Глава 149. Экстра 15: Няньтао
Луань Нянь с самого детства был мерзавцем.
Стоило кому-то его спровоцировать, как он тут же проявлял крайнюю агрессивность. Когда дети дерутся, они обычно просто толкают друг друга, и это выглядит безобидно. Но не он. В драке он прижимал противника к земле и с силой бил его по голове.
В маленьком городке в Цзяннани при одном упоминании имени пяти-шестилетнего Луань Няня все бледнели. Наставления старших детям часто заканчивались фразой: «Держись от Луань Няня подальше» или «Не связывайся с Луань Нянем».
Будучи ребёнком, с которым лучше не связываться, Луань Нянь часто держался особняком. Его это совершенно не беспокоило — одиночество ему нравилось, да и играть с теми детьми он не любил. Ему казалось очень странным, что они плачут и капризничают по любому поводу.
Больше всего ему нравилось проводить время в комнате в доме дедушки.
Дедушка умел рисовать, в молодости он учился у именитых мастеров. Заметив, что Луань Няню это по душе, он тоже стал учить его живописи. Луань Нянь с малых лет умел сохранять усидчивость и мог просидеть за картиной полдня. Все называли его странным: как такой задира может быть настолько спокойным?
Луань Няню с детства недоставало сострадания. Он не мог понять, почему люди испытывают такие сильные эмоции. Порой, проходя по городку, он видел, как кто-то сидит у дороги и горько плачет из-за какой-то беды, а рядом сидят сочувствующие и утирают слёзы. Он лишь хмурился, находя это крайне странным.
Казалось, у такого человека, как он, никогда не было настоящего детства.
После встречи с Шан Чжитао он начал проявлять «внимание». Раньше он редко кем-то интересовался, возможно, дело было в том, что ему не понравилось, как Шан Чжитао появилась в его жизни. Во время телефонного интервью она не проявила себя практически ничем выдающимся, однако Трейси дала ей зелёный свет. Луань Няню стало любопытно, почему всегда справедливая Трейси дала шанс такому посредственному человеку. Поэтому своё внимание к Шан Чжитао он списал на обстоятельства её появления.
Впервые в жизни он так пристально наблюдал за кем-то.
Он оказывал на неё давление с труднообъяснимым даже для него самого настроем: хотел посмотреть, когда эта девушка сдастся. Но она оказалась невероятно стойкой — трепеща от страха и пребывая в постоянной тревоге, она тем не менее обладала восхитительным упорством. Она просто отказывалась так легко признавать поражение.
Как вообще мог существовать такой человек?
Неуклюжая, но при этом милая; трусливая, но порой способная выпустить когти; обычная, но порой обладающая притягательной красотой, которую сама в себе не замечала.
Когда в чайном ресторанчике в Гуанчжоу он увидел её белоснежную, полупрозрачную кожу и слегка покрасневшее лицо, в нём внезапно проснулся дикий инстинкт мужчины.
Постепенно он обнаружил, что «общение с кем-то тоже может быть комфортным». У него было лишь несколько близких друзей, а со всеми остальными он держал дистанцию. Даже состоя в отношениях, он не любил, когда в его дела слишком вмешивались. Он ненавидел узы. В общении с людьми он был придирчивым и вредным: он не нравился другим, и другие не нравились ему, поэтому найти комфортное состояние в компании другого человека ему было трудно. У Шан Чжитао же не было острых углов, она просто цвела сама по себе, ничего не требуя от окружающих и не заходя в тупик в своих мыслях.
Луань Няню такое комфортное общение казалось чем-то в новинку.
Позже Луань Нянь постепенно начал учиться жалеть её. В её жизни царил хаос, но она всегда улыбалась. Казалось, всё это для неё — лишь прохождение уровней в игре. Проиграв одну партию, можно начать заново, и она могла себе позволить проигрыш. Когда её обманывали чёрные риелторы, когда к ней приставали посторонние или когда её использовали коллеги, Луань Нянь думал: «Если вы даже на такого человека руку поднимаете, люди вы после этого или нет?»
Что это за человек? Наверное, такой, как Шан Чжитао — всегда светлый и искренний.
Луань Нянь знал, что он мерзавец.
С детства он был хладнокровным, жестоким и ничего не смыслил в любви. Для такой девушки, как Шан Чжитао, подобный мерзавец стал настоящим роковым испытанием. У Луань Няня никогда не было совести, но по отношению к Шан Чжитао в нём зародилось чувство вины.
Для тех, кто ему безразличен, не имело значения, какой он человек и насколько плох его характер — из-за редких или отсутствующих контактов это не причиняло им вреда. Но с Шан Чжитао всё было иначе: они провели вместе столько времени, и она из-за него страдала.
Луань Нянь осознавал это постепенно. Он был благодарен Шан Чжитао за её любовь; любовь изменила его.
Луань Няню как-то пришло на ум слово « ».
Те малозначительные в моменте события постепенно накапливались, наполняя пустую оболочку человека, делая его живым, чувствующим, из плоти и крови — это было похоже на спасение.
С самого начала она была особенной.
С самого начала он был невыносим.
Позже, глядя на то, как Сун Цюхань общается с Линь Чуньэр, Луань Нянь постепенно понял, в чём заключалась проблема между ним и Шан Чжитао.
Любить кого-то совсем не стыдно, это чувство должно быть открытым. Должно быть подлинное восхищение, уважение и равноправное общение. А он во всём этом в корне ошибался.
Луань Нянь был готов учиться и был благодарен Шан Чжитао за то, что она дала ему шанс. Всё яркое и прекрасное со временем превращается в обыденную жизнь, но драгоценные качества будут сиять вечно. Шан Чжитао и была тем человеком, который сияет всегда. Прожив половину жизни, Луань Нянь наконец нашёл принадлежащие ему старомодную романтику и нежность.
Если бы всё можно было начать сначала, он бы во многие важные моменты встал рядом с ней и сказал: «Ты молодец. Так держать».
Так держать, Шан Чжитао.
И ещё, не стыдись больше того, как всё у нас начиналось — это я первым полюбил тебя.
===
Когда Сяо Няньтао исполнилось тринадцать месяцев, она впервые в жизни заболела.
В тот день Луань Нянь был в командировке, а Шан Чжитао — на встрече с клиентом. Врач Лян позвонила Шан Чжитао и сказала:
— Ты не волнуйся. Я сбила ей температуру физическими методами, но она, скорее всего, снова поднимется. Я просто обязана была тебе сообщить.
— Я знаю, нян.
Шан Чжитао вернулась от клиента и поехала домой. Она увидела, что на лбу у Сяо Няньтао приклеен жаропонижающий пластырь, а сама малышка лежит на Лу Кэ. Возможно, шерсть Лу Кэ была мягкой и теплой — она обнимала пса за шею и ласково уговаривала его, подражая словам, которые взрослые обычно говорили ей:
— Хороший.
Слова она выговаривала ещё нечётко, и у неё всё ещё текли слюнки.
Луань Минжуй сидел рядом с мрачным лицом, явно сердясь.
— Что случилось? — шепотом спросила Шан Чжитао у Лян Му.
— Не обращай на него внимания, — ответила Лян Му. — Хотел повезти Няньтао в больницу, а я не согласилась. Я сама врач, зачем он лезет не в своё дело!
— Ох.
Шан Чжитао вымыла руки и взяла Сяо Няньтао на руки. Малышка была довольно бодрой:
— Мама, мама.
— Заболела, да?
Сяо Няньтао похлопала себя по лбу и показала на бабушку:
— Бабушка.
— О-о, бабушка о тебе позаботилась. Мама поняла. А ты поблагодаришь бабушку за заботу?
— Спасибо, — Сяо Няньтао сложила ладошки и поклонилась бабушке.
— А как же дедушка? — напомнила ей Шан Чжитао.
— Спасибо.
Ребёнок нечётко выговаривал слова, и это «спасибо» прозвучало забавно. Луань Минжуй улыбнулся, но тут же негромко хмыкнул. Он всё ещё был недоволен тем, что ребёнка не повезли в больницу делать снимки.
К полуночи у Няньтао, как и ожидалось, снова поднялась температура. Шан Чжитао, следуя указаниям Лян Му, сбивала жар, и в разгар этих хлопот послышался лай Лу Кэ. Луань Нянь вернулся.
От него веяло уличным холодом. Сняв пальто внизу, он присел, чтобы поговорить с Лу Кэ:
— Ты почему ещё не спишь? В твоём возрасте не стоит засиживаться допоздна.
— У-у-у, — Лу Кэ в ответ что-то проворчал, вероятно, возражая, что он и не думал засиживаться.
Луань Нянь усмехнулся и крепко потрепал его за морду:
— Пойдём проведаем мэймэй. Мэймэй заболела.
Поднявшись наверх, он первым делом умылся, вымыл руки и переоделся, чтобы окончательно согреться, и только тогда подошёл к кроватке Сяо Няньтао:
— Снова жар?
— Да.
— Иди поспи, я присмотрю за ней.
— Ничего, завтра выходной.
Шан Чжитао измерила температуру у Сяо Няньтао: она немного спала, и мать слегка успокоилась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
