Линь Цзиньлоу, вертя в руках браслет на запястье Сянлань, сказал:
— В конце года второй диди снова женится, не забудь подготовить подарок и отправить кого-нибудь передать его.
Сянлань оторопела:
— Сюань-эр-е женится снова? На ком?
Линь Цзиньлоу ответил:
— Только недавно договорились. Она дочь старого знакомого. Позже отец умер, мать вышла замуж за другого, семья пришла в упадок, разорилась в пух и прах. Она прибилась к родственникам, говорят, хлебнула немало горя. Собой хороша, светлокожая, нрав покладистый, немногословна. Брат у неё с амбициями, сдал экзамены на цзюжэнь1, стал учеником старика, человек честный и благородный. Лаотай-е лично повидал девушку и принял решение. Тьфу, второму диди нравятся такие, как Тань-ши — кокетливые да обольстительные, а уж придется ли ему по душе эта простушка — неведомо.
После тех событий Линь Цзиньсюань тяжело заболел, то шел на поправку, то снова слег, а когда наконец оправился, совсем пал духом. Окружающие терпели, но Линь-лаотайтай день и ночь вздыхала от беспокойства. Линь Цзиньлоу же с усмешкой сказал: «Я знаю, как вылечить второго диди: возьмите ему красавицу-наложницу, и всё как рукой снимет». Сянлань не сдержалась и закатила глаза, а Линь Цзиньлоу лишь подмигнул ей. Линь-лаотайтай восприняла это всерьез. Обыскав весь дом и не найдя подходящей служанки, она потратила деньги, чтобы купить со стороны редкую красавицу и поселить её в покоях Линь Цзиньсюаня. Спустя несколько дней Линь Цзиньсюань приободрился, стал съедать по лишней чашке риса, а еще через пару дней Сянлань услышала от служанок, что Линь Цзиньсюань уже нежно и заботливо держит ту за руку, обучая писать иероглифы. В спальне раньше висел портрет Тань Лухуа, написанный Сянлань; Линь Цзиньсюань каждый день смотрел на него, проливая слезы в тоске, но теперь и его втихомолку убрали, и неизвестно, куда он делся.
Сянлань лишь тяжело вздохнула. Похоже, чувства обычных мужчин и женщин в итоге таковы и есть: преданная любовь до гроба — редкость в мире людей, потому, едва появившись, она становится легендой на века. Будь то пылкая страсть или слепая привязанность, большинство из них не выдерживает бремени времени. На лице новой возлюбленной расцветает улыбка, а прежняя постепенно превращается в бледную тень, пока от нее не останется лишь легкая рябь, что медленно расходится и исчезает. А жизнь всё равно должна продолжаться.
Сянлань тихонько вздохнула и сказала:
— Тань Лухуа всё еще заперта в храме. Пройдет год или два, и если она захочет, пусть её отпустят выйти замуж в обычную семью.
Линь Цзиньлоу положил кусочек пирожного фужун на блюдце и пододвинул к Сянлань:
— Ты всё еще о ней беспокоишься? У нее ума побольше, чем у тебя. Старая монахиня в обители надзирает уже не так строго, так она давно прихорошилась, нарумянилась и строит глазки книжнику, остановившемуся в храме. Только пока не осмеливается на большее. Лаотай-е решил, что через три-пять лет её отпустят, но сейчас еще нельзя. — Он поднял голову и, увидев остолбеневшую Сянлань, которая замерла, словно фарфоровая кукла, такая тихая и очаровательная, не выдержал и рассмеялся, ущипнув её за кончик носа: — Во всей поднебесной только ты одна такая дурочка.
Сянлань отпихнула руку Линь Цзиньлоу и искоса взглянула на него:
— Это великая мудрость, кажущаяся глупостью2, умение упрощать сложное.
Линь Цзиньлоу прыснул от смеха и не удержался, чтобы не поцеловать её в щеку. Видя его самодовольную и несносную усмешку и заметив, что вокруг никого нет, Сянлань тоже обхватила его за шею и поцеловала в щеку. Линь Цзиньлоу вмиг опешил, а затем снова рассмеялся:
— Ой-ой-ой, невероятно! Ты, маленькая книжница, вдруг поцеловала господина не в спальне? Уж не сплю ли я сегодня?
Сянлань покраснела, убрала руки и сделала вид, что не слышит. Линь Цзиньлоу, видя её смущение, хотел было подразнить еще, но вовремя спохватился: если всерьез рассердит Сянлань, будет худо — вдруг она больше ни за что не согласится целовать его при посторонних. Он сдержался и, с улыбкой подкладывая ей еду, сказал:
— Ты уже вот-вот сына мне родишь, а всё еще такая стеснительная. Помнишь ли ты слова, что я шептал тебе на ухо перед отъездом?
Лицо Сянлань покраснело еще сильнее, она гневно зыркнула на него, но не удержалась от вопроса:
— А если родится дочь?
Линь Цзиньлоу радостно ответил:
— Дочь — это тоже хорошо. Я буду любить любого ребенка, которого ты родишь. Сын нужен лишь для того, чтобы отчитаться перед старшими, дабы потом они не ворчали.
Сянлань улыбнулась и, наконец успокоившись, съела половину пирожного. Вспомнив кое-что, она произнесла:
— В письме, пришедшем пару дней назад, вы упоминали, что в праздник Чжунъюань в храмах будут проводить обряды подношения воды и суши. Вы просили выделить из казны поместья серебро на благие дела ради предков и усопших. Деньги уже выдали, но в списке на поминовение я видела имя Сань-гунян… Неужели она правда мертва? Несколько дней назад я выходила в город и видела на улице женщину в абрикосово-желтой кофте и охристой юбке. Со спины она была точь-в-точь как Сань-гунян, но, увы, это оказалась не она.
Вестей о Линь Дунлин не было, лишь смутные слухи. Кто-то говорил, что видел её в уезде Цин в крестьянском наряде на повозке, едущей на ярмарку. Другие твердили, будто приметили её в Янчжоу, в переулках с публичными домами, где она в ярком гриме сидела у перил, зазывая прохожих. Третьи судачили, что в Баодине она стала названой дочерью богатого господина, или же что в пригороде столицы она вышла замуж. Подобных толков было в избытке. Семья Линь раз за разом посылала людей проверить, но каждый раз это была не она. Линь Дунлин была эгоистична и своенравна, на её руках даже была человеческая жизнь — Ван-ши вконец избаловала её. Сянлань не питала к ней симпатии, но теперь не могла не испытывать к ней капли жалости.
Линь Цзиньлоу возвел взор к небу, на его лице отразилась задумчивость. С тех пор как Линь Дунлин сбежала, семья Линь явно и тайно потратила немало сил на её поиски. На десятый день после её исчезновения из Комендатуры девяти ворот прислали гонца с известием: в зарослях травы в северном крепостном рву нашли труп молодой женщины. Коронер после осмотра заключил, что несчастная была изнасилована и убита. Линь Цзиньлоу лично отправился на опознание. Тело уже так разложилось, что лица было не разобрать; из-за того, что нижняя часть долго пробыла в воде и распухла, невозможно было определить рост. Одежда превратилась в лохмотья, но по цвету она была немного похожа на ту, что была на Линь Дунлин в день исчезновения. Линь Цзиньлоу не посмел утверждать наверняка, но всё же забрал тело и похоронил его в укромном месте. Вернувшись домой, он ничего не сказал, боясь, что Ван-ши не выдержит такого удара. Так он и хранил эту тайну в своем сердце.
- Цзюжэнь (举人, jǔrén) — вторая ученая степень в системе государственных экзаменов кэцзюй. ↩︎
- Великая мудрость, кажущаяся глупостью (大智若愚, dà zhì ruò yú) — китайская идиома, означающая, что по-настоящему мудрый человек не выставляет свой ум напоказ. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
