Два года спустя.
Зимней ночью у озера Сюаньу ветер был холоден, словно лёд.
В тёмном и мрачном дворе Зала воинского искусства царила такая же тишина, как над безмолвным озером.
Мэн Цзянцин внезапно сел на постели. По его лбу струился холодный пот.
Ему снова приснился Мастер Янь Эр, поднимавшийся из-под покрытой травой земли и ухмылявшийся так, словно говорил:
«Юноша, однажды твою тайну узнают другие».
За занавеской его сосед по комнате Янь Фупин, который на удивление не храпел, словно гром, тотчас сел, услышав, как Мэн Цзянцин ворочается:
— Брат Мэн, ты тоже не можешь уснуть? Эх, если подумать о трёх годах тяжёлой учёбы и о том, что уже завтра определится наше будущее, неудивительно, что мы не спим.
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся:
— Брат Янь обладает глубокой судьбой и не должен беспокоиться о будущем.
Говорили, что тесть Янь Фупина был человеком, обладавшим чрезвычайно широкими связями в военных кругах.
Янь Фупин мрачно ответил:
— Возможно. Но кто знает, не произойдут ли неожиданные перемены? Вот тебе, брат Мэн, действительно не о чем тревожиться. В нашем Зале воинского искусства разве хоть один из трёх лучших выпускников последних двух лет не получил особого расположения его величества и не был назначен на важную должность? Я слышал, что Го Ин, продвинувшийся быстрее всех, теперь стал заместителем командира Гуйянской стражи. Ещё через два-три года он, возможно, даже получит наследственную должность цяньху.
Мэн Цзянцин занял третье место в своём выпуске.
Янь Фупин с воодушевлением продолжил:
— Брат Мэн, как думаешь, куда тебя назначат? Ты из Чжэцзяна, поэтому, вероятно, тебя не отправят обратно в Чжэцзян? Я слышал, что твой брат Мэн Цзянчэнь пользуется особым расположением князя Яня. Может быть, князь Янь попросит и тебя?
Мэн Цзянцин время от времени поддерживал разговор с Янь Фупином, обсуждая тему, волновавшую их всех, пока не прозвучал горн, созывавший на утреннюю тренировку.
После завтрака им дали полчаса отдыха.
Когда мимо Мэн Цзянцина проходил слуга с чайным подносом, он тихо сказал:
— Молодой господин Мэн, наставник Лэн просит вас зайти к нему для разговора.
Наставник Лэн заведовал оружейной и был человеком, который хорошо разбирался в оружии и любил его. Поскольку они прекрасно ладили, он всегда относился к Мэн Цзянцину с особым вниманием.
Если он вызвал его сейчас, вероятно, речь шла о будущем назначении.
Мэн Цзянцин тихо выскользнул из шумной столовой и направился к оружейной в восточной части Зала. Комната наставника Лэна находилась слева от оружейной.
Наставника Лэна внутри не оказалось.
Комнату убирал сгорбленный пожилой слуга.
Услышав, как Мэн Цзянцин у дверей спрашивает о наставнике Лэне, слуга обернулся, ухмыльнулся и сказал:
— Наставник Лэн просит молодого господина Мэна немного подождать.
Когда старик обернулся, выражение лица Мэн Цзянцина внезапно резко изменилось.
Он инстинктивно отступил и потянулся к поясу, но там ничего не оказалось.
После прошлогодней драки в столовой, в которой погибли трое и были ранены семеро, ученикам Зала воинского искусства запретили носить оружие за пределами тренировочных площадок.
Старый слуга, казалось, совершенно не замечал ни призрачной бледности лица Мэн Цзянцина, ни мгновенно вспыхнувшего убийственного намерения.
Он продолжал кланяться и заискивать:
— Пожалуйста, войдите и присядьте, молодой господин Мэн.
Затем медленно вышел, сжимая в руке тряпку для уборки.
Мэн Цзянцин смотрел на его сгорбленную фигуру.
В Зале воинского искусства никогда прежде не было такого слуги.
Он обернулся и взглянул на знакомую комнату.
Что именно ждало его внутри?
Из внутреннего помещения донёсся голос, который он никогда бы не смог забыть:
— Мэн Цзянцин, войди.
Мэн Цзянцин тайком стиснул зубы и вошёл.
Две двери за его спиной закрылись.
Под восточным окном, спиной к свету, сидел мужчина средних лет с довольно учёным видом.
На нём была форма чиновника Управления военных дел Военного министерства, такая форма в те дни встречалась по всему Залу воинского искусства. Сначала ученики Зала должны были пройти через Управление военных дел, получить документы о назначении, а уже затем отправиться к месту службы.
Но Мэн Цзянцин опустился на одно колено:
— Приветствую командира Шэня.
Этот с виду мягкий и даже несколько ленивый мужчина средних лет был тем самым Шэнь Гуанли, который три года назад являлся цяньху императорской стражи, а теперь стал командиром императорской стражи, которого боялись во всей Интяньской управе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
