Звуки кровавой схватки становились всё тише. Сянлань пряталась меж камней и изумрудных кипарисов, собственными глазами видя, как пришлецы вырезали людей из каравана. Бой был столь ожесточённым, что нападавшие тоже потеряли немало людей; в конце концов их осталось лишь четверо, причём один был тяжело ранен и стонал, лёжа в луже крови. Они вытащили из горевших повозок несколько тяжёлых больших сундуков, открыли их и увидели, что внутри полно всякого золота, серебра и прочих ценностей, а также старинных свитков и драгоценных безделушек, отчего невольно разразились радостными криками.
Вдруг кто-то неподалёку притащил женщину и возбуждённо закричал.
Остальные тут же бросились к нему.
Женщина непрестанно кричала и отбивалась, кусалась и лягалась, но пришлецы скрутили её и, подхватив, потащили прочь, перемигиваясь и обмениваясь скабрезными шутками. Она мотала головой из стороны в сторону и громко вопила:
— Скоты! Скоты! Отпустите меня! Отпустите!
Голос показался на удивление знакомым.
Сянлань мгновенно узнала её — это была Чжао Юэчань!
Она остолбенела и невольно приподнялась. Трое мужчин повалили Чжао Юэчань на землю. Сянлань отпрянула, зажмурившись, не смея смотреть дальше, и в ту же секунду до неё донеслись рыдания Чжао Юэчань и похотливый смех мужчин.
Заткнув уши руками, Сянлань в прострации опустилась на землю, прислонившись к камню. Как Чжао Юэчань оказалась здесь? Только что среди убитых был и её старший брат Чжао Ган — выходит, в этих повозках ехали люди семьи Чжао?
Чжао Юэчань плакала и билась, и Сянлань чувствовала, как сердце сжимается от боли. Когда-то Чжао Юэчань желала ей зла с крайним коварством, и Сянлань ненавидела её до глубины души, но с течением времени та ненависть мало-помалу угасла, сменившись отвращением. Теперь, когда эту женщину настигла кара, Сянлань следовало бы почувствовать, что она наконец выплеснула скопившуюся злобу, но, слушая душераздирающие вопли Чжао Юэчань, она внезапно осознала, что не испытывает никакой радости. Напротив, её охватила невыразимая скорбь, смешанная с сочувствием, жалостью и страхом; в этот миг она видела в Чжао Юэчань лишь несчастное создание.
Прошло неизвестно сколько времени, и звуки постепенно стихли. Сянлань вновь осмелилась выглянуть наружу. Те трое мужчин с факелами в руках окружили сундуки и один за другим перетаскивали их в единственную уцелевшую от огня повозку. Когда работа была наполовину закончена, послышались стоны тяжелораненого, лежавшего на земле. Высокий и худощавый мужчина, что-то выкрикивая и жестикулируя, похоже, убеждал остальных тоже затащить раненого в повозку. Однако повозка была слишком мала: если погрузить человека, для сундуков не останется места, поэтому двое остальных, качая головами, отказались.
Высокий и худощавый мужчина явно был крайне недоволен; он громко прокричал несколько фраз, и между ними завязалась перепалка, но из-за расстояния Сянлань не разобрала слов. Вдруг один из мужчин подал знак другому, тот едва заметно кивнул и внезапно выхватил из-за пояса оружие — и с глухим звуком вонзил клинок в грудь раненому! Тот дёрнул ногами, голова его поникла, и он испустил дух.
Высокий и худощавый мужчина громко и горестно вскрикнул. Сжимая в руке нож, он наотмашь рубанул по руке убийцы. Тот истошно завопил, его кисть упала на землю, и двое тут же сцепились в схватке, в то время как третий мужчина безучастно наблюдал со стороны. Высокий и худощавый, очевидно, обладал некоторыми навыками боевых искусств: после нескольких выпадов он заколол противника, обернулся и холодно посмотрел на оставшегося.
Тот вдруг рассмеялся и что-то сказал. Высокий мужчина помолчал немного — видимо, его удалось убедить, — и они вдвоём принялись грузить оставшиеся два сундука на повозку. Но когда второй мужчина нагнулся, чтобы оттащить Чжао Юэчань, высокий мужчина внезапно обхватил его голову и с неистовой силой несколько раз ударил кинжалом в грудь. Тот со стоном рухнул, а мужчина нанёс ещё несколько ударов, пока жертва не перестала шевелиться.
Тяжело дыша, высокий мужчина опустился на землю. Сердце Сянлань бешено колотилось — в одно мгновение он разделался со всеми, и теперь этот человек собирался в одиночку завладеть награбленным богатством.
Именно в этот момент Линь Цзиньлоу внезапно закашлялся, да так сильно, что кровь брызнула и из носа, и изо рта! Этот кашель прозвучал подобно тому, как раскалывается камень и содрогается небо1; Сянлань бросило в холодный пот. Одной рукой она вытирала рукавом кровь Линь Цзиньлоу, а другой придерживала его, поспешно шепча на ухо:
— Линь-да-е, ты потише, снаружи злодей…
Линь Цзиньлоу полузакрыл глаза, всё ещё содрогаясь от приступов кашля. Он зачерпнул горсть снега, смешанного с грязью и землёй, и запихал себе в рот, пытаясь заглушить звуки, и одновременно подтянул левую ногу. Сянлань, сгорая от тревоги, схватила самострел и крепко зажала его в руках.
Высокий мужчина, очевидно, услышал подозрительный шум и, ведомый звуком, направился к ним. Чем ближе он подходил, тем отчётливее видел путаные следы на снегу; он крепче сжал в руке палаш.
Скрываясь за камнем, Сянлань слышала, как сердце бьётся словно барабан. Палец лежал на спусковом крючке самострела, но руки настолько закоченели, что она их не чувствовала. В этот миг мелькнула тень. В отчаянии Сянлань попыталась нажать на спуск, но пальцы, совершенно лишившиеся чувствительности от холода, не слушались.
Высокий мужчина, казалось, остолбенел. Он посмотрел на истекающего кровью Линь Цзиньлоу, затем перевёл взгляд на Сянлань и вдруг расхохотался. Свысока глядя на них, он произнёс:
— Невероятно, просто невероятно! Кто бы мог подумать, что сегодня мне подвалит ещё и такая удача.
С этими словами он схватил Сянлань.
- Подобно тому, как раскалывается камень и содрогается небо (石破天惊, shí pò tiān jīng) — китайское образное выражение, означающее нечто внезапное, ошеломляющее или производящее небывалый эффект. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
