Ван Фа какое-то время шёл следом. Молчание затянулось, и он всё же спросил первым:
— Вы… знакомы с Янь Мин?
— Шу Юн когда-то преподавал у Сяо Мин, так что я ей вроде как наставница. Потом я заболела, а она как раз вернулась в страну и зашла меня проведать.
— Вам сейчас лучше? — Ван Фа вдруг вспомнил: Сян Цзы говорила, что у профессора Хэ тоже рак лёгких…
— У меня обнаружили рано, после операции я принимаю таргетные препараты, пока всё под контролем. Мне повезло гораздо больше, чем Цзянь Лэю, — медленно произнесла профессор Хэ.
Услышав знакомое имя, Ван Фа не сразу сообразил, о ком речь.
Студент, который до этого шёл сзади, не зная, куда деть руки и ноги, вдруг подал голос:
— Вы знали нашего тренера?
— Знала, — на лице профессора Хэ наконец проступила слабая улыбка, полная тоски по прошлому. — Мы ведь были товарищами по несчастью.
Водоплавающие птицы взмыли в небо. Нахлынуло множество невообразимых чувств, и все нити истории, казалось, сошлись в одной точке.
— Вы лежали в одной палате? — спросил Ван Фа.
— Да, его кровать стояла рядом с моей.
— Наш тренер, наш тренер… — пробормотал сзади студент.
— Он был таким несносным. По ночам тайком смотрел Английскую Премьер-лигу по телефону. Мне тогда было так плохо, что я не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, а он позвал меня смотреть вместе с ним, — Хэ Ютин притворно ворчала, говоря медленно и мягко, но в её словах сквозила глубокая ностальгия.
Парни подошли поближе. Они с некоторой осторожностью поглядывали на профессора Хэ, не зная, что ещё сказать.
— И вы стали смотреть футбол вместе с ним? — спросил Ван Фа.
— Сначала я, конечно, отказывалась — больному нужен покой, — но Цзянь Сюнь твердил, что не сможет уйти с миром, пока не увидит, как Гуадиаола снова возьмёт Лигу чемпионов. Мне всё равно не спалось, вот я и согласилась за компанию.
— Блин, наш тренер тот ещё фрукт. Гуадиаола до сих пор Лигу чемпионов не взял… — Студенты, навострив уши, невольно вставили своё замечание, но тут же почувствовали, что влезли не в своё дело, и отступили назад.
Профессор Хэ посмотрела на ребят и слегка улыбнулась:
— Ваш тренер говорил, что обожает Сяо Ло, и постоянно его расхваливал. Он твердил: «Смотришь, как играет Сяо Ло, и будто видишь бразильское солнце — на душе становится так легко, что любая болезнь отступает».
— У нашего тренера эти присказки ничуть не изменились за десять лет, — заметил Цинь Ао.
— Но футбол и правда увлекателен. Большую часть жизни я была очень занята, а когда из-за болезни внезапно освободилась, почувствовала, что в моей жизни, кроме лечения, одна пустота. Цзянь Лэй был из тех людей, кто хоть и не всегда умел поддержать беседу, но был очень душевным. Он без умолку рассказывал мне о футболе, сплетничал о командах и даже показывал фотографии красавцев-футболистов, — профессор Хэ нежно рассмеялась. — Больше всего он любил говорить, что у него есть своя команда. Целыми днями с восторгом расписывал, до чего же она хороша.
— Мы средне хороши, — сказал Вэнь Чэнъе.
— Ну, мы уже вышли в полуфинал Молодёжной суперлиги, — Цинь Ао смущённо почесал затылок.
Глядя на смущённых студентов, которым явно хотелось похвалиться своими успехами, профессор Хэ произнесла:
— Я знаю.
— Откуда? — Цинь Ао был в полном недоумении. — Вы стали такой фанаткой, что даже Молодёжную лигу смотрите?
— Потому что в тот день у могилы вашего тренера Цзяня была я, — ответила профессор Хэ.
Они всё ещё шли вдоль озера Юнчуаньского университета по его солнечной стороне. Колыхались водные растения, весенний ветер обдувал их со всех сторон.
Ван Фа посмотрел на стоящую рядом хрупкую женщину — её виски поседели, а взгляд был мягким. В нём таилось слишком много боли, но он всё равно оставался мягким.
— Тот человек, который велел Линь Ваньсин возглавить футбольную команду восьмой средней школы Хунцзина?..
— Это я.
Ван Фа замер на месте.
Действительно, Янь Мин была далеко в Англии, как она могла знать, что Линь Ваньсин возвращается в Хунцзин, и посоветовать Цзянь Сюню доверить ей учеников? Янь Мин использовала общие фразы лишь для того, чтобы скрыть мелкие детали. Если бы профессор Хэ сама не призналась, Янь Мин ни за что не назвала бы её имя.
Сказав это, Хэ Ютин пошла дальше.
— Почему? — Глядя на её худощавую спину, Ван Фа вздрогнул и поспешил за ней.
— Что именно ты хочешь спросить? — вопросом на вопрос ответила профессор Хэ.
Сердце Ван Фа бешено заколотилось:
— Тогда… тогда ведь ходили слухи о связи Линь Ваньсин с профессором Шу Юном, весь университет гудел от сплетен, верно?
«Тогда зачем вы это сделали?»
— Да. Прощальное письмо Шу Юна, предсмертное сообщение Ваньсин, письмо Сян Цзы и те доказательства с диссертацией — я обо всём знала, — профессор Хэ была невероятно худой, слабее прибрежного камыша.
— Тогда почему вы всё равно решили отправить Линь Ваньсин к ученикам?
Профессор Хэ протянула тонкую руку и достала из кармана своей лёгкой куртки с косым воротом небольшую книжицу, которую передала Ван Фа.
Это был самодельный памятный альбом. В нём было всего восемь страниц, но из-за наклеенных фотографий он казался довольно пухлым.
На первой же странице в глаза бросился знакомый почерк Линь Ваньсин.
«Прекрасной и доброй профессору Хэ:
Я слышала, что вы выдающийся торакальный хирург. Мне было очень приятно провести с вами Международный женский день!
Я собрала несколько фотографий вам на память~
Надеюсь, нам ещё представится случай погулять вместе!»
Линь Ваньсин в ту пору была ещё очень романтичной натурой. В альбоме были не только фотографии профессора Хэ — Линь Ваньсин нарисовала картинки и украсила всё множеством ярких наклеек. Это было неуловимо похоже на те пёстрые вещицы, которые когда-то получали от неё ученики.
Спереди шли фотографии, а на предпоследней странице было приклеено селфи Линь Ваньсин и профессора Хэ.
Озёрный ветер зашуршал страницами.
Ван Фа увидел на последней странице короткое стихотворение.
Жизнь
Если я смогу не дать разбиться хоть одному сердцу,
Я прожила не зря.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
