Поскольку Елюй Е принял предложение Е Ли и тайно наблюдал за кандидатами из числа знатных дочерей, Е Ли тут же выбросила это дело из головы и больше о нем не вспоминала. Как и ожидалось, спустя два дня, когда послы Бэйжуна прибыли в столицу за невестой, разнеслись вести о результатах отбора Елюй Е, в итоге хэцинь-гунчжу стала именно цзюньчжу Жунхуа. По статусу, возрасту и характеру цзюньчжу Жунхуа, очевидно, подходила больше всех. Хотя гунчжу Чжаожэнь в тот же день отправилась во дворец умолять императора о милости, неизвестно, что сказал ей Мо Цзинци, но, в конце концов, гунчжу Чжаожэнь вышла из дворца совершенно подавленной и больше не проронила ни слова. Цзюньчжу Жунхуа едва не перевернула всю столицу вверх дном, и в ее глазах Е Ли, ставшая главной виновницей ее выдачи за иноземца, определенно не заслуживала прощения. К сожалению, особняк Динго-вана охранялся настолько строго, что в него нельзя было попасть просто по желанию, а Е Ли в это время уже беззаботно отдыхала в загородном поместье Да-чжан гунчжу Сифу за чертой города.
Хотя Да-чжан гунчжу Сифу было уже за семьдесят, возможно, благодаря повседневному уходу за собой и, что важнее, превосходному самообладанию, она все еще была полна сил и бодрости. Она ничуть не изменилась с их последней встречи год назад и, увидев пришедших вместе Е Ли и Мо Сюяо, так и расцвела в улыбке. Радушие Да-чжан гунчжу заставило Е Ли и Мо Сюяо почувствовать укоры совести, за этот год с лишним, сначала из-за состояния здоровья Мо Сюяо, а затем из-за долгого отсутствия Е Ли, они ни разу не выбирались за город, чтобы навестить Да-чжан гунчжу. Старая госпожа же, напротив, на каждый праздник не забывала присылать людей с подарками. Пусть это и не были дорогие вещи, в них заключались ее искренние чувства и забота.
Да-чжан гунчжу усадила Е Ли рядом с собой, а стоявшего в стороне Мо Сюяо выставила вон, сказав, что хочет поговорить с Е Ли по душам. Мо Сюяо ничего не оставалось, кроме как с горькой усмешкой развернуться и уйти.
Увидев, что Мо Сюяо ушел, Да-чжан гунчжу взяла Е Ли за руку и, прищурившись, с улыбкой посмотрела на нее. Е Ли внезапно стало неловко, взгляд Да-чжан гунчжу почему-то заставлял ее сердце замирать.
— Императорская тётушка…
Да-чжан гунчжу ласково посмотрела на нее и улыбнулась.
— Я вижу, ты, девочка, заметно похудела по сравнению с прошлым годом. Этот сорванец Сюяо совсем не умеет беречь жену, как он мог позволить тебе, хрупкой девушке, проделать столь долгий путь на Южные рубежи?
Е Ли опустила голову, чувствуя легкое смущение. Ведь это она сама настояла на поездке. Однако пусть этот черный котел1 все же несет на себе Мо Сюяо. Да-чжан гунчжу посмотрела на нее и с удовлетворением кивнула.
— Я слышала о твоих делах в Наньчжао и в Юнчжоу, все же Дажэнь Сюй прекрасно воспитал детей. В этот раз в Юнлине все обошлось благодаря тебе, а Цзинли и правда слишком много себе позволял. Я стара, мне уже не управиться с ними, но, раз ты помогаешь Сюяо, ему будет гораздо легче. Мужчины в роду Динго-вана с рождения несут на плечах тяжелое бремя, а Сюяо пришлось труднее всех. К счастью, теперь у него есть ты.
Е Ли тихо ответила.
— Я лишь делала то, что должна.
Да-чжан гунчжу покачала головой.
— Не говоря о столичных сяоцзе, даже среди прежних Динго-ванфэй никто не справлялся лучше тебя. Однако…
Е Ли в замешательстве посмотрела на Да-чжан гунчжу, та с улыбкой продолжила.
— Сюяо уже не мальчик, не пора ли вам обоим задуматься о наследниках для дома Динго-вана? Сейчас среди всех столичных ван-фу только в особняке Дин-вана еще нет детей.
Услышав это, Е Ли тут же залилась густым румянцем. Она в растерянности смотрела на Да-чжан гунчжу, в чьих глазах читалась надежда, и долго не могла вымолвить ни слова. Да-чжан гунчжу с легкой насмешкой улыбнулась.
— Глупая девочка, рождение детей дело обычное, вы в браке уже больше года, чего же стесняться?
В душе Е Ли чувствовала безмерное смущение. Неужели она так долго прожила в этой эпохе, что ее мысли стали настолько консервативными? Но, что касается детей… она действительно об этом не думала. Во-первых, ее нынешнему телу не было и шестнадцати лет, а во-вторых, нынешняя обстановка совершенно не располагала к материнству. Но, она не могла прямо сказать Да-чжан гунчжу, что не хочет заводить детей, поэтому ей пришлось отвечать уклончиво, надеясь поскорее сменить тему. Да-чжан гунчжу списала все на ее застенчивость, дала пару наставлений и оставила этот вопрос. Однако, втайне она решила напомнить об этом Мо Сюяо при удобном случае. Заметив, что Да-чжан гунчжу больше не спрашивает о сокровенном, Е Ли мысленно облегченно вздохнула и поспешно перевела разговор на столичные новости.
Мо Сюяо прожил с Е Ли всего два дня и вернулся в столицу, туда уже прибыли все послы Бэйжуна, и он, как ванъе, полностью отвечающий за это бракосочетание, не мог избегать встреч. Е Ли, помимо того, что каждый день проводила время в беседах с Да-чжан гунчжу, все остальное время проводила в глубокой долине под обрывом горы Гуйюнь. Хотя Да-чжан гунчжу знала, что Е Ли ежедневно уходит, она ни о чем не спрашивала. Под таким прикрытием действия Е Ли стали еще свободнее.
Прошло почти полмесяца, и когда Е Ли снова появилась под обрывом и увидела, как отборные бойцы обливаются потом на учебном поле, она удовлетворенно кивнула. То, что они достигли таких результатов меньше чем за месяц, уже было весьма недурно. Жаль только, что время поджимало, иначе им следовало бы пройти как минимум два месяца физической подготовки, прежде чем приступать к остальному. Покрытые пылью, потные и грязные воины, завидев снова появившегося, неизменно улыбающегося Чу-гунцзы, в сердцах обливались холодным потом. Они не знали, кто такой этот Чу-гунцзы, но статус Цинь Фэна был им хорошо известен. Раз Цинь Фэн служил личным стражем, положение этого Чу-гунцзы определенно было выдающимся. Но, это было не главное, главное заключалось в том, что они видели Чу-гунцзы всего дважды, но каждый раз оставлял неизгладимое впечатление. При первой встрече этот гунцзы безжалостно раздавил их уверенность в себе, а затем с улыбкой наблюдал, как все они без сил распластались на земле. Во время второй встречи Чу-гунцзы своим мастерством подчинил их себе и оставил задание, из-за которого они последние полмесяца выматывались до полусмерти. Что же Чу-гунцзы принесет на этот раз?
— Друзья, хотя мы не виделись полмесяца, Цинь Фэн докладывал мне о ходе ваших тренировок. Я очень доволен. Особенно тем… что вы, первые ученики, принявшие этот вызов, не потеряли ни одного человека. Однако до этого была лишь базовая физическая подготовка, и отсутствие отставших лишь доказывает, что у вас неплохие данные и потенциал. С сегодняшнего дня вы начнете более детальное обучение. Разумеется, прежние физические упражнения будут продолжаться ежедневно.
Воины невольно взвыли в душе, это значило, что им придется выкраивать время для изучения нового из, и без того изнурительного, графика.
Очевидно, тренировки последних недель принесли плоды, по крайней мере, дисциплина у этих солдат, прибывших из разных отрядов, теперь была на высоте. Даже если в душе они сетовали на судьбу, внешне продолжали стоять прямо и неподвижно. Е Ли, довольная, отметила это про себя и произнесла.
— Те, чьи имена я назову, выходите вперед.
Она опустила взгляд и, открыв свиток в руках, зачитала семь или восемь имен. Названные люди один за другим вышли и встали в отдельный ряд. Без исключения все они были теми, кто обладал особыми навыками и был сравнительно образован. Е Ли взглянула на людей, отобранных Цинь Фэном, и скомандовала.
— Ждите меня на тренировочной площадке в десяти ли к юго-востоку.
Несколько особо отобранных воинов заколебались, и один из них, выйдя вперед, спросил.
— Чу-гунцзы, позвольте узнать, что мы будем делать? Почему мы не тренируемся вместе со всеми?
Е Ли улыбнулась.
— Потому что я считаю, что вам нужны иные тренировки. Конечно… мне следовало бы сперва спросить ваше мнение. Боитесь смерти?
Воины мгновенно почувствовали себя оскорбленными и гневно уставились на Е Ли.
— Тот, кто боится смерти, не принадлежит к Армии семьи Мо!
— Только трусы боятся смерти!
— Мы не боимся смерти, но хотим знать, что именно нам предстоит делать! Мы, по крайней мере, не хотим умирать, не понимая, за что.
__________________________________
- нести на себе черный котел (背黑锅, bēi hēiguō) — переносное обозначение несправедливого обвинения или ответственности за чужую вину. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
