Оба обладали острым слухом и незаурядным мастерством, поэтому, пройдя всего несколько шагов, они отчетливо услышали тихое бормотание старика. Е Ли взглянула на Мо Сюяо и с улыбкой произнесла.
— Раскрыли вашу личность, Ванъе.
Мо Сюяо спокойно улыбнулся.
— Ничего страшного. Раньше я часто здесь бывал, хотя и не ожидал, что тот почтенный старец сможет меня узнать.
Можно сказать, что жизнь Мо Сюяо разделилась на две части, границей между которыми стал тот год, когда ему исполнилось семнадцать. С тех пор его путь сделал крутой поворот, став совершенно иным. Тому, кто не знал его близко, было бы крайне трудно связать эти два облика воедино. Е Ли опустила голову, глядя на только что расписанный бумажный фонарь, от которого все еще исходил аромат туши, и на ее губах заиграла легкая улыбка.
Держа в руках фонари, они неспешно прогуливались по улице, подобно множеству молодых пар. Их незаурядная внешность и благородная осанка привлекали любопытные и восхищенные взгляды, но это было куда приятнее, чем те изучающие и полные коварства взоры, что встречались во дворце или среди знати. Прогуливаясь, Е Ли с любопытством рассматривала всевозможные лавки по обеим сторонам улицы. Вещи, что там продавались, не отличались изысканностью, все они предназначались для простых людей. В этой простоте и отсутствии вычурности чувствовалась особая близость к жизни. Мо Сюяо с улыбкой взял Е Ли за руку и остановился перед прилавком с украшениями, румянами и пудрой. На таком маленьком лотке, разумеется, не было ничего ценного. Супружеская пара средних лет, торговавшая здесь, сразу поняла, что стоящие перед ними мужчина и женщина явно не из простых людей. И хотя те вряд ли прельстились бы их товаром, супруги все равно усердно расхваливали свой товар.
Мо Сюяо взял простую и изящную цветочную шпильку с жемчугом, примерил ее к Е Ли, но в итоге покачал головой и положил обратно.
Тонкая, подобная нефриту рука снова взяла эту шпильку. Встретившись взглядом с Мо Сюяо, Е Ли вскинула брови и с улыбкой спросила.
— В чем дело?
Мо Сюяо тихо вздохнул.
— Эта шпилька лишь померкнет на фоне А Ли. А Ли больше подходят самые сияющие жемчужины. На днях я заказал в Павильоне Фэнхуа несколько ночных жемчужин. Давай завтра сходим туда вместе и посмотрим, в какую оправу ты захочешь их вставить?
Е Ли покрутила в руках скромную шпильку и рассмеялась.
— Даже если вы не боитесь, что я пущу по ветру все ваше имущество, я сама боюсь, что столичные знатные дамы и девы испепелят меня своими взглядами.
Украшения из Павильона Фэнхуа славились своей дороговизной во всем Чуцзине. Для дочерей из знатных семей даже пара вещиц оттуда была огромным поводом для хвастовства. Но Е Ли знала то, о чем не догадывались другие, со дня свадьбы почти все украшения, что она носила, были заказаны именно в Павильоне Фэнхуа. Неудивительно, что хоть Е Ли и редко выходила в свет, а когда выходила, старалась выбирать неброские аксессуары, и при этом, все равно, многие не сводили глаз с ее наряда.
— Если покупка нескольких украшений может пустить прахом все семейное достояние, значит, наши закрома слишком скудны, — с улыбкой ответил Мо Сюяо.
Он взял шпильку из рук Е Ли и, осторожно вкалывая ее в волосы девушки, прошептал.
— Я хочу, чтобы у А Ли было только самое лучшее.
Е Ли кротко улыбнулась.
— То, что нравится, и есть самое лучшее. А, если вещь не по душе, то какой бы ценной она ни была, она не стоит и ломаного гроша.
В глазах Мо Сюяо промелькнула нежная усмешка, и он тихо спросил.
— Тогда… нравится ли это А Ли?
Трудно было понять, спрашивал ли он о шпильке или о чем-то ином. Лицо Е Ли слегка порозовело. Она отвернулась и тихо проговорила.
— Весьма недурно.
Оплатив покупку, они не стали обращать внимания на сыпавшиеся вслед комплименты от торговавшей пары и, взявшись за руки, пошли прочь. На ходу Мо Сюяо то и дело поглядывал на спутницу. Совсем неприметная шпилька с жемчугом в ее иссиня-черных волосах, казалось, обрела чарующее сияние.
— Что там происходит? — Е Ли посмотрела вперед.
Оттуда доносился шум, и толпа устремлялась в ту сторону. Куда ни глянь, повсюду колыхалось сплошное море людских голов. Мо Сюяо слегка приподнял бровь и улыбнулся.
— Должно быть, какое-то зрелище. Пойдем посмотрим и все узнаем.
Отдав два фонаря сопровождавшему их человеку, Мо Сюяо повел Е Ли за толпой. Е Ли оглянулась на незнакомого шивэй, несшего их фонари, и нахмурилась.
— Я и позабыла совсем, с тех пор как мы вернулись, я не видела А Цзиня.
А Цзинь всегда был молчалив и, сопровождая Мо Сюяо, обычно с бесстрастным лицом толкал его кресло-каталку. Теперь, когда с ногами Мо Сюяо все было в порядке, об А Цзине словно все позабыли.
Мо Сюяо обернулся и с улыбкой сказал.
— Я поручил ему другое дело. Он уже вырос, не может же он вечно быть при мне простым шивэй.
Е Ли кивнула. А Цзинь был родным племянником цзунгуаня1 Мо. Цзунгуань Мо всю жизнь трудился на благо особняка вана, не имея ни детей, ни семьи, а родители А Цзиня погибли, защищая поместье Динго-вана. Было вполне естественно, что Мо Сюяо проявлял к нему особую заботу.
Протиснувшись сквозь толпу, они увидели на углу улицы установленный помост, украшенный ярким разноцветным шелком. На самой сцене никого не было, но собравшиеся внизу люди пребывали в сильном возбуждении. Е Ли посмотрела на стоявшего рядом мужчину средних лет, чье лицо раскраснелось от восторга, и тихо спросила.
— Что здесь затевается?
Мужчина повернул голову и, увидев рядом девушку с прелестным лицом и благородной осанкой, на мгновение оторопел, а затем любезно ответил.
— Первая красавица столицы, Яоцзи-гунян, должна выйти на эту сцену с танцем. А еще она будет бросать сюцю2… — он замолчал на полуслове, вспомнив, что перед ним стоит прекрасная особа, и, густо покраснев, замялся.
И хотя он не договорил, Е Ли и так все поняла. Слегка опешив, она в недоумении обернулась к Мо Сюяо.
— О ком он… неужели эта Яоцзи, та самая, о которой я думаю?
— Похоже, что так, — небрежно улыбнулся Мо Сюяо.
Е Ли нахмурилась. Она видела Яоцзи лишь дважды, и та девушка вызвала у нее симпатию. По правде говоря, Яоцзи была не просто танцовщицей, но и владелицей Павильона Цинчэн. лучшего заведения в столице. И хотя танцовщицы относились к «низшему сословию», состояние Яоцзи, пожалуй, не уступало богатствам иных столичных купцов. Такой женщине явно ненужно было ни бросать сюцю в поисках мужа, ни выбирать себе покровителя таким способом. К тому же она выбрала это место, хоть людей здесь и много, в большинстве своем это обычные горожане. Если бы Яоцзи желала оставить пыль 3 и выбрать обычного человека для тихой жизни, ей тем более не следовало устраивать такое шумное представление. Мо Сюяо, заметив ее хмурый взгляд, негромко произнес.
— Говорят, Яоцзи связывают весьма непростые отношения с Му Яном. В следующем месяце Му Ян должен жениться на внучке Либу шаншу, дажэня Суня. Не знаю, связано ли это как-то между собой.
— Яоцзи и Му Ян?
Е Ли вспомнила, что видела Му Яна пару раз. Хоть они и не разговаривали, издалека он казался весьма выдающимся мужчиной. Слышала она и слухи о Яоцзи, Му Яне и Фэн Чжияо, однако, зная Фэн Чжияо, понимала, что сплетни наверняка преувеличены. Кто бы мог подумать, что история с Фэн Чжияо окажется ложной, а связь с Му Яном, напротив, обретет реальные очертания.
Мо Сюяо кивнул.
— Яоцзи прославилась в столице еще в тринадцать лет, и вот прошло уже почти десять лет. Если бы все это время Фэн Сан и Му Ян не оберегали ее, этой хрупкой женщине было бы не так-то просто удерживать Павильон Цинчэн и не подвергаться домогательствам знати. Те, кто обладает властью в столице, далеко не святые люди.
Е Ли понимающе кивнула. Красота Яоцзи определенно входила в пятерку лучших во всей столице. А, что еще важнее, в сравнении с величавой сдержанностью знатных сяоцзе, искусная в песнях и танцах Яоцзи обладала иным, манящим и дерзким очарованием. Как могла такая ослепительная красавица, находясь в мире «ветра и луны», не стать предметом раздора для высокопоставленных чинов и праздных сынков знатных семей? Даже если Яоцзи хранила чистоту, хрупкой женщине без власти и покровительства ни за что бы не удалось отбиться от этой оравы безумных пчел и диких бабочек4.
Е Ли не могла понять мыслей Яо Цзи, даже если это действительно было связано с Му Яном, решать собственное будущее таким способом, значит проявлять по отношению к себе крайнюю безответственность. Если бы это было состязание в боевых искусствах или отбор талантов с помощью литературы, то можно было бы хотя бы испытать способности другой стороны, но бросание шёлкового шара, это чистой воды ставка на удачу. Е Ли смутно помнила некоторые сериалы из прошлой жизни, в которых случались нелепые сюжеты с «собачьей кровью», когда шёлковый шар, брошенный дочерью богатой семьи, подхватывал нищий. Яоцзи специально выбрала подобное место, даже если шар не попадёт в руки нищего, скорее всего, его поймает кто-нибудь из простых простолюдинов. Но, даже если обычный человек действительно введёт Яоцзи в ворота, взяв её в жёны по всем правилам, ни одной из сторон это не принесёт никакой выгоды.
— Не беспокойся, Му Ян не может не знать об этом, — тихо сказал Мо Сюяо.
Е Ли кивнула и, подняв голову, осмотрелась по сторонам, но, к сожалению, нигде не увидела Му Яна. Дела сердечные, штука сложная, явится Му Ян сюда или нет, никто не сможет сказать, прав он или виноват. В конце концов, в следующем месяце он должен жениться, и он обязан нести ответственность не только перед родом Муян-хоу, но и перед своей невестой.
— Гунян, этот человек рядом с вами, ваш брат или… — внезапно негромко спросил мужчина, стоящий подле Е Ли.
Е Ли обернулась и заметила, что многие мужчины вокруг смотрят на Мо Сюяо не слишком дружелюбными взглядами, и невольно улыбнулась. Хотя Мо Сюяо был в маске, та половина лица, что оставалась открытой, была редкостной красоты, а его статная и величественная фигура выделялась в толпе, словно журавль среди кур5. Как же окружающим мужчинам было не преисполниться враждебности? Взяв Мо Сюяо за руку, Е Ли спокойно улыбнулась.
— Мы просто пришли посмотреть на оживление, мой фуцзюнь не станет бороться за шар.
В глазах толпы явно читалось недоверие. Хотя женщина перед ними ни в чём не уступала Яоцзи-гунян, разве станет мужчина жаловаться на избыток красавиц? Эта гунян хоть и элегантна, и благородна, явно законная жена из знатного рода, но почему бы не обзавестись ещё и такой чарующей, и соблазнительной наложницей, как Яоцзи, чтобы, обнимая обеих, в полной мере наслаждаться блаженством?
Мо Сюяо был в добром расположении духа и не стал обращать внимания на грубость этих людей. Потянув Е Ли к себе, он с улыбкой сказал тому мужчине.
— Можете не волноваться, я пришёл не за шёлковым шаром. Моя нянцзы очень сурова…
Лицо Е Ли тут же потемнело, и она незаметно и больно ущипнула его. Мо Сюяо и глазом не моргнул, будто Е Ли ущипнула вовсе не его кожу, и с улыбкой ответил собеседнику.
— К тому же, мне не нравятся слишком кокетливые женщины, лучше уж такая нежная и утончённая, как моя нянцзы.
«Нежная и утончённая» нянцзы тем временем потихоньку вцепилась в складку плоти на его талии и изо всех сил выкрутила её. Мо Сюяо беспомощно и горько усмехнулся и накрыл ладонь Е Ли своей рукой.
— Нянцзы, мне правда не по душе другие женщины.
Е Ли закатила глаза и молча разжала руку. Как там говорилось? Разбойник не страшен, страшен разбойник образованный. Когда обычно мягкий и элегантный человек становится толстокожим, перед ним никто не устоит.
Стоящие рядом мужчины, казалось, наконец успокоились и единодушно одарили Мо Сюяо понимающими улыбками. Мо Сюяо не стал кичиться и с улыбкой кивнул, принимая их доброжелательность.
— Ой, Яоцзи-гунян вышла! — воскликнул кто-то сбоку.
Е Ли обернулась. Ослепительная красавица на помосте была облачена в пятицветное праздничное одеяние, её макияж был безупречен, а улыбка обворожительна, само её появление вызвало в толпе бурный восторг. Яоцзи слегка кивнула и нежно улыбнулась собравшимся, заставив мужчин внизу в волнении закричать. Когда взгляд Яоцзи скользнул по тому месту, где стояли Е Ли и Мо Сюяо, она на мгновение замерла. Едва заметно улыбнувшись Е Ли, она повернулась и взмахнула длинными рукавами. У края сцены плавно зазвучала музыка. В такт мелодии Яоцзи начала покачивать станом, танцуя с летящими рукавами, похожими на плывущие облака, и снизу снова донеслись одобрительные возгласы. Е Ли нахмурилась и, глядя на сияющую улыбкой женщину на сцене, втайне вздохнула. Яоцзи вовсе не хотела просто бросить шёлковый шар, она намеренно губила собственную репутацию. Слава Яоцзи в столице была неплохой, хотя ходили слухи о её двусмысленных отношениях с Фэн Санем и Му Яном, это были лишь домыслы, которых никто не видел воочию. К тому же немногим удавалось увидеть саму Яоцзи. Но теперь она танцевала и бросала шёлковый шар в таком месте, вероятно, после сегодняшнего дня большая часть мужчин в столице будет знать, как она выглядит на самом деле. После такого и высокопоставленные сановники, желавшие взять её в наложницы, и простые люди, мечтавшие о ней как о жене, все они в душе станут ценить её на порядок меньше. Подняв глаза на женщину на сцене, Е Ли заметила промелькнувшую на её лице тоску и печаль. Она втайне покачала головой, неужели и впрямь из-за Му Яна?
Мелодия закончилась, и люди внизу принялись выкрикивать требования, поторапливая Яоцзи поскорее бросить шар. На сцену вышла немолодая женщина с густо напудренным лицом и расплывшейся улыбкой. Взмахом руки она призвала толпу к тишине и со смехом произнесла.
— Сегодня, господа, вам выпала редкая удача! Сегодня Яоцзи-гунян сама бросит шёлковый шар, чтобы выбрать суженого. Тот, кто поймает его, и станет новобрачным для нашей Яоцзи на нынешнюю ночь. Эта старая женщина желает всем вам удачи!
На сердце у Е Ли стало тяжело. Она отчётливо расслышала слова той женщины о новобрачном на нынешнюю ночь6. Это означало, что Яоцзи не собиралась выходить замуж по-настоящему, а лишь выбирала гостя для своих покоев. А это, в свою очередь значило, что после этой ночи Яоцзи перестанет быть циньгуань, продающей своё искусство, но не тело. Глядя на стоящую на сцене прекрасную женщину с ясным взором, Е Ли с сожалением вздохнула. Мо Сюяо тихо спросил.
— А Ли, что случилось?
Е Ли покачала головой.
— Поступок Яо Цзи-гунян слишком решителен, к чему заходить так далеко…
Спроси она себя, смогла бы она ради мужчины дойти до такой крайности, Е Ли ясно понимала, она никогда не поступила бы так, как Яоцзи. Не потому, что не любила бы, а потому… что у её любви тоже были границы. Если ради любви нужно отбросить даже собственное достоинство, то такая любовь для Е Ли была бы слишком тяжким бременем.
Прильнув к самому уху Е Ли, Мо Сюяо негромко со смехом прошептал.
— Я никогда не позволю А Ли дойти до такого. Я устраню все препятствия, чтобы А Ли оставалась единственной женой Мо Сюяо.
Е Ли изогнула бровь.
— Ванъе сегодня особенно красноречив.
— Раз нянцзы нравится, то её муж готов говорить ей такое каждый день, — улыбнулся Мо Сюяо. — Не переживай, Му Ян хоть и немного тугодум, но человек порядочный. Он обязательно придёт.
Е Ли кивнула. Ну и что с того, что он придёт? Му Ян не сможет взять Яоцзи в законные жёны и не сможет ради неё бросить род Муян-хоу. А та, Сяоцзе Сунь, она ведь тоже самая невинная во всей этой истории.
___________________________
- цзунгуань (总管, zǒngguǎn) — управляющий или дворецкий. Это был старший слуга или глава домашнего хозяйства в богатой семье, отвечающий за все текущие дела и персонал. ↩︎
- Бросать сюцю (抛绣球, pāo xiùqiú) — старинный обычай, при котором девушка бросает расшитый шелковый мяч с помоста в толпу претендентов, чтобы выбрать себе мужа. ↩︎
- Оставить пыль (从良, cóngliáng) — фразеологизм, означающий уход женщины из сословия куртизанок или танцовщиц, чтобы выйти замуж и вести добропорядочную жизнь. ↩︎
- Безумные пчелы и дикие бабочки (狂蜂浪蝶, kuángfēng-làngdié) — образное выражение, описывающее назойливых и легкомысленных поклонников, преследующих красивую женщину. ↩︎
- журавль среди кур (鹤立鸡群, hè lì jī qún) — образное выражение, описывающее человека, который заметно выделяется своими талантами или внешностью среди окружающих. ↩︎
- новобрачный на нынешнюю ночь (入幕之宾, rù mù zhī bīn) — букв. «гость за занавесом»; эвфемизм для обозначения мужчины, допущенного в покои женщины для любовной связи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
