Они стояли перед входом в бар и во все глаза смотрели друг на друга.
— Остаться где? — спросил Луань Нянь. — Где ты предлагаешь мне остаться?
— То есть ты приглашаешь меня переспать с тобой? — Уголок его губ дрогнул. — Не пей сегодня. Когда ты выпьешь, во сне от тебя нет покоя.
Он убрал руку Шан Чжитао с дверной ручки и добавил:
— Ах да, это было несколько лет назад. Ты всё ещё кусаешься, когда выпьешь?
Они стояли так близко, что их пальто соприкасались, и Шан Чжитао чувствовала жар, исходящий от его тела. Она отступила на шаг.
— Ты теперь такая крутая, небось и без вина кусаешься?
Луань Нянь почувствовал, как всё раздражение, накопившееся от её колких слов, напоминавших пулемётную очередь, наконец схлынуло, и на душе стало легко. Он открыл дверь и вошёл внутрь.
Да Чжай, увидев его, на мгновение опешила, но тот лишь улыбнулся:
— Здравствуйте, можно ещё порцию тех жареных арахисов, что были в прошлый раз?
Рука не поднимется ударить того, кто тебе улыбается.
Да Чжай обернулась и принесла ему арахис. Шан Чжитао не могла пить из-за лекарств, поэтому попросила Фу Дуна составить компанию.
Чэнь Куаньнянь спросил её:
— Не пригубишь?
— Я пью китайские лекарства. Сегодня не смогу составить вам компанию.
Когда Да Чжай принесла блюдо, Луань Нянь встал, чтобы принять его. Она на мгновение замешкалась, взглянула на Луань Няня и передала тарелку ему в руки.
Чэнь Куаньнянь покосился на Луань Няня — тот даже блюда вызывался подавать, видать, совсем стыд потерял.
— А ты чего не пьёшь? — спросил он.
— Я не пью. У меня вечером дела, — ответил Луань Нянь, не сводя глаз с раскрасневшихся щёк Шан Чжитао, контрастирующих с холодом улицы. Она была похожа на куклу с новогодней картинки, и это его забавляло.
— И что за дела? — поинтересовался Чэнь Куаньнянь.
— Важные.
Посмотрим, кто сегодня окажется в дураках.
Шан Чжитао на него не смотрела. Чэнь Куаньнянь, наблюдая за их поведением, находил ситуацию весьма захватывающей. С видом человека, ожидающего представления, он спросил Луань Няня:
— Когда ты планируешь познакомить нас с той девушкой, о которой говорил в прошлый раз?
— В любое время.
Шан Чжитао отпила тёплой воды и равнодушно взглянула на него.
Наконец посиделки закончились. Шан Чжитао попрощалась с Да Чжай и вышла из бара. Чэнь Куаньнянь спросил Луань Няня:
— Продолжим в другом месте?
— Нет, я же сказал, у меня дела.
— Тогда я в отель, буду ждать тебя там.
— Угу.
Фу Дун, проявив тактичность, ушёл. Остались только Шан Чжитао и Луань Нянь. Они стояли вдвоём.
— Куда идти? — спросил Луань Нянь.
— Здесь рядом, — Шан Чжитао развернулась и пошла прочь.
Луань Нянь следовал за ней, держась в метре позади. Шан Чжитао слышала хруст снега под его ногами; этот звук отзывался в ушах странным зудом. Она невольно вздрогнула от холода.
Луань Нянь поравнялся с ней и спросил:
— Лу Кэ ещё жив?
— Ему всего несколько лет. С чего бы ему не быть живым?
— Он у тебя?
— Да.
— Почему ты пьёшь лекарства?
— У меня гормональный сбой.
Больше они не разговаривали, пока не дошли до её дома. Жилой комплекс, в котором Шан Чжитао купила квартиру, был хорошим: новый, с удачным расположением, отличным озеленением, прудами, садами и большой парковкой. Луань Нянь проводил её до самого подъезда. Шан Чжитао приложила ключ, открыла дверь и придержала её плечом:
— Поднимешься?
Луань Нянь покачал головой:
— Нет.
— Кто отступит, тот трус.
— Я просто не хочу с тобой спать. Выведи Лу Кэ.
— Раз не хочешь спать, зачем тогда всё это раз за разом — и деньги, и люди?
Луань Нянь посмотрел на неё и вдруг усмехнулся:
— Да так, просто заняться нечем. Выведи Лу Кэ.
— Нет, — отрезала Шан Чжитао. — Я не позволю тебе увидеться с Лу Кэ.
(Лу Кэ расстроится, когда увидит тебя, а когда ты уйдёшь, он ещё долго будет тосковать).
— Тогда поднимайся, а я в отель.
— Луань Нянь! — Шан Чжитао окликнула его. — Не приходи больше и не подкидывай мне заказы, я серьёзно. Мы связаны уже столько лет, и я правда устала. Я просто хочу спокойно жить своей маленькой жизнью, обустраивать свой дом, приводить дела в порядок и заниматься тем, что мне нравится. У меня больше нет никаких других желаний, честное слово.
— Всё сказала? — спросил Луань Нянь.
— Всё.
— Хорошо. Теперь моя очередь?
— Говори.
— Тогда я сказал, что нам нужно поговорить, и ты согласилась. А когда я вернулся из Америки, тебя и след простыл. Но это всё неважно. В тот день шёл снег, ты уходила из моего дома и заставила Лу Кэ выбирать, с кем остаться: с тобой или со мной. — Луань Нянь запнулся, а через мгновение выпалил: — Это, чёрт возьми, ощущалось как развод!
— При разводе хотя бы условия обсуждают! А ты? Просто развернулась и ушла!
Луань Нянь отвернулся, глаза его повлажнели. После ухода Шан Чжитао каждую бессонную ночь он чувствовал, что недостоин любви. Он снова и снова прокручивал в голове всё, что между ними было. Всё ведь шло к лучшему, но в один миг всё просто оборвалось!
— Ты думаешь, только ты все эти шесть лет любила искренне?! А как же мои чувства? Разве я, чёрт возьми, не старался?!
— Я просто хочу увидеть Лу Кэ! С тех пор как мы его взяли, он половину времени проводил со мной! Я готовил ему еду! Гулял с ним! Брал с собой в горы! Почему я не могу увидеть его сейчас?!
— Потому что Лу Кэ — моя собака!
— Но твою собаку зовут Лу Кэ! Это перевод моего английского имени! Я его дрессировал! Он любит меня больше всех!
Оба замолчали, глядя друг на друга. Это было похоже на поединок, в котором обязательно должен быть победитель и проигравший.
Не только Луань Нянь не мог забыть о тех сумках, но и Шан Чжитао. Продав их, она чувствовала, что поступила некрасиво. Она не смела и не хотела тратить ни копейки из тех денег, боясь, что её замучит совесть. И Лу Кэ ей тоже было жаль: собаки не умеют говорить, но их печаль — самая настоящая.
— Ты правда хочешь увидеть Лу Кэ?
Луань Нянь поджал губы и промолчал. Это значило «да», и Шан Чжитао поняла его.
Шан Чжитао развернулась и пошла наверх за Лу Кэ. Было уже поздно. Как только пёс оказался в подъезде, он тут же почуял знакомый запах. Он радостно заскулил и начал подпрыгивать, подгоняя Шан Чжитао открыть дверь. Она замерла в нерешительности, а потом сказала Лу Кэ:
— Ты увидишься с ним, но он не останется с тобой навсегда. Если тебе будет грустно, пообещай грустить только один день, хорошо?
— Гав! — ответил пёс, будто всё понял, а может, и вовсе ничего не понял.
Шан Чжитао открыла дверь.
Луань Нянь увидел, как к нему несется большой белый шар, который тут же прыгнул на него. Не удержавшись на ногах, он повалился на снег. Лу Кэ с лаем облизывал его лицо, прыгая по нему. Луань Нянь охнул, когда пёс на него наступил, прикрыл глаза одной рукой, а другой крепко обнял Лу Кэ и рассмеялся.
Шан Чжитао стояла в стороне, вспоминая ту ночь, о которой говорил Луань Нянь: она тогда спросила Лу Кэ, хочет ли он уйти с ней, и пёс метался, не зная, что выбрать. Собаки понимают людей; если ты искренне их любишь, они чувствуют всё.
Луань Нянь наконец поднялся. Его пальто и брюки были в снегу. Лу Кэ продолжал подпрыгивать, и он подхватил его на руки.
— Чего это ты так похудел? Она что, не даёт тебе мяса?
Лу Кэ обиженно заскулил.
— Он абсолютно здоров, — сказала Шан Чжитао. — Опусти его. Ему нужно сделать свои дела.
Луань Нянь послушно поставил Лу Кэ на землю. Шан Чжитао присела, пристегнула поводок и повела пса на прогулку в ночной тишине. Луань Нянь молча шёл рядом.
Они гуляли почти полчаса. Было слишком холодно, и Шан Чжитао начала замерзать. Хоть она и была родом из «ледяного города», теперь холод давался ей с трудом. Стоило температуре немного упасть, как она куталась в сто одёжек. Бессонные ночи последних лет совсем подорвали её силы.
Зубы у неё застучали от холода.
— Я пойду домой. Ты прав, у меня нет права запрещать тебе видеться с Лу Кэ. Ты действительно его вырастил. Если захочешь увидеть его снова — приходи, я буду выводить его во двор поиграть с тобой.
— Поднимайся.
— Хорошо.
Шан Чжитао увела Лу Кэ наверх, вымыла ему лапы и вытерла шерсть от талого снега. Подойдя к окну, она увидела, что Луань Нянь всё ещё стоит внизу, погружённый в свои мысли. Она убрала его номер из чёрного списка и позвонила ему.
Луань Нянь ответил на звонок.
— На улице холодно, возвращайся к себе, — сказала Шан Чжитао. — И ещё, Луань Нянь, я должна кое-что добавить.
— Говори.
— Перестань без всякой причины переводить мне деньги, перестань нарочно видеться с моими родителями и не нужно помогать мне в делах. Я говорю серьёзно: мне не нужны твои деньги. От твоих переводов мне так же не по себе, как тогда от той сумки, — мне это очень, очень неприятно. Мне это правда не нравится. Если нам суждено, то мы когда-нибудь увидимся. А если не суждено, то пусть всё закончится здесь — так тоже будет хорошо. Конечно, я по-прежнему не против, если ты захочешь навестить Лу Кэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
