Сейчас Цао Лихуань приходилось несладко. Раньше делами заправляла Чжао Юэчань, и, поскольку она проявляла к Цао Лихуань хоть какое-то уважение, служанки и челядь относились к той с почтением. Но с тех пор как власть перешла к Цинь-ши, расходы на еду и одежду Цао Лихуань сильно сократились. К тому же она сама была прижимистой и не желала давать чаевые, чтобы уладить дела, поэтому слуги в Лосюэу стали относиться к своим обязанностям всё более небрежно.
Видя, что еда становится всё хуже, а ежедневные сладости и вовсе перестали приносить, Цао Лихуань пришла в ярость. Она лично повела Хуэй-эр в кухню скандалить. Заведовавшая кухней Ван Цайцзя, прислонившись к дверному косяку, ковыряла в зубах и говорила:
— Нынче времена тяжелые, даже лаофужэнь1 сократила рацион на три блюда. У гунян каждый раз на столе и рыба, и мясо, чем же вы еще недовольны? Если гунян хочет есть получше, пусть сама достает серебро и покупает, а кухонной печью может пользоваться свободно. Намедни да-найнай захотелось супа из грибов «яньчжи», так его записали на счет первой ветви, специально выезжали за грибами. Если гунян не согласна, пусть идет к Цинь-фужэнь, таков её приказ. — Сказав это, она с шумом опустила занавеску и ушла в дом.
В гневе Цао Лихуань отправилась жаловаться к Цинь-ши, сурово обличая Ван Цайцзя. Цинь-ши с бесстрастным лицом произнесла:
— Неужели нашлись такие дерзкие слуги? Позже мне нужно будет хорошенько проучить их. Однако в этом году времена и впрямь непростые, даже дворцовые дамы сократили свои расходы. Не могут же люди в нашем поместье быть важнее тайхоу или высоких особ во дворце? Поэтому домашние нормы были урезаны. Даже Ци-цзе-эр пришлось долго меня упрашивать, чтобы съесть лишнюю порцию супа из серебристого древесного гриба, а в итоге она сама, надув губы, добавила серебра, и только тогда ей приготовили. — Смысл её слов был ясен: хочешь и дальше в доме Линь сладко пить да вкусно есть — и не надейся! Раз проснулся аппетит, плати сама. Не сказав больше ни слова, Цинь-ши пригубила чай, давая понять, что разговор окончен. Вслед за тем она отправила свою служанку Люй Лань передать Ван Цайцзя горсть монет и похвалить её за то, что та всё сделала правильно.
Вернувшись, Цао Лихуань, разумеется, снова закатила грандиозный скандал. Сянлань поспешила скрыться. Бить Хуэй-эр Цао Лихуань было жалко, а бранить Хуай Жуй неудобно, поэтому она схватила метелку из петушиных перьев и, гоняясь за собакой, нанесла той несколько сильных ударов. Но и это не уняло её гнева, и она вдребезги разбила чайную чашку.
Сянлань некуда было податься, и она решила заглянуть в павильон Чжичунь. Как раз в это время Сяо Цзюань присматривала за жаровней в чайной комнате. Увидев Сянлань, она поспешно усадила её на деревянную табуретку, а сама вихрем метнулась прочь и принесла два кусочка пирожных из зеленой фасоли, после чего налила Сянлань чаю в свою чашку.
Сянлань с улыбкой сказала:
— Не суетись, я посижу недолго и пойду. За той гунян, что в моих покоях, нелегко ухаживать, так что я не смею надолго отлучаться.
Сяо Цзюань сунула чашку в руки Сянлань и ответила:
— Это верно, все в поместье говорят, что Хуань-гунян тяжелый человек: мелочная, любит пускать пыль в глаза, а истинного достоинства большого рода2 в ней нет ни капли. В любом случае, тебе нужно просто перетерпеть. Как только она выйдет замуж, ты уйдешь от неё подальше. За первой, второй или четвертой гунян из первой ветви ухаживать куда проще. — Помахав веером над жаровней, она понизила голос: — Моя жизнь стала намного лучше. Как только вернулась да-фужэнь, во всей первой ветви будто небо и земля поменялись местами. Не прошло и нескольких дней, как строго наказали Иньлю, которая больше всех любила бить и ругать маленьких служанок, да и да-найнай досталось несколько раз. Теперь в покоях воцарился настоящий покой.
Глядя на круглое лицо Сяо Цзюань и её смеющиеся глаза, Сянлань тоже улыбнулась. С тех пор как она попала в поместье Линь, Сяо Цзюань была самой бесхитростной девушкой и первой подругой, которой она здесь обзавелась. Стоило им оказаться вместе, как на душе становилось легко. Сянлань собиралась было разузнать новости, но сейчас эта мысль оставила её — ей совсем не хотелось вспоминать о скверных делах в Лосюэу. Она вполголоса беседовала с Сяо Цзюань о родителях и родных, оставшихся дома, и делилась повседневными мелочами.
В этот момент вошла высокая и стройная девушка. Увидев её, Сяо Цзюань заулыбалась:
— Только хотела тебя позвать, а ты уже пришла. Вот та самая Сянлань, о которой я тебе рассказывала. В день, когда она прибыла в поместье, я встретила её и сразу почувствовала, что мы родственные души, нам всегда есть о чем поговорить. — Затем она обратилась к Сянлань: — Её зовут Тин Лань. Хоть она и старше нас всего на год или два, она уже служанка второго ранга. Спасибо ей, она часто защищает меня, иначе мне бы пришлось худо. — С этими словами она шутливо высунула кончик языка.
- лаофужэнь (老太太, lǎotàitai) — почтительное обращение к старейшей женщине в роду. ↩︎
- достоинство большого рода (大家子气度, dàjiāzi qìdù) — благородство манер и широта души, ожидаемые от членов знатных семей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
