Чунь Лин быстро обвела всех взглядом. Ляньсинь вела себя как ни в чем не бывало, словно ничего не слышала. Сяо Цзюань витала в облаках — было очевидно, что она не уловила скрытого смысла в словах Цзы Дай. Тин Лань, напротив, вздрогнула, обменялась с ней взглядом и тут же снова приняла бесстрастный вид. Чунь Лин перевела взгляд на Сянлань: уголки ее изящных губ слегка приподнялись, отчего и без того благородные черты лица стали еще выразительнее. Глядя на нее, Чунь Лин даже на мгновение замерла в восхищении. Каждое движение, каждая улыбка или жест — во всем, что делала Сянлань, чувствовался особый стиль и подлинное изящество, которое никто не смог бы скопировать. Чунь Лин подумала про себя: «Неудивительно, что Линь-да-е так превозносит подобную красавицу». Однако, заметив в ее улыбке тень отчужденности и вспомнив о глубоко запрятанных в сердце печалях, она невольно вздохнула.
Каждый видел, что Сянлань томится в павильоне Чжичунь от тоски, но все прикидывались глухими и немыми. Разве могли они пойти против воли Линь Цзиньлоу?
Вернувшись из дома семьи Чэнь, Сянлань выглядела бодрее, чем обычно. Вчерашняя отповедь заставила взглянуть на нее другими глазами1; только тогда стало ясно, насколько она остра умом. Сегодня утром Сянлань должна была отправиться в дворик Цинь-ши, чтобы учиться правилам приличия. Чунь Лин дала ей совет:
— Учеба — дело второстепенное. Если тайтай будет считаться с достоинством Линь-да-е, то и придирки ее будут в меру. Но даже если тайтай и недолюбливает вас, в покоях Линь-да-е стало на двух человек меньше… Тайтай наверняка захочет прислать своих доверенных служанок. Не лучше ли вам самой попросить его и выдвинуть двоих проверенных людей? Так они станут вашими людьми, и в будущем это будет удобно…
Она надеялась, что Сянлань поможет ей продвинуться, чтобы в павильоне Чжичунь она могла сравняться с Ляньсинь. Однако Сянлань лишь покачала головой.
— Тайтай просто хочет меня приструнить. Если я начну обороняться так рано, разве это не приведет к открытому противостоянию? Тайтай станет еще неприятнее, и моей спокойной жизни придет конец. К чему это? Буду ей потакать. — Сказав это, она многозначительно улыбнулась. — У тайтай, конечно, глаз наметанный. Те, кого она пришлет, наверняка будут стараться ради ее чести. Если они не станут мне мешать, пусть делают что хотят. А если вздумают буянить, то им придется объясняться с Линь-да-е.
Чунь Лин открыла было рот, но тут же закрыла его, чувствуя разочарование. Лишь увидев Цзы Дай, она начала смутно понимать: в этот раз тайтай прислала племянницу Хань-мама. Будь это обычная служанка — полбеды, но Хань-мама — одна из самых уважаемых старых слуг в поместье. К тому же тайтай велела Цзы Дай вместе с Сянлань учиться правилам — это явный знак того, что ее готовят в и-найнай. Цзы Дай тоже была не из тех, кто экономит масло в лампе2. С самого начала она назвала Сянлань-цзецзе, тем самым сразу выделив себя среди прочих служанок. Все в доме знали о намерениях тайтай, поэтому, хоть подобное обращение и нарушало правила, никто не посмел возразить. Заручившись покровительством хозяйки, Цзы Дай вела себя внешне мягко, но на деле властно. Когда в дела павильона Чжичунь вмешивается такой человек, неудивительно, что Сянлань сказала: «Те, кого пришлет тайтай, наверняка будут стараться ради ее чести».
На лице Сянлань по-прежнему играла улыбка, но она проигнорировала ласковое обращение цзецзе от Цзы Дай, лишь сказав:
— Я здесь не распоряжаюсь, обычно просто провожу время в одиночестве. Ляньсинь, Тин Лань и Чунь Лин — прекрасные люди, с ними можно и посмеяться, когда станет скучно. Все утро я провела вне дома, теперь пойду прилягу, так что не стану вас задерживать.
Договорив, она улыбнулась Сюэнин и Цзы Дай и легкой походкой ушла в спальню.
У Цзы Дай была припасена целая гора любезностей, но она не ожидала, что Сянлань даже не потрудится соблюсти лишние приличия: развернулась и ушла. Цзы Дай застыла в оцепенении. Как только Сянлань ушла, Чунь Лин, Сяо Цзюань, Ляньсинь и Тин Лань поспешили за ней, чтобы прислуживать во время обеда.
Цзы Дай так и стояла на месте, не в силах прийти в себя.
Сюэнин дернула ее за платье:
— Идем, чего столбом стоишь? Нужно вернуться и собраться к обеду.
Цзы Дай глубоко вздохнула. В павильоне Чжичунь она представляла достоинство тайтай, поэтому с самого прихода хотела утвердить свои порядки и авторитет, чтобы никто не смел смотреть на нее свысока или принимать за простую служанку. Тайтай оказала ей великую честь, и она намеревалась сполна воспользоваться этим попутным ветром. Неважно, будет ли Линь Цзиньлоу благосклонен к ней, — по крайней мере, в павильоне Чжичунь она должна жить достойно и комфортно, не позволяя Чэнь Сянлань подавлять себя. Она не ожидала, что Сянлань просто отмахнется от нее и уйдет, обращаясь с ней как с обычной служанкой. В душе Цзы Дай закипала ярость, но придраться было не к чему, поэтому ей пришлось последовать за Сюэнин.
Чунь Лин, однако, вздохнула с облегчением. Поскольку Сянлань собиралась обедать, Чунь Лин вышла заварить ароматный чай для полоскания рта и за перегородкой услышала, как Ляньсинь и Сюэнин беседуют. Обе они раньше служили в покоях лаофужэнь и были дружны.
— …Я и раньше видела Сянлань лишь пару раз, думала, она кроткая овечка. Только сегодня поняла, почему ты называла ее умной. Цзы Дай хотела ее принизить, а в итоге сама ушла в гневе, да еще и придраться не к чему. — Сюэнин сняла медный чайник с плиты, налила полтаза воды и разбавила холодной.
— Это еще что. Ты не видела, как она ругается с Линь-да-е. Одной фразой может довести его до такой боли в сердце и печени, что он кучу дорогих чашек перебил.
— О небеса, неужели она такая смелая?
— Тьфу, иногда я даже думаю, а не во вкусе ли Линь-да-е такие выходки? Может, ему как раз и нравятся те, кто его злит? — Ляньсинь сама не сдержала смешка после этих слов.
— Скажи… Раз Цзы Дай с самого начала пошла против Сянлань, выйдет ли из этого толк?
- смотреть другими глазами (刮目相看, guā mù xiāng kàn) — начать относиться к кому-либо с новым уважением, коренным образом изменив прежнее мнение. ↩︎
- не из тех, кто экономит масло в лампе (不是省油的灯, bù shì shěng yóu de dēng) — идиома, описывающая хитрого и непростого человека, который умеет постоять за себя и с которым трудно иметь дело. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
