Сянлань тихо промолвила:
— Я не хочу… Я хочу однажды уйти отсюда, вернуться в свой дом.
Сказав это, она не сдержалась, и из её глаз снова закапали слёзы.
Сяо Цзюань вздохнула и, присев на край кровати, сказала:
— Нрав Линь-да-е до смерти пугает, если бы я была на твоём месте, я бы тоже не захотела.
Она с сочувствием взглянула на Сянлань, пожала её влажную от пота ладонь и, опустив голову, задумалась, после чего произнесла:
— Я помню, что в покоях третьего господина принимали это… Как-то раз я ходила во двор Воюнь что-то одолжить и слышала, как две старые момо перемывали косточки Янь Ся, которую третий господин недавно взял к себе. Говорили, что она нечестна и каждый раз тайком выливает отвар, препятствующий зачатию1. Это как раз заметила Су Цзю-цзецзе и отчитала её, но Янь Ся не покорилась и заявила, что Су Цзю просто ревнует. В общем, они знатно повздорили.
Сянлань склонила голову и подумала про себя: «Рецепт отвара раздобыть несложно, да только негде его варить, нужно что-то придумать».
Она поразмыслила немного, но в теле была такая слабость, что она снова рухнула на подушку и заснула. Когда она открыла глаза, уже начало смеркаться. Превозмогая себя, она встала умыться. Линь Цзиньлоу в тот вечер не вернулся, и его не было три дня кряду. Шуанси вернулся за повседневной одеждой Линь Цзиньлоу и передал, что тот занят по службе и несколько дней проживёт в военном лагере. Сянлань почувствовала огромное облегчение, будто тяжёлый камень наконец свалился с её души.
В эти дни в доме Линь все были крайне заняты. Во-первых, Линь Чанчжэн собирался отправиться в провинцию Шаньси на пост генерал-губернатора, и нужно было собрать вещи в дорогу. Во-вторых, Линь Дунци должна была выйти замуж до его отъезда. Цинь-ши не жалела сил и целыми днями была в хлопотах, желая обрести три головы и шесть рук2. То она посылала людей проследить за багажом Линь Чанчжэна, то отправлялась присматривать за приданым и подготовкой к свадьбе Линь Дунци. Через её руки проходили казённые шелка, парча, золото и серебро. В доме Линь почти не было способных женщин среди старшего поколения. Ван-ши была мастерицей вести счета и проверять вещи, но во всём остальном на неё нельзя было положиться, так что пришлось пригласить женщин из того же клана помогать с делами.
Цинь-ши поначалу хотела попросить Линь Дунлин и Линь Дунсю помочь с делами: во-первых, чтобы девушки посмотрели мир, а во-вторых, чтобы дать им наставления. Линь Дунсю была дочерью от наложницы из первой ветви семьи, и Цинь-ши была обязана её обучать. Хотя она чувствовала, что у Линь Дунсю на уме одни хитрости и натура у неё не самая искренняя, отчего испытывала к ней неприязнь, всё же девочка называла её «матерью», да и за эти годы она и её родная мать Бао-инян вели себя смирно. Поэтому Цинь-ши не скупилась и помогала ей, когда предоставлялся случай. Линь Дунлин же попала к ней по личной просьбе Ван-ши, которая пришла к порогу Цинь-ши и умоляла её о наставничестве. Цинь-ши не хотела брать на себя лишние заботы, но они с Ван-ши, будучи жёнами братьев, ладили и были словно сёстры. К тому же ей нравилось добросердечие Ван-ши, и она жалела её за то, что та не видела любви и уважения от мужа, поэтому и согласилась.
Кто бы мог подумать, что Линь Дунлин окажется такой лентяйкой. Поначалу она каждое утро к часу дракона приходила к Цинь-ши за поручениями, но не прошло и пары-тройки дней, как ей это надоело. Она то жаловалась на головную боль, то на жар. Сначала она отлынивала по полдня, чтобы поспать подольше, а потом и вовсе перестала приходить. Цинь-ши отправила Хун Цзянь к Ван-ши передать:
— Не то чтобы наша фужэнь не хотела присматривать, просто Линь-гунян в последнее время нездоровится. Знатные гунян очень нежны, и мы боимся, как бы это не переросло в серьёзный недуг. Наша фужэнь весь день занята, не всегда может уделить должное внимание, и мы опасаемся, что Линь-гунян будет обделена. Пусть вторая фужэнь сама спросит её: если Линь-гунян всё не поправляется, пусть отдыхает дома, а если завтра ей станет лучше, пусть приходит точно к часу дракона.
Выслушав это, Ван-ши пошла расспросить Линь Дунлин. Та в светло-зелёном газовом платье и широких штанах из мягкого шёлка полулежала на кушетке и ела вишню. Она сказала Ван-ши:
— А-нян, на улице такая жара, позвольте мне отдохнуть. Ходить туда каждый день под палящим солнцем — кожа же слезет! К тому же старшая тётя ничему новому не учит. Проверять счета и книги меня уже научили вы, а как вести домашнее хозяйство, я и так знаю. Зачем мне туда напрашиваться?
Увидев, что Ван-ши нахмурилась, она обхватила её за руку и принялась капризничать:
— Добрая моя фужэнь, пожалейте же меня! Мне и правда в последнее время нездоровится, не верите — спросите Нань Гэ или Хань Фан. У меня начался кашель, я каждую ночь просыпаюсь от него и уже принимаю лекарства.
Ван-ши, услышав это, испугалась:
— Дитя моё, неужели это коклюш? Нужно скорее позвать великого лекаря Ло-шэньи из аптеки Цзианьтан, чтобы он осмотрел тебя.
Линь Дунлин ответила:
— Это всего лишь легкий кашель, а мне уже целыми днями приходится глотать пилюли без передышки. А-нян, пожалейте меня!
Ван-ши, жалея дочь, поспешно отправила людей готовить для Линь Дунлин укрепляющее снадобье для лёгких и велела Шаньху передать Цинь-ши:
— Наша фужэнь сказала, что Линь-гунян действительно нездорова и боится причинить беспокойство старшей фужэнь. Когда через пару дней ей станет лучше, она придёт.
Цинь-ши лишь усмехнулась про себя, но с улыбкой на лице произнесла:
— Раз нездоровится, пусть как следует лечится. Позже возьмите из общей кладовой хороших лекарств и отнесите Линь-гунян.
Как только Шаньху ушла, Цинь-ши сказала Хун Цзянь:
— То, как вторая невестка балует ребёнка, к добру не приведёт. Я вижу, что с Лин-цзеэр творится что-то неладное. Раньше она просто была высокомерной, а теперь к этому добавилось «чересчур».
Хун Цзянь ответила:
— Третий господин с малых лет воспитывался подле лаофужэнь, у второй фужэнь осталась рядом только эта дочь, вот она её и балует. К тому же сейчас вторая гунян выходит замуж, а после неё останется лишь четвёртая гунян — всего-то и забот, что подготовить ещё одно приданое. Зачем фужэнь беспокоиться о чужой дочери? Своих детей каждый воспитывает сам, а если мы вмешаемся, они могут и обидеться.
Цинь-ши с улыбкой сказала:
— Твоя правда, именно так всё и есть.
И она перестала об этом расспрашивать.
- Отвар, препятствующий зачатию (避子汤, bìzǐ tāng) — средство традиционной китайской медицины, используемое для предотвращения нежелательной беременности. ↩︎
- Три головы и шесть рук (三头六臂, sān tóu liù bì) — китайская идиома, означающая способность выполнять множество дел одновременно или обладание необычайным могуществом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
