Весенний дождь окутал поверхность озера призрачным туманом.
Однако взгляд Ли Кэцзи, казалось, мог проникнуть сквозь дымку и пронзить глаза Мэн Цзянцина.
Когда их взгляды встретились, оба ощутили потрясение в сердце.
Мэн Цзянцин запрыгнул на лодку, предъявил жетон и, сложив руки, сказал:
— Я Мэн Цзянцин. По приказу командира императорской стражи Шэнь приглашаю господина Ли в императорскую стражу для беседы.
Вэнь Жухай с удивлением оглядел его:
— Так вы Мэн Цзянцин? Я уже давно восхищаюсь вашей репутацией!
Затем он с улыбкой повернулся к Ли Кэцзи:
— Брат Ли, капитан Мэн — способный подчинённый командира Шэня. Раз он лично пришёл за вами, значит, брат Ли, преодолевший драконьи врата, действительно удостоился необычайного внимания!
Ли Кэцзи слегка улыбнулся.
Обычные чиновники и простолюдины пришли бы в ужас, услышав вызов императорской стражи.
Однако Вэнь Жухай, похоже, совершенно не беспокоился, а Ли Кэцзи сохранял полное спокойствие.
Возможно, они уже заранее подготовились к подобной ситуации?
Когда Ли Кэцзи перепрыгнул с увеселительной лодки на небольшое судно, Вэнь Жухай всё же встревожился и крикнул ему, чтобы тот был осторожен и не упал в воду.
Он, похоже, был немало удивлён проворством Ли Кэцзи.
Вероятно, он не знал о нём столько, сколько предполагал Мэн Цзянцин.
Небольшая лодка направилась к берегу.
Ли Кэцзи стоял на носу и задумчиво смотрел на поверхность озера.
Мэн Цзянцин прежде никогда не наблюдал его настолько близко.
Теперь он отчасти понял, почему искушённый в мирских делах Вэнь Жухай тянулся к Ли Кэцзи.
В этом молодом цзиньши была безмятежность, чистая, как осенняя вода. Рядом с ним люди невольно расслаблялись, ощущая мир и покой.
Для тех, кто дни напролёт спешил по делам, а ночи проводил в глубоких размышлениях, такая безмятежность была достаточной причиной броситься к ней, словно мотылёк к огню.
Однако Ли Кэцзи был ещё очень молод и прожил гладкую жизнь.
Он не должен был обладать подобным спокойствием, тем спокойствием, которое приходит к людям, познавшим суть мирских дел, но всё ещё сохранившим к ним тёплое отношение.
И главное, Мэн Цзянцин почувствовал, что на мгновение испытывал вину, поскольку должен был доставить Ли Кэцзи в императорскую стражу на допрос.
Мэн Цзянцин внезапно пришёл в себя.
Безмятежная атмосфера вокруг Ли Кэцзи была способна заставить человека опустить защиту и в тот же миг умереть десять раз.
Вероятно, это спокойствие не было его природным темпераментом.
Скорее всего, перед ним находился какой-то метод духовного воздействия, призванный подчинить врага без боя.
Едва Мэн Цзянцин вновь сосредоточился и осторожно начал наблюдать за Ли Кэцзи, тот уже почувствовал едва заметную перемену и повернул голову.
Их взгляды снова встретились.
Мэн Цзянцин прямо посмотрел на Ли Кэцзи и слегка улыбнулся.
Удивление Ли Кэцзи было очевидным.
Этот молодой капитан императорской стражи с сдержанной героической осанкой и сосредоточенной волей напоминал клинок в ножнах. Он так открыто и спокойно смотрел на Ли Кэцзи, словно хотел проникнуть в каждую его мысль.
Мэн Цзянцин ощущал давление его взгляда, но всё же сохранял невозмутимое выражение лица.
Ли Кэцзи, напротив, похоже, не умел скрывать перемены в своём сердце.
Возможно, он никогда не считал нужным это делать.
А может быть, просто не мог скрывать их.
Колебания в его сердце отражались на лице и стали едва заметными.
Обычные люди ничего бы не заметили, но для натренированного взгляда Мэн Цзянцина их было достаточно, чтобы понять, что именно чувствовал Ли Кэцзи.
Небольшая лодка достигла берега.
На пристани уже ожидали небольшие носилки.
Ли Кэцзи сел в них, а Мэн Цзянцин со своими людьми последовал верхом.
Отъехав на некоторое расстояние, Мэн Цзянцин почувствовал, что невидимое давление исчезло, и тихо выдохнул.
Он задумался, почувствовал ли Ли Кэцзи такое же облегчение, когда больше не находился под его наблюдением?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
