Глава 110. Финал
Шан Чжитао вложила все силы в организацию этого ежегодного вечера.
Ежегодный вечер компании «Линмэй» всегда был главным событием корпоративной культуры: награждения, лотереи, выступления, объявление важных решений. Шан Чжитао, будучи менеджером проекта, попросила отдел маркетинга прислать ей Луми в помощь. В этом был её личный интерес. Она хотела, чтобы последние рабочие дни в «Линмэй» прошли рядом с самым любимым человеком.
Всё словно вернулось к истокам, к тем дням, когда Луми брала Шан Чжитао с собой на площадки мероприятий. Они вдвоём два дня отшлифовывали проект, затем привлекли Джоша, Уилла и Трейси для окончательного утверждения, и, когда вопросов не осталось, перешли к стадии подготовки.
Они собирали у сотрудников фотографии, которые те считали самыми любимыми в своей жизни. Никто не знал, зачем это нужно, и все с готовностью их отдавали. Также из архивов компании они нарезали множество роликов о совместном отдыхе прошлых лет — получилось очень интересно.
В день репетиции наконец вернулся из долгой командировки Луань Нянь. Он приехал на площадку прямо с багажом и увидел суету подрядчиков, занимавшихся монтажом. Шан Чжитао как раз проводила собрание с артистами перед началом репетиции. Луань Нянь сел в последнем ряду, наблюдая за Шан Чжитао.
Они очень, очень давно не разговаривали.
Иногда они сталкивались в компании, но взгляд Шан Чжитао никогда не задерживался на его лице. Разок-другой Луань Нянь хотел сказать ей пару слов, но тут же вспоминал её фразы:
— Грязные, уродливые, вызывающие отвращение отношения.
— Я никогда не считала тебя своим парнем.
Нынешняя Шан Чжитао уже утратила юношескую незрелость двадцатидвухлетней девушки, но по-прежнему оставалась чистой; она стояла с прямой, торжественной осанкой — в своей привычной манере.
Удивительно: на дворе 2016 год, а кто-то всё ещё так держится.
Когда настала очередь выступления руководства, Шан Чжитао пригласила начальников всех отделов к сцене и серьёзно объяснила концепцию номера, созданного специально для них. Луань Нянь стоял прямо напротив неё. Подойдя чуть ближе, он заметил тёмные круги под её глазами — должно быть, она провела немало бессонных ночей, готовясь к вечеру.
Шан Чжитао раздала им заранее распечатанные сценарии номеров:
— Попрошу всех руководителей посодействовать. В этом году для вас запланирован номер в стиле ретро-диско. Мы специально пригласили хореографа, который сейчас обучит вас. Движения несложные, но смотрятся эффектно.
Это была нелепая идея Луми: она сказала, что хочет посмотреть, как Уилл и этот упрямый осёл будут крутить бёдрами — должно получиться довольно сексуально.
— Тогда ты могла бы устроить им стриптиз? — подразнила её Шан Чжитао.
— Не пойдёт, на Уилле всё ещё остались следы от моих зубов! — Луми подмигнула Шан Чжитао.
— Зачем ты его укусила?
— Он меня довёл.
Луми не из тех, кто даёт себя в обиду. Состоятельная столичная штучка из семьи, получившей компенсации за снос жилья, да ещё и с родственниками, чей язык поострее её собственного — кто посмеет её тронуть? Разве что Уилл.
Начальники переглядывались с некоторой неохотой. Трейси, единственная женщина-руководитель, напротив, была рада:
— Я станцую, станцую, я в своё время тоже была королевой диско.
Остальные смотрели на Луань Няня, надеясь, что он откажется. Чтение стихов или игра на пианино подошли бы куда лучше; честно говоря, занимая высокие посты, они не слишком хотели отбрасывать свою важность.
Однако Луань Нянь кивнул:
— Пусть всё будет по плану режиссёра.
Луми присвистнула и указала на одежду рядом:
— Вот костюмы для боссов, заказаны заранее и уже почищены. Арендованы по размерам ваших фирменных футболок.
Сияющая одежда.
Луань Нянь всегда знал: если Шан Чжитао свяжется с Луми, дело обязательно сойдёт с рельсов.
Пока остальные тренировались, Луань Нянь сидел в стороне, уткнувшись в телефон. Другие не осмеливались брать с него пример и прилежно репетировали. Когда пришло время общей репетиции, каждый занял свою позицию. Лучи прожекторов ударили вниз, одежда заискрилась — не передать, как это было круто, стильно и в духе «Линмэй».
Луань Нянь не тренировался, но запомнил движения и танцевал лучше других. Уилл был скован и не хотел вилять бёдрами. Луми кричала ему в мегафон:
— Босс Уилл, вы должны двигаться! Вы отстаёте!
— Слишком медленно!
— Движения шире!
Шан Чжитао сдерживала смех в стороне. Её взгляд наконец скользнул по Луань Няню, и она внезапно вспомнила свой первый год, когда она отвечала за порядок и стояла под сценой, глядя, как он со своими друзьями исполняет рок-музыку. Луми тогда сказала ей: такого мужчину можно уложить в постель, но ни в коем случае нельзя в него влюбляться.
В день самого вечера выступление боссов действительно привело всех в неистовство.
Едва зажглись прожекторы, зал взорвался аплодисментами и одобрительными выкриками. Зазвучала музыка — кавер-версия «Стьюпид лав».
Луань Нянь по-прежнему был самоуверен и дерзок, по-прежнему сводил всех с ума. Шан Чжитао, стоя у края сцены, заметила взгляд Сун Ин за вторым столом — точно так же она сама когда-то смотрела на Луань Няня. Но на этот раз Шан Чжитао чувствовала, что всё это больше не имеет к ней никакого отношения.
Как же хорошо чувствовать себя посторонней.
Новогодний вечер «Линмэй» конца 2016 года стал настоящим торжеством в стиле ретро. Программа каждого номера была чрезвычайно изысканной, креативной, интересной и живой. Кто-то спросил:
— Кто в этом году режиссёр? Просто потрясающе!
— Флора! Кто же ещё?
После завершения седьмого этапа программы Шан Чжитао ушла за кулисы. У неё тоже был номер — финальное выступление этого вечера. Она пригласила нескольких близких коллег выступить вместе с ней.
Последний раз она пела на публике, кажется, восемь лет назад. Время действительно никого не ждёт.
Она встала на платформу подъёмника и плавно появилась на сцене. На неё тоже направили луч света — мягкий и нежный. Позади неё транслировались заранее смонтированные кадры: в начале был смех с их тогдашнего тимбилдинга на Пхукете, а затем нарезка смеха из видео с различных мероприятий компании за многие годы — можно было даже различить, кому принадлежит тот или иной голос.
На сцене воцарилась тишина, и Шан Чжитао запела первую строчку:
— Тот смех напоминает мне о тех моих цветах…
Луань Нянь наконец поднял голову и увидел на сцене Шан Чжитао — такую, какой никогда прежде не видел. Удивительно: они были вместе шесть лет, а он и не знал, что она так красиво поёт.
Все смотрели на Шан Чжитао. Раньше они считали Флору обычным, хоть и трудолюбивым человеком, но сегодня наконец поняли: у каждого есть свой звёздный час. Шан Чжитао была ослепительна. Она стояла в простом белом платье, без каких-либо украшений, чистая, словно роса на утреннем листе лотоса или лёгкая рябь на озёрной глади ранней весной.
И голос её был кристально чист.
Кадры за её спиной трогали ещё сильнее.
Каждый увидел самые дорогие для себя фотографии. На снимке Шан Чжитао было Рождество 2010 года: она, Сунь Юаньчжу и Сунь Юй стоят среди снега. Время, напоенное густым ароматом, многое унесло, но многое и оставило.
Песня постепенно затихла, сменившись ещё одним видео — нарезкой кадров за последние пять-шесть лет: их душевные разговоры в самых разных обстоятельствах. В трогательные моменты у многих на глазах наворачивались слёзы.
Луми запрыгнула на стол и, подняв светящуюся табличку, громко закричала:
— Шан Чжитао, я люблю тебя!
Все начали скандировать имя Шан Чжитао.
Сотрудники «Линмэй» привыкли называть друг друга по английским именам, но в этот день все вместе выкрикивали китайское имя. И неважно, кто привык лицемерить, кто сказочно богат или имеет влиятельные связи — в этот миг все понимали, кого они любят на самом деле.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
