В поместье семьи Линь в Цзиньлине слуга Хэтао вошёл в жилое крыло, взял себе одеяло и потянулся к чайнику на столе. Но воды в нём не оказалось. Приподняв крышку и заглянув внутрь, он увидел, что чайник пуст, на дне остались лишь несколько засохших чайных листьев. Тогда он холодно усмехнулся, глядя на кан:
— Решил уморить себя бездельем? Только и знаешь, что лентяйничать да лодырничать, ни черта не делаешь, целый день валяешься на кровати как труп! Даже не догадался воды долить, как чай закончился. Погоди, вот момо задаст тебе трепку!
Гуй Юань лежал на кане и, накрыв голову полотенцем для подушки, делал вид, что ничего не слышит. Сейчас ему приходилось несладко. Изначально он прислуживал в кабинете, но Линь Цзиньлоу, заметив его сметливость, отдал его в распоряжение Сянлань. Хотя Гуй Юань был молод, ума ему было не занимать. Он рассудил так: возле да-е самыми полезными были братья Цзисян и Шуанси, и пробиться сквозь них было почти невозможно. К тому же вокруг да-е хватало способных людей, многие так и норовили подобраться поближе в надежде, что да-е их продвинет. За спинами друг друга постоянно строили козни, и порядок держался лишь благодаря Цзисяну и Шу Жань. Гуй Юань же был куплен на стороне, не имел покровителей, и жизнь его не слишком ладилась. Линь Цзиньлоу обладал дурным нравом и был крайне придирчив, поэтому в кабинете Гуй Юаню всегда приходилось быть начеку. Когда его передали Сянлань, окружающие лишь посмеивались над ним, считая, что он сменил почётную должность на службу у только что вошедшей в фавор прислужницы, но сам Гуй Юань втайне радовался.
Сянлань была покладистой и великодушной, щедро одаривала слуг и не любила докучать просьбами — случалось, что она не звала его и по полмесяца. Жизнь была спокойной, к тому же все знали, что Линь Цзиньлоу души не чает в Сянлань, и то, что её рано или поздно сделают инян, было лишь вопросом времени. Гуй Юань полагал, что если он будет преданно служить ей сейчас, а в будущем Сянлань родит сына или дочь, то Линь Цзиньлоу на радостях, возможно, пожалует ему лавку или поместье. Тогда он попросит назначить его управляющим, и перед ним откроются блестящие перспективы.
Он ещё строил эти грандиозные планы, когда Сянлань-гунян внезапно исчезла! В доме Линь говорили лишь, что Сянлань-гунян нездоровится и её отправили в загородное поместье поправиться, но слуги шептались, что она пропала в храме, и, боясь худшего, прочили ей печальный конец1.
Гуй Юань сокрушался, не в силах сдержать слёз2 , но помочь беде не мог. Его место в кабинете уже давно занял другой, и теперь он болтался без дела, не имея постоянных обязанностей. Другие слуги всячески притесняли его, и жизнь казалась совершенно беспросветной.
Хэтао продолжал ругаться, а Гуй Юань просто перевернулся на другой бок.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась от удара ногой, и в комнату влетел Шуанси. Нахмурившись, он крикнул:
— Чего разлёгся? Гуй Юань, ваша гунян вернулась! Скорее беги к воротам, будешь бить челом!
Гуй Юань пулей подскочил на кане и, вытаращив глаза, переспросил:
— Какая наша гунян?.. Сянлань-гунян?
— Она самая, — бросил Шуанси на ходу. — Давай пошевеливайся.
Тем временем Сянлань в окружении пожилых служанок и молодых горничных уже вошла в павильон Чжичунь. Стоило ей присесть, как Сяо Цзюань тут же подбежала, схватила её за руки и со слезами на глазах произнесла:
— Дорогая гунян, где же вы были всё это время? Я чуть с ума не сошла от беспокойства.
— Могли бы хоть весточку подать через кого-нибудь, чтобы мы тут не гадали попусту, — добавила Чунь Лин.
Сянлань ответила так, как научил её Линь Цзиньлоу:
— В прошлые дни я чувствовала себя неважно и, опасаясь разнести болезнь в доме, уехала на время в поместье. Когда же мне стало лучше, да-е нужно было отправиться по делам в Янчжоу, и он взял меня с собой. Простите, что заставила вас так волноваться.
— О чём вы, гунян, к чему такие церемонии? Это наша обязанность, — с улыбкой сказала Тин Лань.
— Главное, что гунян помнит о нашей преданности, — улыбнулась в ответ Чунь Лин.
В этот момент Шу Жань откинула занавеску и вошла, посмеиваясь:
— Как же у вас тут шумно.
Она обратилась к Сянлань:
— Да-е просил передать, что у него возникли срочные дела в войсках, поэтому он поспешил туда. Пусть гунян располагается и отдыхает, он вернётся вечером.
Затем она сказала остальным:
— Все разговоры потом. Сначала помогите гунян умыться и переодеться, а потом подайте чего-нибудь поесть.
После слов Шу Жань все разошлись по делам: кто-то подносил чай, кто-то горячую воду, кто-то одежду. Лин Цин и Лин Су стояли в стороне, не зная, к чему приложить руки.
— Гунян, а эти двое?.. — спросила Чунь Лин.
Сянлань взглянула на Чунь Лин. Сперва она хотела поручить ей устроить девушек и обучить их всему. Но слова замерли на губах. Теперь всё было иначе: сбежать из дома Линь во второй раз будет непросто. Какой бы исполнительной ни была Чунь Лин, она оставалась служанкой, рождённой в доме Линь, к тому же обладала вспыльчивым нравом, часто спорила с другими и не всегда действовала так, как хотелось Сянлань. Лин Цин и Лин Су же были смышлёными, а их купчие находились у неё на руках. Лучше оставить их при себе и обучить лично, чтобы в будущем иметь рядом преданных людей. Она сказала Чунь Лин:
— Этих девушек прислал Се-гунцзы, они обе очень способные. Отныне одна будет приглядывать за бумагой и тушью, а другая — за едой. Помнится, у нас оставалась свободная боковая комната, устрой их пока там.
Затем она обратилась к Лин Цин и Лин Су:
— Дорога была утомительной, идите отдохните. Вечером вернётесь к службе.
- много беды, мало удачи (凶多吉少, xiōng duō jí shǎo) — идиома, означающая предчувствие неминуемого несчастья, когда ситуация кажется почти безнадёжной. ↩︎
- бить себя в грудь и топать ногами (捶胸顿足, chuí xiōng dùn zú) — фразеологизм, описывающий крайнюю степень отчаяния или сокрушения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
