В тот день, услышав обмолвку Цзюньси, он почувствовал, будто пять внутренних органов охватило пламя1, с силой ударил кулаком по столу, так что потекла кровь, и вскочил, собираясь выбежать вон. Сун Таньчай испугалась, вцепилась в его руку и воскликнула:
— Брат, ты куда?
Он лишь отрешённо проговорил:
— Пойду найду Сянлань…
Сун Таньчай вздрогнула и, торопливо оглядевшись по сторонам, понизила голос:
— Что за безумные речи, брат? Что будет, если невестка услышит! Мы ведь далеко от Цзиньлина, как ты доберёшься? К тому же Сянлань… уже наложница Линь Цзиньлоу, какой смысл идти?
Эти слова облили его ледяной водой с головы до ног, выстудив душу. Верно, раз всё уже так, какой теперь смысл? Он в прострации опустился на стул. В это время в комнату вошла Чжэн Цзинсянь с тяжёлым животом. Увидев его, она не на шутку тревожилась и поспешно спросила:
— Что с ним? Нездоровится? Почему он вдруг расплакался?
О, оказывается, он плакал. Сун Кэ пристально смотрел на горшок с орхидеями на подоконнике и слышал, как Сун Таньчай выгораживает его:
— Ничего, брат просто вспомнил о ранней смерти отца, вот и защемило на сердце.
Сейчас Сянлань стояла прямо перед ним, живая, а не призрачное видение из полуночных снов. На её лице блестели слёзы. Но почему она плачет? В тот раз, проделав путь в несколько тысяч ли в изгнании, она не проронила ни слезинки, всегда обращая к нему улыбающееся лицо. Облик перед ним и лицо из прошлой жизни слились воедино. Он не удержался и протянул руку, желая схватить Сянлань за локоть, словно боялся, что она тотчас исчезнет.
Сянлань же, словно очнувшись от сна, отступила на два шага, выхватила платок и быстро утёрла лицо. Стараясь говорить как можно ровнее, она произнесла:
— Академик Сун, должно быть, обознался. Какая былая жизнь, какая нынешняя? Должно быть, академик Сун выпил лишнего, и разум его помутился.
Сказав это, она развернулась, собираясь уйти.
Сун Кэ, казалось, не слышал её, бормоча:
— В прошлой жизни я прожил никчёмно, под конец даже тебя не защитил в пути, умерев слишком рано. То, что я снова здесь, в этой жизни, кажется нелепым сном. Всё верно, с самого детства я копил силы; в прошлой жизни мои великие устремления остались неисполненными2, а я погиб. В этой жизни я обязан был выбиться в люди, стать кем-то значимым, тем более у меня были старая мать и сестра. Я бесстыден, ради будущего женился на дочери семьи Чжэн, сколько же безысходности было в моей душе! Я вкусил горечь и сладость непостоянства человеческих отношений в обеих жизнях. Этот путь я выбрал сам. Я, стиснув зубы, расстался с тобой, потому что знал твой нрав. Я так люблю тебя и хотел лишь, чтобы ты жила той жизнью, которая тебе нравится, в покое и свободе. Я и так виноват перед тобой, хотел, чтобы ты каждый день радовалась… Но ты, как же ты снова стала наложницей Линь Цзиньлоу?.. Он ведь распутен по своей природе, властен и дерзок, только в столице у него пять-шесть полюбовниц. Ты… сколько же обид тебе приходится терпеть…
Сянлань замерла, слёзы градом покатились из глаз. Сколько времени прошло! Кроме матери, все считали, что её жизнь с Линь Цзиньлоу — это благословение предков, и что она купается в немыслимом счастье. Но Сун Кэ, на удивление, понимал горечь в её сердце. Она не смела громко рыдать, боясь, что Сун Кэ это заметит, и лишь украдкой вытирала глаза платком.
Сун Кэ сделал шаг, преграждая Сянлань путь, и сказал:
— Сянлань, если бы ты жила хорошо, я бы промолчал, но дух в твоих глазах не обмануть. Рядом с Линь Цзиньлоу тебе неспокойно на душе. Если доверяешь мне, я помогу тебе избавиться от него, устрою тебя где-нибудь далеко… У меня нет на тебя никаких надежд, я просто хочу сделать хоть что-то, мечтаю, чтобы тебе стало лучше. Я говорю это от чистого сердца…
Сянлань смотрела на красивое, искажённое болью лицо Сун Кэ. Услышав эти слова, она на мгновение заколебалась. Если бы кто-то мог протянуть ей руку помощи, это стало бы первой зарёй в непроглядной ночи. Но следом она тут же вспомнила холодный и свирепый взгляд Линь Цзиньлоу, и рассудок вернулся к ней. Сун Кэ не изведал на себе методов Линь Цзиньлоу, она же знала их слишком хорошо. Сейчас у Сун Кэ есть жена и ребёнок, его карьера идёт в гору, она не может из-за собственного желания утянуть его в трясину. Влияние семьи Линь слишком велико, а Сун Кэ слишком слаб. Если это прогневает Чжэн Цзинсянь и в его доме вспыхнет пожар, вызвав новые беды, она будет чувствовать вину всю жизнь. К тому же, выслушав признание Сун Кэ и зная о его чувствах к ней, она тем более не могла поступить столь низко.
Сянлань отступила ещё на два шага, её лицо уже стало спокойным. Она холодно произнесла:
— Академик Сун, вы и вправду пьяны. Прошу вас, возвращайтесь.
Сун Кэ смотрел на опухшие, точно персики, глаза Сянлань и её покрасневший нос. Видя её напускное равнодушие, он сразу понял, что она притворяется, будто не узнаёт его. Сердце его сжалось от невыносимой муки. Он тяжело опустил голову, и несколько слезинок упали в пыль у его ног.
— Академик Сун.
Услышав, как Сянлань зовёт его, Сун Кэ вскинул голову. Она стояла, опустив веки и не отрывая взгляда от камня неподалёку, и тихо говорила:
— Сейчас я живу очень хорошо. Дни тянутся медленно и незаметно проходят. Я лишь слабая женщина, обыкновенная, у меня нет высоких стремлений лебедя и дикого гуся, и, кроме умения написать несколько картин, я ни в чём не преуспела, мне нечем похвалиться. Я не сравнюсь с таким благородным мужем, как вы, чья голова полна классических канонов и кто способен принести мир в страну и спокойствие государству. Нам с вами было суждено встретиться лишь на время, теперь же эта связь прервалась. Я не стою того, чтобы вы так долго помнили обо мне. Желаю вам в будущем продвигаться по службе с каждым шагом и проявить все свои таланты.
Закончив, она почтительно подобрала юбки и склонилась в изящном поклоне-ваньфу.
Сун Кэ стоял в оцепенении, глядя на её покрасневшие от слёз глаза и холодное выражение лица. В груди его теснились тысячи слов, но ни одно не сорвалось с губ.
Именно в этот миг за спиной раздался голос:
— Какое совпадение, встретить вас именно здесь.
- пять внутренних органов охватило пламя (五内俱焚, wǔ nèi jù fén) — образное описание крайней степени душевного страдания, боли и тревоги. ↩︎
- великие устремления остались неисполненными (壮志未酬, zhuàng zhì wèi chóu) — фразеологизм, означающий смерть человека, не успевшего реализовать свои высокие цели и идеалы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
