Сянлань оторопела и коснулась лица, только сейчас почувствовав, что оно опухло. От этого прикосновения пронзила боль, словно от укола иглой. Она вдруг вспомнила, как прошлым вечером тот высокий и тощий мужчина ударил её, но тогда она была слишком охвачена паникой, да и в такой мороз эта половина лица давно потеряла чувствительность.
— Не болит, — покачала она головой.
Линь Цзиньлоу только собрался что-то сказать, как вдруг вскинул арбалет. Он пристально уставился на заросли камыша сбоку, где внезапно показалось лицо Чжао Юэчань. Её волосы были спутаны, она куталась в плащ, а облик её был жалким и истерзанным. От былого очарования и яркого облика не осталось и следа, но даже это не могло скрыть её небывалой красоты, хотя глаза и покраснели от слёз, выражение лица было ледяным, губы побелели от холода, а во всём существе сквозило невыразимое отчаяние.
Линь Цзиньлоу опешил и, нахмурившись, с удивлением спросил:
— Чжао Юэчань?
— Это я, — тихо ответила Чжао Юэчань. Помолчав, она добавила: — Видно, творения природы играют людьми1, не ожидала встретить здесь старых знакомых. Ещё вчера вечером я поняла, что это вы.
— Как она здесь оказалась? — спросил Линь Цзиньлоу у Сянлань.
— Вчера кто-то отобрал у них лошадей и повозку, её брат погиб, а она… — Сянлань взглянула на Чжао Юэчань и замолчала, не договорив.
Чжао Юэчань вдруг прыснула и расхохоталась.
— А мне и так хорошо! Очень хорошо! — Она смеялась, но не могла скрыть рыданий. Внезапно она начала сквозь слёзы выкрикивать ругательства: — Чего мне бояться! Чего мне бояться! В крайнем случае буду считать, что просто развлеклась с мужиками… Тьфу! Звери, все вы звери!.. Те, кто измывался надо мной, кто задолжал мне — я в стократ, в тысячекрат потребую всё назад! Тьфу! Звери! Каждому — тысяча ножей и десять тысяч порезов2, чтоб вам всем сдохнуть, и чтоб не нашлось места для вашего погребения! Смерть без места для погребения!
Она то рыдала и ругалась, то внезапно хихикала, и плач её становился всё горше.
Линь Цзиньлоу, кажется, всё понял. Помолчав немного, он спокойно произнёс:
— Ты прекрасно знаешь, как не стало Фужун. Это твоё возмездие.
Чжао Юэчань вздрогнула всем телом. Со слезами на глазах она закатилась безумным смехом и спросила Линь Цзиньлоу:
— Теперь-то ты доволен?
Линь Цзиньлоу промолчал. Он убрал арбалет и отвернулся, больше не обращая на неё внимания.
Чжао Юэчань закрыла лицо руками. Её громкий плач перешёл в приглушённые всхлипы, она вся дрожала, и звуки рыданий, то прерываясь, то возобновляясь, становились едва слышными.
Сянлань вздохнула. Она до глубины души ненавидела Чжао Юэчань и никогда не помышляла о мести, желая лишь держаться от этой женщины подальше. Но теперь, видя её в таком состоянии, Сянлань почувствовала, как её сердце дрогнуло. Чжао Юэчань казалась ей одновременно и отвратительной, и жалкой, и глубоко несчастной.
Отплакав, Чжао Юэчань вдруг утёрла лицо и, уставившись на сладости в руках Сянлань, хрипло проговорила:
— Не могли бы вы… дать мне немного еды… я…
Сянлань без колебаний достала из парчового мешочка кусочек лакомства и протянула ей. Линь Цзиньлоу сдвинул брови: ситуация оставалась неясной, и они не знали, сколько ещё пробудут здесь, так что каждый кусок сухой провизии был ценен как жемчужина. В это время Сянлань уже опустила голову и скормила оставшуюся половину лакомства Линь Цзиньлоу. Тот смотрел на лицо Сянлань и в итоге ничего не сказал, лишь слегка сжал её руку.
Чжао Юэчань долго молчала, сжимая еду в руках, а затем, кажется, прошептала слова благодарности. Но голос её был слишком слаб, он лишь на миг закружился в порывах северо-западного ветра и растаял.
Линь Цзиньлоу съел угощение и, не в силах больше сопротивляться усталости, погрузился в глубокий сон. Сянлань заново нанесла мазь на его раны. Она увидела, что раны на обоих плечах уже не кровоточат, но стрела в груди нанесла очень тяжёлое повреждение, что внушало нешуточную тревогу.
Чжао Юэчань сидела в нескольких шагах от них, повернувшись спиной. Сказать друг другу им было нечего.
- Творения природы играют людьми (造化弄人, zàohuà nòngrén) — образное выражение о превратностях судьбы, на которые человек не в силах повлиять. ↩︎
- Тысяча ножей и десять тысяч порезов (千刀万剐, qiāndāo wànguǎ) — проклятие, отсылающее к древней мучительной казни через расчленение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
