— Проявите милосердие!
— Чжо Цзин! — глухим голосом позвала Е Ли.
Взгляд Ань-саня помрачнел, он быстро убрал длинный меч, совершил кувырок в воздухе и легко приземлился на верхушку дерева неподалеку. Таким образом, с этой стороны трое человек возвышались на ветвях, готовые в любой момент начать атаку. Если же другая сторона не сможет вовремя обуздать змей, она окажется в крайне невыгодном положении.
Из леса вышел высокий мужчина средних лет в одеждах племен Наньчжао. Такой же тотем на одежде, как и у того юноши, и невольно проступающая аура человека, занимающего высокое положение, дали всем понять, что прибывший определенно является кем-то важным из племени Лои. Мужчина быстро подошел, и змеи, мимо которых он проходил, одна за другой уступали ему дорогу, явно испытывая сильный страх перед его присутствием.
— Друзья из Великого Чу, мой сын еще мал и неразумен, он оскорбил вас, прошу, проявите милосердие, удержав руку. Мое племя обязательно примет вас с почтением, подобающим дорогим гостям.
Е Ли в душе холодно усмехнулась. Неразумен? Этот мужчина с самого начала находился в лесу и показался только тогда, когда его сыну стала грозить реальная опасность, а теперь пытается отделаться простой фразой о неразумности.
Хань Минси стоял на верхушке дерева, его стройная фигура плавно покачивалась вместе с ветвями.
— И впрямь, весьма неразумен. Глава племени Лои, как вы смеете позволять вашему сыну бесчинствовать снаружи с такими повадками?
Лицо мужчины средних лет помрачнело. Подойдя к юноше, он холодно взглянул на него, и тот мгновенно поник, подобно подпаленному огнем листу, он съежился и отступил назад, не смея поднять глаз. Только после этого мужчина слегка хмыкнул и, сложив руки в приветственном жесте перед Е Ли и остальными, произнес.
— Я, Лэ Цзян, глава племени Лои, а это мой сын Лэ Нань. Прошу гостей из Срединных равнин простить нас за причиненные неудобства.
Этот глава, очевидно, превосходил своего сына не только внешностью, по его манере говорить и вести дела было совершенно невозможно догадаться, что эти двое отец и сын.
Е Ли сказала.
— Хотя обычаи вашего племени по приему гостей несколько пугают, полагаю, главе Лэ стоит сначала распорядиться, чтобы люди прибрали этих маленьких тварей?
Они стояли внутри круга, очерченного снадобьем против змей и кострами, и потерявшие контроль змеи, избегая этого участка, расползались в разные стороны. Если пройдет много времени, их всех не удастся собрать даже с посторонней помощью. Глава Лэ кивнул и махнул рукой заклинателям змей, стоявшим поодаль. Те снова заиграли на коротких флейтах, а несколько человек отправились в разные стороны, очевидно, на поиски разбредшихся пресмыкающихся. Закончив с распоряжениями, глава Лэ обернулся к их группе и с улыбкой сказал.
— Вы проезжали через земли нашего племени и были потревожены дерзостью Лэ Наня. Не лучше ли вам сначала отправиться в наше селение, чтобы немного отдохнуть? Считайте это моим извинением перед вами.
Е Ли на мгновение задумалась и покосилась на троих людей на деревьях. Хань Минси демонстрировал полное безразличие, Ань-сань, разумеется, не стал бы перечить Е Ли. Напротив, Больной ученый Бин Шушэн нахмурился и произнес.
— Мы спешим, так что не будем утруждать главу Лэ Цзяна.
Глава племени Лои приподнял брови и покачал головой.
— Какое же это затруднение. Если гости из Срединных равнин уедут напуганными, это нанесет вред репутации нашего племени, как гостеприимного народа. Прошу гостей пройти в селение и немного отдохнуть, а завтра я лично пришлю людей проводить вас до столицы.
Услышав его слова, присутствующие здесь люди из Срединных равнин невольно скривились. Наньчжао славились своей враждебностью к чужакам, поэтому, за исключением отважных торговцев и тех, кто способен постоять за себя, обычные люди никогда не заходили вглубь Наньчжао. Однако по сравнению с другими племенами, живущими в самом сердце региона, племя Лои, граничащее с Великим Чу, действительно могло считаться радушным. Если бы нашелся местный проводник из Наньчжао, путь определенно стал бы намного легче.
— В таком случае… мы побеспокоим вас, глава.
Видя, что Больной ученый Бин Шушэн взял на себя смелость согласиться, Е Ли лишь приподняла бровь и не стала возражать.
Глава племени, очевидно, очень обрадовался и радушно подозвал сопровождавших его людей, чтобы те помогли гостям собрать вещи. У Е Ли и ее спутников изначально почти ничего не было, она наклонилась, подняла лежащий у камня узел и бросила его Ань-саню, который все еще оставался на дереве, а второй оставила себе. Больной ученый Бин Шушэн также был налегке, а вот Лаое Лян при помощи управляющего и охранников суетился довольно долго. Однако его поведение, где он старательно следил за тем, чтобы люди из Наньчжао не прикасались к его вещам, заставило Е Ли заинтересоваться тем, что же спрятано в его, довольно громоздко,м тюке. Судя по весу, это не было похоже на золото или серебро.
Селение племени Лои находилось не так далеко от места их лагеря. Путь верхом занял меньше четверти часа. Разумеется, их собственные лошади разбежались от страха еще при появлении змей, а те, что не убежали, уже погибли. Они ехали на лошадях, предоставленных племенем, и это было одной из причин, почему Е Ли не возражала против поездки в селение. Помимо этого селения, следующее обитаемое место, где можно было купить лошадей, находилось как минимум в двухстах ли, и отказ означал бы, что оставшуюся часть пути им, скорее всего, придется проделать пешком.
Селение племени Лои было построено на склоне горы, и дорога к нему вовсе не была такой таинственной и извилистой, как гласили легенды Срединных равнин. Маленькие деревянные дома были разбросаны по склону. Поскольку была уже глубокая ночь, глава привел их в небольшой домик, предназначенный специально для гостей, распорядился принести еды и горячей воды, после чего, прихватив с собой малолетнего главу Лэ Наня, который всю дорогу жался и не смел слова вымолвить, откланялся.
Девушек, в одеждах инородцев попросили удалиться. Хань Минси с довольным видом умылся водой и воскликнул.
— Все-таки жить в доме лучше! Если бы я знал об этом раньше, разве мы не могли бы сразу отправиться на ночлег в племя Лои?
Е Ли сидела в стороне и с любопытством разглядывала еду на столе, со смехом отвечая.
— Тебе кажется, что если бы мы пришли прямо к ним в дом, ты бы не обнаружил посреди ночи свою кровать кишащей змеями?
Хань Минси представив эту картину, невольно вздрогнул и, покачав головой, с улыбкой сказал Е Ли:
— Кстати говоря, Цзюньвэй, тебе стоит быть осторожнее. Знай, что женщины Наньчжао крайне страстны, и больше всего им нравятся такие чистенькие и миловидные сяо-гунцзы, как ты. Берегись… хе-хе… — прикрыв лицо складным веером, он недобро усмехнулся.
Е Ли не осталась в долгу и ответила тем же.
— Хань-гэгэ, не беспокойся, если мне выпадет такая удача, я обязательно не забуду разделить ее с тобой. Тем более… в этом селении нет ни одного человека, который бы постоянно думал о том, как бы заполучить мою кожу.
Стоило ей упомянуть Лэ Наня, как лицо Хань Минси, озаренное лукавой улыбкой, мгновенно помрачнело, он холодно хмыкнул, и в его глазах быстро промелькнул ледяной блеск. Фэн Юэ Гунцзы был очень злопамятным!
Ань-сань стоял у закрытого окна и, дождавшись, пока они замолчат, обернулся и тихо произнес.
— Снаружи люди.
Е Ли приподняла бровь, встала и взмахом рукава погасила свечу на столе. Тусклый лунный свет пробивался сквозь оконную раму, хотя в комнате стало темно, это не мешало движениям Е Ли. Она неспешно подошла к Ань-саню.
— Они следят не за нами.
Ань-сань кивнул и указал на соседний домик.
— Они следят за ними, но один человек присматривает и за нашей стороной, должно быть, просто заодно.
Хань Минси тоже быстро привык к темноте в комнате и тихо рассмеялся.
— Неужели у этих людей действительно есть какие-то тайны? Тогда какой смысл был им заманивать нас к себе?
Е Ли со слабой улыбкой ответила.
— Раз уж у них есть умыслы, они рано или поздно проявятся. Мы устали за ночь, думаю, сейчас нам стоит сначала отдохнуть.
Ань-сань кивнул и указал на спальню внутри.
— Гунцзы, идите отдыхать, а мы с Хань-гунцзы останемся снаружи дежурить.
Хань Минси хотел было возразить, но увидел, как Е Ли без малейших колебаний кивнула и, махнув им обоим рукой, ушла отдыхать. Захлопав глазами, Хань Минси обиженно проговорил.
— Я тоже хочу отдохнуть. Цзюньвэй не единственный, кто плохо спал под открытым небом, ясно вам?
Ань-сань холодно взглянул на него и указал на бамбуковую кушетку в гостиной.
— Можете лечь там.
Хань Минси лишился дара речи. Была ли эта кушетка хотя бы в половину его роста? Ведь кровать внутри явно была огромной. Словно разгадав мысли Хань Минси, Ань-сань с бесстрастным лицом пересел к самым дверям комнаты, куда вошла Е Ли, и, взяв стул, устроился на нем. Намек был предельно ясен, если Хань Минси захочет войти, ему придется перешагивать через него. Хань Минси оставалось лишь в негодовании свернуться на бамбуковой кушетке. В душе он горько раскаивался: «Зачем я только сказал, что буду жить вместе с Цзюньвэем?»
Е Ли проснулась рано, как и обычно. Еще не встав с постели, она поняла, что сегодня они, скорее всего, никуда не поедут. Доносившийся снаружи шум капель и шелест листвы свидетельствовал о том, что идет сильный дождь. Е Ли уже доводилось сталкиваться с дождливой погодой Юга, однако этот ливень начался слишком внезапно. Если бы прошлую ночь они провели в диком поле, то сейчас им пришлось бы несладко. Подумав об этом, Е Ли вдруг решила, что молодой глава племени Лои не так уж и отвратителен. Приведя одежду в порядок, она вышла из комнаты. Ань-сань все так же сидел на стуле у двери, закрыв глаза и восстанавливая силы, но Е Ли знала, что он не спит. Услышав ее шаги, Ань-сань тут же открыл глаза и обернулся.
— Иди отдохни немного. Утром мы все равно не сможем отправиться в путь, — негромко сказала Е Ли, взглянув на Хань Минси, который, нахмурившись, ежился на бамбуковой кушетке.
Ань-сань на мгновение замешкался, но все же кивнул, поднялся и вошел в комнату. Е Ли прошла в зал и приоткрыла створку окна, любуясь пеленой дождя.
— Цзюньвэй, сердце у тебя из камня. Занимаешь в одиночку такую огромную кровать, а меня заставляешь спать на бамбуковой кушетке, — неведомо, когда Хань Минси открыл глаза.
Он лениво лежал на кушетке, устремив на Е Ли жалобный взгляд своих чарующих глаз.
Е Ли обернулась и с улыбкой ответила.
— Ты можешь прямо сейчас пойти и лечь с Чжо Цзином.
Хань Минси вскинул брови и, прищурившись, посмотрел на нее.
— У меня нет причин не спать с Цзюньвэем, этот гунцзы очень чистоплотен.
— А я, люблю пользоваться всем в одиночку. Хорошие вещи я всегда забираю себе, — не моргнув глазом, отозвалась Е Ли.
Хань Минси невнятно пробормотал что-то в ответ и тоже сел. Нахмурившись, он оправил свои мягкие темно-красные шелковые одежды, подошел к Е Ли и вместе с ней стал смотреть на дождь за окном.
— Дождливые дни в Южном пределе обладают своим особым очарованием, но такие частые ливни порой трудно выносить, — вздохнул он.
Е Ли не успела ответить, как за дверью послышались шаги, а мгновение спустя раздался стук.
Когда дверь открылась, на пороге показался Больной ученый Бин Шушэн, держащий над собой зонт из промасленной бумаги. После ночного отдыха его лицо не стало выглядеть лучше, напротив, оно казалось еще более землистым и тусклым. Свободной рукой он прикрывал рот, время от времени глухо покашливая.
— Хань-гунцзы, Чу-гунцзы, я не помешал?
Е Ли вежливо улыбнулась.
— Ничуть. Проходите, гунцзы.
Больной ученый Бин Шушэн вошел в комнату, огляделся и остановил взгляд на дверях внутренних покоев. Е Ли спокойно произнесла.
— Чжо Цзин еще отдыхает. Присаживайтесь, гунцзы. Что привело вас к нам в такую рань?
Больной ученый Бин Шушэн присел в стороне и, дважды кашлянув, заговорил.
— Не ожидал встретить Хань-гунцзы во время этой поездки в Южный предел. Хань-гунцзы… кхм, должно быть, знает меня?
Не ожидая, что тот сразу перейдет к делу, Хань Минси на мгновение опешил, но затем улыбнулся.
— Верно. О славе Третьего главы Павильона Яньван из Силина Минси наслышан уже давно.
По тому, как он обращался к Больному ученому Бин Шушэну, и как называл себя, было заметно, что Хань Минси не желает провоцировать этого человека и относится к нему с крайним опасением.
Больной ученый Бин Шушэн едва заметно улыбнулся.
— Не стоит церемониться. Глава Павильона Яньван и ваш почтенный Да-гэ верные друзья, да и я с вашим братом вожу некоторое знакомство. Однако… этот гунцзы мне совсем не знаком.
Е Ли, размышляя о своем, сохраняла на лице безмятежную улыбку.
— Я не принадлежу к миру цзянху и весьма невежественен, прошу простить, если дал повод для смеха.
«Я не знаю тебя, ты не знаешь меня, так что мы в расчете». Больной ученый Бин Шушэн пристально смотрел на Е Ли, словно оценивая ее. Хань Минси, не желая, чтобы тот продолжал так на нее пялиться, прервал молчание с улыбкой.
— Я слышал от старшего брата, что вы в последние годы не жалуете прогулки. Позвольте узнать, что привело вас в Наньчжао? Может ли Павильон Тяньи чем-то помочь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
