Едва отшумели новогодние праздники, как на глаза Хэ Чжэнжэню попался некролог: скончался профессор Лу Ян. Он был на несколько лет старше Жао Цинхуэя, и в былые времена их связывала крепчайшая дружба — поговаривали даже, будто в молодости они всерьез договаривались породниться семьями. После кончины Жао Цинхуэя Хэ Чжэнжэнь наведывался к Лу Яну не единожды, однако вытянуть из упрямого старика хоть слово так и не сумел.
Хэма подвез Хэ Чжэнжэня прямо к месту проведения панихиды, после чего остался в машине коротать время за мобильными играми. Как и Ли Хаочжан, он практически никогда не выходил наружу и старался лишний раз не светиться на людях.
Большинство оставшихся в стране учеников Лу Яна пришли отдать дань памяти: одни уже сами успели стать университетскими профессорами, другие основали собственный бизнес; те же, кто находился за границей, один за другим звонили, чтобы выразить глубокую скорбь и соболезнования. Хэ Чжэнжэню эта сцена показалась смутно знакомой — точно так же всё выглядело и на похоронах Жао Цинхуэя. Прикалывая к лацкану белый траурный цветок, он неожиданно поймал себя на мысли: когда придет его собственный смертный час, соберется ли проводить его в последний путь столь же внушительная толпа?
— Профессор Хэ…
— Здравствуйте, учитель Хэ! И вы здесь!
— Учитель Хэ, сколько лет, сколько зим! На днях непременно загляну к вам домой засвидетельствовать почтение!
Хэ Чжэнжэнь сдержанно отвечал каждому, с мягкой, благожелательной улыбкой приглашая заходить в гости поболтать о делах. Когда прозвучали официальные траурные речи, дети и внуки покойного Лу Яна подошли поклониться присутствующим в знак признательности. Они поведали, что болезнь оказалась неизлечимой; профессора перевезли домой на паллиативный уход, где он тихо и без мучений отошел в лучший мир прямо во сне.
— Профессор Лу воспитал для страны целую плеяду блестящих умов, его колоссальный жизненный вклад невозможно уместить в рамки пары газетных некрологов. Примите мои глубочайшие соболезнования, крепитесь! — с чувством вздохнул Хэ Чжэнжэнь, отечески похлопав по плечу старшего сына покойного, Лу Динцяня. — Старинный соратник профессора Лу, академик Жао, покинул нас непростительно рано… Это была столь чудовищная, нелепая неожиданность! Я часто ловлю себя на мысли: будь Жао Цинхуэй жив, трудись они с Лу Яном рука об руку в лабораториях и аудиториях, каких бы еще непревзойденных вершин сумели достичь! Какая невосполнимая утрата, какая жалость!
Лу Динцянь с покрасневшими от слез глазами непрерывно кивал:
— Профессор Жао был преданнейшим другом моего отца, и его гибель нанесла отцу сокрушительный удар. Незавершенные изыскания профессора Жао… отец всей душой стремился довести их до конца за него, но подвело подорванное здоровье. Пришлось возложить все надежды на плечи молодого поколения.
Эта оброненная фраза мгновенно заставила Хэ Чжэнжэня насторожиться — будучи ближайшим наперсником, Лу Ян определенно знал истинную суть исследовательского проекта Жао Цинхуэя! Хэ Чжэнжэнь картинно покачал головой и с притворным сожалением произнес:
— Ради исполнения последней воли академика Жао я и сам до самого выхода на пенсию не покладал рук. Увы, наше поколение уже на исходе сил, а ведь тот проект Жао Цинхуэя требовал колоссальных, поистине титанических усилий и гигантских ресурсов. Временами до боли хочется повернуть стрелки часов на двадцать лет назад.
— Отец проявлял такое упорство, видимо, еще и потому, что мечтал воплотить заветное чаяние профессора Жао, — простодушно продолжил Лу Динцянь. — Отец, будучи уже прикованным к постели, рассказывал нам: вторую половину жизни профессор Жао провел в непрерывных разъездах, полевых экспедициях и геологической разведке. Он надеялся открыть мощные рудные пояса с колоссальными запасами или хотя бы богатое единичное месторождение. В свое время в Сычуани и Юньнани они выявили несколько пегматитовых жил. В остальных специальных терминах я разбираюсь слабо — помню только обрывки вроде «яньшаньский период», «берилл», «хельвин»1… Расчетное содержание полезного компонента там не дотягивало даже до одной сотой процента — запасы мизерные, а себестоимость промышленной добычи заоблачная. Что происходило на последующих этапах разведки и расчетов, отец уже не знал. А следующей вестью стало известие о том, что их экспедиция сорвалась в пропасть…
Сычуань и Юньнань… пегматитовые жилы… яньшаньский период… берилл… хельвин… Для непосвященного человека эти термины прозвучали бы как тарабарщина, но в голове профессионального геолога Хэ Чжэнжэня мгновенно сложился пазл, разрешив мучительную загадку долгих лет: объектом тайных поисков Жао Цинхуэя был бериллий!
Тот факт, что разведанные запасы бериллия в Китае крайне скудны, являлся общеизвестной профессиональной истиной; перспективные площади тоже не были строгой тайной. Однако точная локализация промышленного месторождения, глубина залегания жил, контуры рудного пояса и масштабы запасов обладали исключительным, стратегическим значением государственной важности!
Бериллий! Бериллийсодержащий рудный пояс! Осознание масштаба заставило в груди Хэ Чжэнжэня вспыхнуть яростное пламя алчности. Быть может, тайные координаты, зашифрованные в тех трех снимках Ба Юнье, указывали именно на триумфальный финал многолетних изысканий отряда геологов?! Не этого ли куша он так яростно вожделел все эти годы?
Хэ Чжэнжэнь выждал несколько секунд, сдерживая волнение:
— Этот металл настолько дефицитен, запасы его столь ничтожны, а просторы нашей родины столь необъятны и геологически сложны, что даже для молодых ученых подобные изыскания — дело далеко не одного дня. Поздние маршруты профессора Жао носили закрытый характер. Впрочем, раз речь шла о стратегическом рудном поясе, повышенная секретность ради национальной безопасности недр была более чем оправдана.
Лу Динцянь, будучи человеком далеким от науки и совершенно чуждым интригам, не заподозрил подвоха и охотно выложил карты перед старым «другом» отца:
— Об этом знали только мой покойный отец да вы — люди, стоявшие к профессору Жао ближе всех. К тому же профессор Жао как-то звонил отцу и взволнованно обмолвился, что в исследованиях наметился колоссальный прорыв. Впрочем, конкретных деталей он тогда так и не раскрыл.
— Новое поколение непременно превзойдет учителей, молодежь не подведет старших, — с напускной торжественностью произнес Хэ Чжэнжэнь, пуская в ход привычный образ мудрого наставника, которым прежде обрабатывал Дяо Чжо. — А сам профессор Лу перед уходом оставил какие-либо особые распоряжения касательно своего научного архива?
Лу Динцянь не принадлежал к числу родственников жертв катастрофы на 72 поворотах реки Нуцзян и, в отличие от подозрительного Дяо Чжо, не держал камня за пазухой против Хэ Чжэнжэня. Ослепленный сыновним горем, он без утайки поведал коллеге отца всё, что знал:
— Да! Я краем уха слышал, что родной внук профессора Жао не сломался после трагедии с родителями, пошел по стопам предков и сейчас руководит марганцевым проектом где-то в Синьцзяне. А незадолго до Нового года к нам домой приходили сотрудники полиции — специально расспрашивали отца по ряду узкоспециальных геологических вопросов. Увы, батюшка был уже слишком слаб и долго беседовать не смог. Зато после ухода оперативников у него заметно поднялось настроение.
Хэ Чжэнжэнь предупреждающе нахмурился:
— С какой стати полиции понадобились профессиональные геологические тонкости?
— Я стоял за дверью и толком не разобрал, но, похоже, разговор напрямую касался покойного профессора Жао.
У Хэ Чжэнжэня перехватило дыхание. Липкий, леденящий страх полоснул по сердцу. Насилу сдержав дрожь, он еще несколько минут с показным участием поболтал с родней Лу Яна, после чего поспешил откланяться. Сегодняшний визит принес ошеломляющий улов, и в его мозгу созрел дерзкий, ослепительный план. Еще недавно он всерьез подумывал бросить всё и спешно убраться в США доживать сытую старость, однако замаячившая колоссальная ценность архива по бериллию вскружила голову — устоять перед золотым тельцом оказалось выше его сил!
- Хельвин (Helvite / 日光榴石) — редкий бериллийсодержащий каркасный силикат, служащий важным минеральным индикатором при поисках месторождений стратегического бериллия в пегматитах и скарнах.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
