Дай Жун смотрел на лицо Тань Лухуа и невольно радовался про себя. Он усердно проговорил:
— Эта шпилька изготовлена во дворце, подношение от знатных особ. Посмотрите, эр-найнай, на эти четыре жемчужины: хоть они и маловаты, но на редкость безупречны, к тому же совершенно одинакового размера, такие непросто отыскать. Только подобная вещь и достойна такой особы, как вы, эр-найнай.
Если прежде Тань Лухуа лишь находила Дай Жуна пригожим собой и речистым, желая лишь вести с ним двусмысленные беседы да кокетничать, чтобы развеять скуку, то теперь Дай Жун, преподнеся эту шпильку, выказал своё богатство и щедрость. Её взгляд на Дай Жуна переменился: в нём соединились и изящество манер, и денежная мощь — поистине редкое сочетание. Сердце её забилось гулко, словно гром. Оглядевшись, она увидела, что её доверенная служанка Цай Фэн всё так же стоит поодаль у дверей, и подала ей знак, позвав:
— Сходи в задние покои и принеси блюдо со сладостями для Дай-гунцзы.
Цай Фэн всё поняла и вышла сторожить у дверей.
Тань Лухуа захлопнула крышку парчовой шкатулки, подтолкнула её к Дай Жуну и с притворной улыбкой произнесла:
— Эта вещь слишком дорогая, я не заслужила такой награды1, так что принять её не могу.
Слово «принять» ещё не успело слететь с её губ, как Дай Жун протянул руку и с глухим звуком накрыл ладонь Тань Лухуа, лежащую на шкатулке. Его взгляд был полон чувств, и он со многозначительной улыбкой сказал:
— Не стоит. Если вы, эр-найнай, не примете её, то кто же ещё достоин её носить? — Затем он добавил с важным видом: — Хоть подобные украшения и трудно найти, но у меня есть кое-какие средства. Если в будущем вам, эр-найнай, понравятся какие-нибудь драгоценности, только скажите мне — это пустяки. Мне будет довольно и того, если эр-найнай проявит ко мне ласку. — Увидев, что Тань Лухуа не слишком сопротивляется, он сжал её руку в своей и принялся поглаживать, опустив голову: — Дайте-ка я погляжу, какие кольца и браслеты носит эр-найнай. Если они старые, в следующий раз я принесу новые.
Рука Тань Лухуа оставалась в ладони Дай Жуна, и она невольно обмякла всем телом, чувствуя одновременно страх и возбуждение. Она легонько оттолкнула его:
— Веди себя пристойно, служанки то и дело ходят туда-сюда, к тому же наш эр-е спит в комнате.
Дай Жун усмехнулся:
— Чего тут бояться?
Видя, что раскрасневшееся лицо Тань Лухуа стало ещё прелестнее обычного, он не на шутку разволновался, но понимал, что здесь не место для разговоров, и вполголоса с улыбкой произнес:
— Вы, эр-найнай, целыми днями томитесь в усадьбе, разве вам не скучно? На днях я раздобыл партию заморских товаров, на редкость диковинных, и хотел бы пригласить вас, эр-найнай, взглянуть на них.
Тань Лухуа в нерешительности ответила:
— Как же мне выйти со двора?
Дай Жун сказал:
— Ваш покорный слуга на главной улице Дунхэянь держит лавку тканей под названием Лидуаньчжай. Те заморские товары хранятся именно там. Если эр-найнай пожелает, приходите в лавку послезавтра, и я непременно встречу вас с распростёртыми объятиями.
Сказав это, он сжал руку Тань Лухуа, бросил на неё многообещающий взгляд и откланялся.
Стоит упомянуть, что когда Дай Жун в тот день вернулся из поместья Линь, он, желая выманить у Чжао Юэчань денег на расходы, рассказал ей об этой случайной встрече. Чжао Юэчань была только рада злоключениям семьи Линь, а потому велела ему соблазнить Тань Лухуа, сказав:
— Если ты упустишь такую выгоду, то какой ты после этого мужчина? Эта Тань-ши ещё в девичестве была весьма знаменита, сколько сыновей знатных родов обсуждали её втайне. Если у тебя случится с ней связь, мимолётная, словно утренняя роса2, то и жизнь проживёшь не зря.
Дай Жун с усмешкой ответил:
— Какой бы милой она ни была, сейчас она жена из рода Линь, боюсь навлечь на себя беду.
Чжао Юэчань холодно усмехнулась:
— Чего бояться? Сделай всё втайне, и никто не заметит. А когда она тебе наскучит, просто забери деньги и поезжай куда-нибудь учиться. Не возвращайся года три или пять, неужто эта Тань-ши станет разглашать об этом деле всем и каждому? — И принялась на все лады расхваливать Тань Лухуа, говоря, как та одарена и прекрасна.
Дай Жун невольно увлёкся, вспомнив, как благосклонна была к нему Тань Лухуа в тот день. На сердце у него заскребло от желания, и он, измыслив хитрость, отправился с визитом в дом Линь. После того как он откланялся, Тань Лухуа в комнате не находила себе места. То откроет шкатулку, чтобы взглянуть на шпильку, то закроет её; то вколет шпильку в волосы, то вдруг раздосадуется, вынет её и запрёт в ящик. Но вскоре она снова не выдерживала, открывала ящик, вертела шпильку в руках и любовалась ею, совершенно потеряв покой.
Вскоре проснулся Линь Цзиньсюань, и Цай Мин позвала Тань Лухуа в комнату прислуживать. Линь Цзиньсюань выпил полчашки чая и невольно закашлялся. Тань Лухуа поспешно принялась гладить его по спине и поднесла плевательницу. Глядя на бледное лицо Линь Цзиньсюаня, она внезапно почувствовала отвращение, думая лишь о том, что её замужество только началось, а впереди долгие годы, и неизвестно, как их пережить. Отойдя в боковую комнату, она немного поплакала, небрежно вытерла слезы платком и подошла к медному тазу умыться. В воде отразилось её прелестное лицо в самом расцвете юности, а в иссиня-чёрных волосах красовалась та самая шпилька из чистого золота с узором в виде облаков.
Тань Лухуа медленно сжала в руке платок и, подозвав Цай Фэн, вполголоса велела:
— Завтра я пойду в гости, навещу сестру, вели снаружи готовить паланкин.
- не заслужила такой награды (无功不受禄, wú gōng bù shòu lù) — китайская идиома, означающая отказ от подарка или вознаграждения, которые человек считает незаслуженными. ↩︎
- связь, мимолётная, словно утренняя роса (露水姻缘, lùshuǐ yīnyuán) — образное выражение, означающее случайную или кратковременную любовную связь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
