Линь-лаофужэнь сказала:
— Это наследный принц собственноручно снял со своего запястья и пожаловал после «банкета ста старцев»1, четки из ароматного дерева ганань о восемнадцати бусинах; разделительная бусина «голова Будды» — рубин размером с голубиное яйцо, а подвеска «бэйюнь» и концевые бусины вырезаны из белой яшмы «овечий жир» в виде священных зверей.
Ван-ши помянула Будду и произнесла:
— Даже если не говорить о том, что эта вещь пожалована наследным принцем, сам по себе этот браслет — вещь чрезвычайно дорогая!
Линь Чжаосян сказал:
— Это любимая вещь наследного принца. То, что он пожаловал её семье Линь — величайшая честь. Сейчас здоровье лаофужэнь оставляет желать лучшего, я надену эти четки на неё, чтобы она приобщилась к благодати наследного принца. Раз так, выносите их.
От этих слов Линь Цзиньюань мгновенно побледнел. Он сполз со стула, тихо подошел к Сянлань, дернул её за одежду, и та вышла вслед за ним. Когда они оказались там, где никого не было, Линь Цзиньюань схватил Сянлань за рукав. На его пухлом детском личике отразился крайний испуг и тревога. Он сказал:
— Сянлань-цзецзе, спаси меня скорее!
Сянлань поспешно спросила:
— Что случилось?
Линь Цзиньюань, едва не плача, ответил:
— Ту нить четок… я её потерял.
Сянлань в ужасе воскликнула:
— Что?!
Линь Цзиньюань вытирал слезы:
— Утром во внутренней комнате парадного зала я завтракал с лаофужэнь и видел, как она завернула браслет в платок и положила под матрас на кане. Я вытащил их поиграть, и как раз в это время третий гэгэ пришел с утренним визитом и взял меня с собой купить кое-какие вещи. Я положил четки в кошелек-хэбао, обошел всё, а когда вернулся и коснулся пояса, понял, что их нет… Я договорился с да-гэгэ, чтобы он нашел мне снаружи точно такие же, а вечером хотел сказать лаофужэнь, что браслет пропал, чтобы она меня прикрыла. Не ожидал я, что сегодня лао-е об этом спросит. Что же делать? — От отчаяния он начал топать ногами и снова разрыдался.
Сянлань тоже заволновалась:
— Разве такие вещи можно брать с собой, чтобы просто поиграть? Будь это любой другой браслет — еще ладно, но этот пожалован лично Восточным дворцом2, это дело нешуточное. Где же найти точно такой же?
Линь Цзиньюань всхлипывал:
— Что же тогда… я боюсь…
Сянлань взяла Линь Цзиньюаня за маленькую ручку:
— Хороший мой, пойдем со мной прямо сейчас и расскажи всё лао-е и лаофужэнь. Полагается признать вину — признай, полагается понести наказание — неси. Раз сам виноват, нужно отвечать.
Линь Цзиньюань затряс головой, как игрушкой-барабанчиком, и с ужасом на лице произнес:
— Нельзя, нельзя! Дедушка меня мерной линейкой до смерти забьет!
Сянлань мягко сказала:
— Гнев дедушки — лишь на мгновение, к тому же рядом будет лаофужэнь. Подумай сам, даже если побои будут болезненными, это лучше, чем весь день дрожать от страха, верно?
Линь Цзиньюань горько плакал, ни за что не желая признаваться, и настойчиво умолял:
— Добрая цзецзе, не говори никому, прошу тебя! Я больше никогда так не буду!
Сянлань хотела было еще поубеждать его, но, увидев жалкий и испуганный вид Линь Цзиньюаня, невольно вспомнила те дни, когда сама только попала в дом Линь и служила под началом Цао Лихуань. Стоило ей совершить малейшую ошибку, как она так же места себе не находила от страха, не зная, какие побои и брань её ждут. Сердце её невольно смягчилось. В это время мимо проходили две служанки. Сянлань, опасаясь, что их заметят, обняла Линь Цзиньюаня и сказала:
— Настоящий мужчина должен уметь брать на себя ответственность. Совершить ошибку и понести наказание — это единственный верный путь. Но раз ты сейчас еще не всё осознал, я не стану тебя неволить и обещаю, что не расскажу другим. Однако это твой проступок, и отвечать за него должен ты сам.
Линь Цзиньюань всхлипывал, ничего не отвечая.
Сянлань вздохнула, вытерла слезы с его лица платком и повела обратно в парадный зал.
Еще не войдя внутрь, они увидели, что в зале уже на коленях стоит толпа людей. Голос Линь Чжаосяна гремел, подобно колоколу, он был полон ярости, лицо его изменилось, он с силой стукнул тростью об пол:
— …Какая неслыханная дерзость! Посметь позариться на вещь, дарованную Восточным дворцом! Кто в итоге взял браслет? Признавайтесь сами немедля. Если же я выясню всё сам, то просто так это дело не кончится! Кто сегодня заходил во внутреннюю комнату?
Линь Цзиньюань перепугался до потери сознания, вырвал руку у Сянлань, отступил на несколько шагов и, не оглядываясь, бросился прочь.
Все затаили дыхание, воцарилась тишина.
Служанка Лю Бэй, приставленная к лаофужэнь, сказала:
— Внутренняя комната приготовлена для отдыха гунян и госпож. С тех пор как лаофужэнь там позавтракала, посторонним вход был запрещен. Туда заходили только старшая гунайнай, вторая гунайнай, вторая найнай и Си-гунян, а также несколько служанок и пожилых прислуг, разносивших блюда и чай.
Цинь-ши, услышав это, упала духом и подумала: «Беда. Все ведь свои дети, если это разгласится, как потом жить, как в глаза людям смотреть?» Она поспешно выпрямилась, проползла на коленях несколько шагов и со слезами сказала:
— Молю лао-е и лаофужэнь сменить гнев на милость. Вещь, пожалованная Восточным дворцом, пропала, и я не смею судить, взял ли её кто-то из домашних или же это дело рук нечистых на руку слуг. Но прошу лао-е выслушать: во-первых, быть может, ту вещь и вовсе не клали под матрас, или же её заперли в какой-нибудь шкатулке и забыли — если из-за этого мы несправедливо обвиним кого-то, это ожесточит сердца; во-вторых, сейчас нужно поспешить с поисками и спрашивать каждого по отдельности и втайне. Кто же прилюдно решится признать такое? В-третьих, если вещь найдется — хорошо, если же нет, лао-е и лаофужэнь всё равно стоит успокоиться и беречь свое здоровье.
Ван-ши, выслушав, поспешно закивала:
— Невестка говорит дело. Лао-е, лаофужэнь, берегите себя.
Линь Чжаосян, выслушав всё это, посмотрел на Цинь-ши, затем на Ван-ши, медленно выдохнул и глухим голосом произнес:
— Я буду ждать в той комнате. Тот, кто взял браслет и желает признаться, пусть войдет ко мне.
Сказав это, он встал и, не позволяя никому поддерживать себя, медленно проследовал во внутреннюю комнату.
- Банкет ста старцев (百叟宴, bǎisǒuyàn) — торжественное пиршество в императорском Китае, устраиваемое для подданных почтенного возраста. ↩︎
- Восточный дворец (东宫, dōnggōng) — традиционное обозначение резиденции и самого наследного принца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
