След орхидеи на нити судьбы — Глава 344. Гнев. Часть 1

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Сянлань стояла у окна и увидела, что Линь Цзиньлоу держит веер, подаренный ей Сун Кэ; от испуга её лицо мгновенно побелело. Она хранила этот веер в ящике стола и только вчера тайком достала его. Разглядывая изящную подвеску в виде лягушки из зеленой яшмы, она погрузилась в воспоминания. В памяти всплыло, как в доме семьи Сун её возлюбленный сидел у окна и писал, а она принесла ему чашу с напитком из личи и серебряной шпилькой поправила фитиль свечи, чтобы свет был ярче. Заглянув тогда в свиток, она увидела, что Сун Кэ написал на веере стихи: «Беречь весну, черпая сны, когда цветы уже запоздали; Любить и сострадать тонким одеждам и низкому узлу волос. Благовонная пудра у яшмовых перил под лунным ореолом; Орхидея в уединении, чувства глубоки, возможна ли взаимная тоска?»

Сперва она хотела подразнить Сун Кэ за то, что он пишет в стиле, подобающем обитательницам женских покоев, но, присмотревшись, поняла, что это стихотворение с укрытой головой¹, в котором первые иероглифы четырех строк складывались в фразу: «Беречь и любить Сянлань». В тот миг она густо покраснела, сердце забилось, точно перепуганный заяц, а лицо горело, как в огне, но на душе было невыразимо сладко.

Сун Кэ повернулся к ней и, мягко улыбнувшись, спросил: «Как думаешь, хорошо ли я написал? Ты всегда просила меня оставить стихи на обороте веера. Тебе нравится?»

Что же она тогда ответила?

Сянлань с ужасом осознала, что не может вспомнить. В горле встал ком. Она не смела даже раскрыть веер — он казался ей горячим бататом, обжигающим руки. Сунув его в беспорядке под стопку книг, она в смятении выбежала из комнаты.

И вот сегодня Линь Цзиньлоу внезапно вытащил этот веер. Сянлань, объятая страхом, поспешно распахнула дверь и вбежала внутрь со словами:

— Это мой веер, вчера я…

Линь Цзиньлоу медленно обернулся и уставился на Сянлань. Его лицо было покрыто инеем, а взгляд — холодным и полным ярости.

Сердце Сянлань дрогнуло. Она бросилась к нему, схватила за руку и взмолилась:

— Умоляю вас, верните мне этот веер.

Линь Цзиньлоу оттолкнул её так, что она упала на письменный стол. Покрутив веер в руках, он холодно усмехнулся:

— «Беречь и любить Сянлань» — какая прекрасная взаимная нежность. Жаль только, какой вид приняла ныне эта пара уточек-мандаринок². Слышал, жена Сун Кэ уже понесла, и живут они в такой любви, что он не взял себе даже ни одной служанки для постели. Похоже, вся твоя преданная страсть была впустую пущена по течению восточной реки.

С этими словами он с хрустом переломил веер пополам и растер остатки щепок в ладонях.

Услышав слова Линь Цзиньлоу и увидев изуродованные обломки веера, Сянлань почувствовала, как десять тысяч её мыслей обратились в прах. Она уже не питала несбыточных надежд на Сун Кэ, но не могла перестать вспоминать о нем: время, проведенное с ним, было сокровищем в глубине её сердца. В одинокие и безнадежные дни в доме Линь она тайком воскрешала те мгновения в памяти, чтобы придать себе сил и убедить себя, что рано или поздно наступит день, когда и о ней будут так же нежно заботиться. Веер был единственной вещью, которую она унесла из дома Сун, но теперь Линь Цзиньлоу уничтожил и эту последнюю крупицу её памяти. Дрожа всем телом, она бросилась собирать обломки веера и крепко зажала в кулаке яшмовую подвеску-лягушку.

Линь Цзиньлоу не ожидал, что Сянлань посмеет вырывать у него из рук разрозненные остовы веера, и его гнев вспыхнул с новой силой. Он никогда ещё не терпел подобного унижения. Он никогда не пытался задобрить женщину, и вот она втаптывает его достоинство в грязь — в конечном счете, он оказался для неё дешевле драного веера Сун Кэ!

Линь Цзиньлоу сделал шаг вперед, мертвой хваткой вцепился в шею Сянлань и, приподняв её, прорычал сквозь зубы:

— Хорошо, хорошо, хорошо! Неблагодарная тварь, ты и впрямь отплатила мне сполна!

Сянлань, точно немощная кошка, лишь бессильно дернулась несколько раз. В голове помутилось, дыхание перехватило, её охватила невыносимая мука, а сознание начало угасать. Ей казалось, что смерть уже близко. На самом деле, если дух покинет тело, смерть станет избавлением, но как же тогда её де и нян?

В этот момент служанка Хуашань вошла с чаем. Увидев, как Линь Цзиньлоу схватил Сянлань, она вскрикнула, поднос выпал из её рук, и чашки с грохотом разлетелись вдребезги. Сюэ Ши прибежала на шум и, заглянув в комнату, едва не лишилась чувств от ужаса. Она закричала:

— Да-е, пощадите! — бросилась в комнату, упала на колени у ног Линь Цзиньлоу и, хватаясь за его полы, зарыдала: — Да-е, проявите милость! Пощадите Лань-цзе-эр! — причитала она, гулко бьясь лбом об пол.

Сянлань почувствовала, что хватка на шее ослабла, и она мешком повалилась на пол, задев стул.

Сюэ Ши прильнула к Сянлань, причитая в слезах:

— Лань-цзе-эр, Лань-цзе-эр, как ты?

Сянлань надрывно кашляла, перед глазами плыли золотые искры, она хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова, а в горле нестерпимо жгло.

Линь Цзиньлоу некоторое время смотрел на неё ледяным взором, затем медленно подошел и безжалостно произнес:

— Видно, я слишком хорошо к тебе относился, раз ты забыла, кто ты такая. Сегодня я преподал тебе урок на память. Если завтра ты выкинешь нечто подобное, не вини меня, если прикончу тебя по-настоящему.

Сюэ Ши, все еще обнимая Сянлань, тихо всхлипывала. Чэнь Ваньцюань, услышав шум, прибежал из залы и теперь боязливо выглядывал из-за окна. Он потирал руки, не смея войти, и лоб его покрылся испариной от волнения.

Линь Цзиньлоу направился к выходу. Чэнь Ваньцюань втянул голову в плечи и прижался к стене, желая стать невидимым, но Линь Цзиньлоу остановился и холодно бросил ему:

— Собери её вещи. Отправь её в дом Линь.

Сказав это, он стремительно вышел во двор и рявкнул:

— Где лошадь? Где лошадь?! Никчемные скоты, не видите, что я уезжаю? Живо ведите коня!

Цзисян вихрем метнулся за лошадью. Линь Цзиньлоу вскочил в седло, натянул поводья и умчался прочь. Цзисян и Шуанси поспешили следом.

---

1. Стихотворение с укрытой головой (藏头诗, cángtóu shī) — акростих, в котором первые иероглифы каждой строки образуют скрытую фразу «Беречь и любить Сянлань». ↩︎
2. Утки-мандаринки (鸳鸯, yuānyāng) — в китайской культуре символ неразлучной влюбленной пары. ↩︎

Лёгкий аромат орхидеи — Список глав