Больной ученый Бин Шушэн слегка опешил, покачал головой и с улыбкой сказал.
— Это лишь личные дела. Не стоит утруждать Хань-гунцзы.
Тот не желал говорить, и Хань Минси, разумеется, не стал расспрашивать дальше. На самом деле он жаждал оказаться от него, как можно дальше. Почему Мо Сюяо в тот год не забил этого вестника чумы до смерти? — с улыбкой на лице злословил про себя Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн, очевидно, не имел ни малейшего желания тратить силы на обсуждение своих личных дел. Посмотрев на Е Ли и Хань Минси, он с улыбкой спросил.
— Что вы двое думаете об этом укреплении?
Хань Минси нахмурился.
— Я бывал в Наньчжао два-три раза, но действительно не замечал, чтобы укрепление племени Лои находилось так близко.
— А, что думает Чу-гунцзы? — спросил Больной ученый Бин Шушэн, глядя на Е Ли.
Е Ли нахмурилась.
— Говорят, что Лои одно из крупнейших племен Наньчжао. Однако мне кажется, что в этом укреплении не более сотни человек. Я слышал, что поселения племен Наньчжао обычно крайне скрыты, но почему укрепление этого племени Лои выстроено у самой большой дороги?
Хань Минси приподнял брови и с улыбкой посмотрел на Е Ли.
— Оказывается, Цзюньвэй еще вчера вечером это заметил. Раз возникло столько сомнений, зачем тогда было приходить?
Е Ли вскинула брови.
— Разве у нас был выбор? У нас нет лошадей, а кругом полно ядовитых змей. Другая сторона изначально собиралась пригласить нас в гости, и позволить пригласить себя со всей вежливостью гораздо лучше, чем быть связанными, словно цзунцзы1, и брошенными сюда. Впрочем… мне любопытно, чего они хотят добиться, выстроив подобные порядки. Ваш покорный слуга… помимо того, что слегка задел того молодого вождя в городе Юнлинь, кажется, не обладает никакой ценностью, ради которой стоило бы так утруждаться.
Сказав это, Е Ли пристально посмотрела на Больного ученого Бин Шушэна. Тот легко вздохнул.
— Чу-гунцзы так юн, а обладает редкой быстротой ума. Верно, они пришли за нами.
Е Ли приподняла брови.
— Я готов выслушать подробности.
— Верю, вы двое вчера тоже заметили, что снаружи за нами постоянно следили. Цель племени Лои на самом деле проста, им нужно сокровище, которое находится у Лаое Ляна, — равнодушно произнес Больной ученый Бин Шушэн.
Хань Минси усмехнулся.
— Ваш покорный слуга никогда не слышал, чтобы гунцзы сменил ремесло и стал сопровождать грузы.
Больной ученый Бин Шушэн нахмурился, подавляя желание закашляться, и, посмотрев на Хань Минси, невозмутимо улыбнулся.
— Верно, я последовал за ним вовсе не ради того, чтобы защищать Лаое Ляна.
Хань Минси откинулся на спинку стула и, взглянув на Больного ученого Бин Шушэна, сказал.
— Я знаю, гунцзы тоже хочет эту вещь. Раз так, гунцзы мог просто убить этого старика, зачем создавать себе столько трудностей и везти его в Наньчжао?
Больной ученый Бин Шушэн посмотрел на Хань Минси. В его прежде чистых, улыбающихся глазах промелькнула жестокость, и весь его облик мгновенно стал еще более мрачным и холодным, совершенно не похожим на прежний вид болезненного книжника.
— Верно, я действительно мог убить этого малого. Но, к сожалению… он тоже не дурак. Эта вещь находится в столице Наньчжао, а при нем есть лишь опознавательный знак, позволяющий ее забрать, причем это только половина знака. В этом поднебесном мире никто, кроме него самого, не знает, где находится вторая половина, и тем более никто не знает, как ими воспользоваться после получения.
В глубине глаз Больного ученого Бин Шушэна вспыхнула жажда крови, он явно был в сильном негодовании от хитрости Лаое Ляна. Хань Минси приподнял брови и с улыбкой сказал.
— Возможно, тебе стоит подумать о пытках.
Больной ученый Бин Шушэн холодно хмыкнул.
— Неужели Хань-гунцзы действительно не знает, кто он такой?
Хань Минси беззаботно пожал плечами и, заметив обращенный на него взгляд Е Ли, улыбнулся.
— Знаю, пятая по счету семья Да Чу после четырех великих богатых кланов Фэн, Янь, Цзинь и Люй? Семья Лян из Сибэя, денег у них побольше, чем у моего Да-гэ. К тому же, если мой гэгэ дорожит деньгами как собственной жизнью, то для этого Лаое Ляна деньги важнее жизни. Слышал, когда-то бандиты похитили его самую любимую наложницу и потребовали выкуп в двадцать тысяч лан, а он даже ухом не повел. И не смотри на его богатство, в обычное время он экономит на всем, на чем можно, живя хуже простого торговца. Разве он вчера не хвастался тебе, что посещает Башню Цинфэн Минюэ? Мой старший брат терпеть его не может именно потому, что тот за целую ночь в Башне Цинфэн Минюэ заказал лишь чашку самого дешевого чая, не потратив и двадцати лан. У такого человека, если и есть какое-то сокровище, ты его, пожалуй, не получишь, даже если убьешь его.
Е Ли посмотрела на Больного ученого Бин Шушэна.
— Мне довольно любопытно, почему гунцзы сообщил нам эту новость? Неужели вы не боитесь, что в нас тоже проснется алчность при виде богатства?
Больной ученый Бин Шушэн равнодушно ответил.
— Мне нужна ваша помощь. Вчера я видел, что боевые искусства того Чжо-гунцзы неплохи, и хотя глубина способностей Чу-гунцзы не видна, они наверняка тоже не просты. Что же касается Хань-гунцзы, то впоследствии я, разумеется, не оставлю тебя в обиде.
Хань Минси подпер рукой подбородок, склонил голову и посмотрел на него.
— Я полагал, что только что гунцзы сказал, будто не нуждается в помощи Павильона Тяньи.
Больной ученый Бин Шушэн кивнул.
— Мне не нужно, чтобы Павильон Тяньи предоставлял какие-либо сведения. Просто раз уж я случайно встретил Хань-гунцзы, то остается лишь пригласить тебя пойти вместе с нами.
— Мы можем отказаться? — спросил Хань Минси.
— Боюсь, что нет, — глухо произнес Больной ученый Бин Шушэн.
Его несколько мрачный взгляд медленно скользнул по ним двоим. Хань Минси почувствовал неприятное ощущение, словно его укололи ножом. Лицо Е Ли осталось прежним, но руки, скрытые в рукавах по бокам, невольно сжались чуть крепче. Улыбка Больного ученого Бин Шушэна была холодной и свирепой. Грациозным движением он поднял левую руку, любуясь пальцами, цвет кожи которых слегка отличался от правой руки, и небрежно улыбнулся.
— Верю, Хань-гунцзы не станет отказываться, не так ли?
Хань Минси изменился в лице и, настороженно глядя на Больного ученого Бин Шушэна, воскликнул.
— Ты отравил нас?
Больной ученый Бин Шушэн ответил ему улыбкой, ничего не сказав, однако лицо Хань Минси стало мрачным. Словно будучи уверенным, что Хань Минси не откажется, Больной ученый Бин Шушэн повернул голову к Е Ли.
— А, Чу-гунцзы?
Е Ли протянула руку, налила себе чашку холодного чая и, слегка нахмурившись от горечи ледяной воды, произнесла.
— Я отказываюсь.
— Отказываешься? — Больной ученый Бин Шушэн был несколько удивлен и после секундного замешательства в его взгляде на Е Ли появилось еще больше угрозы. — Чу-гунцзы уверен?
Е Ли безмятежно улыбнулась и поставила чашку.
— Пару дней назад я слышала о славе гунцзы и знаю, что в искусстве применения ядов гунцзы, можно сказать, нет равных в поднебесном мире. Однако… если только гунцзы не намерен использовать яд мгновенного действия, в противном случае лучше не пускать руки в ход.
— Что ты имеешь в виду? — Больной ученый Бин Шушэн с мрачным видом уставился на Е Ли.
Е Ли опустила глаза, глядя на свои руки на коленях, и тихо сказала.
— Слышала, гунцзы много лет назад неосторожно повредил сердечные меридианы? Хотя ваш покорный слуга не разбирается в подобных травмах, у меня есть некоторые скромные соображения относительно патологии в этой области. По моему мнению, если гунцзы не может убить противника в один щелчок пальцев2, то лучше не вступать в бой. Потому что… сердце гунцзы может не выдержать длительных сильных потрясений, не так ли?
Убийственное намерение в глазах Больного ученого Бин Шушэна на мгновение стало почти осязаемым. Сквозь зубы он процедил.
— Ты уверен, что я не смогу тебя убить?
Е Ли улыбнулась.
— Гунцзы может попробовать.
Больной ученый Бин Шушэн, разумеется, не собирался пробовать. Этот Чу Цзюньвэй на протяжении всего пути ни разу не вступал в бой и не выглядел, как человек с глубокой силой нэйли. Однако интуиция подсказывала ему, что этот спокойный и невозмутимый юноша вовсе не прост. К тому же рядом хищно наблюдал Хань Минси, а в комнате находился не появившийся до сих пор охранник с неплохими навыками. Хань Минси, развалившись в кресле и подпирая рукой свое красивое лицо, смотрел то на мрачного Больного ученого Бин Шушэна, то на кротко улыбающуюся Е Ли и приветливо моргал. Кажется, он услышал какую-то невероятную тайну.
— Ха-ха, Чу-гунцзы действительно необычный человек. Однако… боюсь, теперь вам уже поздно раскаиваться, — холодно усмехнулся Больной ученый Бин Шушэн.
— Что это значит? — прищурившись, спросил Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн сказал.
— Сразу после того, как я только что покинул малый двор, я предполагаю, что человека по фамилии Лян в нем уже нет.
— Ты сделал это намеренно? — спросил Хань Минси.
Больной ученый Бин Шушэн кивнул.
— Верно, человек по фамилии Лян изначально прибыл в Наньчжао, чтобы найти племя Лои. И вчера они пришли вовсе не для того, чтобы доставить нам неприятности, а, чтобы встретить его.
Хань Минси нахмурился.
— И, что с того?
Больной ученый Бин Шушэн легко хмыкнул.
— Что с того? Он уже достиг места назначения, и тех, кто знает о его местонахождении, разумеется, нужно… полностью уничтожить. Если не заманить нас всех сюда, то в случае, если хоть один сбежит, разве их труды не пойдут прахом?
— Это была твоя идея, чтобы Чжэн Куй подошел позавчера и пригласил нас пойти вместе? — спокойно спросила Е Ли, глядя на Бин Шушэна.
— Верно, Чжэн Куй полагал, что он просто сопровождает человека по фамилии Лян в Наньчжао по торговым делам. Я сказал ему, что вы двое обладаете незаурядным мастерством и, если пойдете вместе, сможете присматривать друг за другом в пути. Честно говоря… изначально я не хотел выбирать вас, но в это время года не так много людей отправляются в Наньчжао. А мне нужны люди с хорошими навыками в помощь. Как раз кстати, что Хань-гунцзы имеет со мной некоторую связь, не так ли?
Хань Минси усмехнулся.
— Мне любопытно, почему ты не используешь людей из Павильона Яньван? Полагаю, в Павильоне Яньван найдется немало тех, кто готов ради тебя и в кипяток, и в огонь3?
Лицо Бин Шушэна помрачнело, и он холодно ответил.
— Это моё личное дело.
Е Ли поднялась, подошла к окну и, посмотрев на не прекращающийся проливной дождь, обернулась.
— Каким же сокровищем владеет Лаое Лян, раз такой гунцзы, как ты, прилагает столько усилий?
— Чу-гунцзы лучше об этом не знать. В конце концов, чем меньше знаешь, тем безопаснее. Ради Хань-гунцзы я обещаю, что не трону вас после завершения дела, — с мрачным лицом заверил Бин Шушэн.
Е Ли равнодушно взглянула на него и улыбнулась.
— Прошу прощения, но я не из тех, кто любит оставаться запертым в барабане4 и быть использованным, как чужое копье.
Бин Шушэн холодно ухмыльнулся.
— Если ты не поможешь мне, то всё равно не выберешься. Посмотри сам, что снаружи.
Хань Минси быстро метнулся к окну. Сквозь пелену дождя едва виднелись очертания пейзажа, а в воздухе ощущался едва уловимый странный аромат. Е Ли резко оттащила Хань Минси и захлопнула окно. Бин Шушэн, глядя на Е Ли, одобрительно кивнул.
— Я действительно не ошибся, Чу-гунцзы тоже неплохо разбирается в ядах.
Е Ли покачала головой.
— Я не особо разбираюсь в ядах, просто недавно меня усыпили дурманящим средством из Наньчжао, так что теперь я проявляю осторожность.
После того случая, когда она попалась в руки Е Юэ, Е Ли многократно и в деталях вспоминала произошедшее. В итоге она поняла, что Е Юэ не использовала яд после её входа в зал, дурманящее средство находилось там с самого начала. У входа в главный зал дворца Яохуа стояли два горшка с полураспустившимися орхидеями, и в самом зале находились две такие же. Позже, в маленьком дворике, где её держал взаперти Мо Цзинли, она видела те же орхидеи. Конечно, возможно, это были не орхидеи, а просто похожие на них цветы.
Бин Шушэн сказал.
— Дорога на гору перекрыта, а те травы и цветы на склонах… сейчас Хань-гунцзы может вдыхать их аромат, это не причинит вреда. Эти ядовитые цветы действуют только днем и в ясную погоду. Но стоит дождю прекратиться, их запах станет смертоносным ядом, и тот, кто его вдохнет, не сможет ступить и шагу.
Хань Минси посмотрел на него.
— У тебя есть противоядие?
Бин Шушэн с гордостью ответил.
— Пустяковый яд, разве в нем есть какая-то трудность?
Хань Минси вернулся к своему месту, сел и произнес.
— Значит, пока мы не согласимся тебе помочь, ты не дашь нам противоядие? Неужели мы не можем спуститься с горы, пока дождь не закончился?
Бин Шушэн рассмеялся.
— Мастерам боевых искусств для подъема или спуска с горы вовсе не обязательно наличие дороги. Можете выйти и попробовать, мне же будет лучше, если вы отвлечете на себя людей и тех ядовитых гадов.
Хань Минси вспомнил о полчищах змей прошлой ночью и почувствовал, как по коже побежали мурашки. Он поспешно потер плечи и с надеждой уставился на Е Ли.
Е Ли, заложив руки за спину, бесстрастно произнесла.
— Тогда я могу предположить, что у гунцзы есть не только противоядие от тех ядовитых цветов и трав, но и способ справиться со змеями и насекомыми. А от нас требуется лишь разобраться с теми людьми, верно?
Бин Шушэн в хорошем расположении духа кивнул.
— Именно так.
Его недовольство от того, что его укололи в больное место, наконец немного утихло, и жажда убийства во взгляде, обращенном на Е Ли, постепенно рассеялась. Е Ли на мгновение задумалась и только тогда кивнула.
— Я согласна, гунцзы.
— Эй, Цзюньвэй, ты не боишься, что он нарушит слово и в конце концов убьет нас, чтобы заставить замолчать? — вполголоса предостерег Хань Минси.
Бин Шушэн отнюдь не был добряком. Е Ли улыбнулась.
— Я верю обещанию третьего главы Павильона Яньван.
— Раз так, решено.
Эй-эй… разве у этого парня есть хоть капля чести?
________________________
- цзунцзы (粽子, zòngzi) — традиционное китайское блюдо из клейкого риса, плотно завернутого в листья и перевязанного нитками. ↩︎
- один щелчок пальцев (一弹指, yī tánzhǐ) — буддийское понятие времени, означающее очень короткий промежуток, мгновение. ↩︎
- Бросаться в кипяток и ступать в огонь (赴汤蹈火, fù tāng dǎo huǒ) — готовность пойти на любой риск или принести любую жертву. ↩︎
- Держать запертым в барабане (蒙在鼓里, méng zài gǔ lǐ) — держать в полном неведении, обманывать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
