли проведать Сянлань, сияя улыбками и осыпая её заботливыми расспросами, проявляя крайнее радушие и почтение. Сянлань втайне удивлялась. Хоть ей и не хотелось ни с кем общаться, она была вынуждена натянуть на лицо подобие улыбки и обмениваться любезностями с пришедшими.
Чунь Лин вышла из восточной комнаты и, увидев в окне Ляньсинь, поспешно окликнула её. Она вышла на галерею и спросила:
— Что сегодня происходит? Все духи и небожители потянулись в восточную комнату.
— Конечно, на то есть причина, — рассмеялась Ляньсинь и понизила голос. — Первые два дня, как только Сянлань появилась, эти «смотрящие по ветру, чтобы править рулем»2 выжидали, куда он подует. Кто же знал, что на третий день да-е ради неё не побоится задеть чувства нескольких гэ-эр и цзе-эр? А только что он и вовсе велел с сегодняшнего дня вернуться в павильон Чжичунь, приказал перенести из кабинета книги и постель. Сама посуди, ради кого это всё?
Чунь Лин тоже улыбнулась:
— То-то я смотрю, в полдень несколько служанок пытались мне подарки поднести. Оказывается, они приметили, что у Сянлань мало прислуги, вот и задумали свои хитрости.
Они перебросились еще парой фраз, но о них пока речи не пойдет.
- Чувства юноши и помыслы девы (郎情妾意, láng qíng qiè yì) — идиома, описывающая взаимную симпатию и нежные чувства между влюбленными. ↩︎
- Смотреть, куда дует ветер, чтобы править рулем (见风使舵, jiàn fēng shǐ duò) — образное выражение, означающее умение приспосабливаться к обстоятельствам и действовать в зависимости от ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
