Как только прозвучали эти слова, все взгляды в кабинете пали на Е Ли. Е Ли, опустив голову, отхлебнула немного светлого чая и, глядя на светлеющее за окном небо, с легкой улыбкой произнесла.
— Разумеется, они тоже люди из особняка Дин-вана. А, что это за люди… пока я не могу вам сказать, но верю, что вскоре Ванъе лично сообщит вам об этом.
Чжан Цилань с некоторым волнением спросил.
— Ванъе тоже знает об этих людях?
Е Ли удивленно приподняла брови и усмехнулась.
— Ванъе истинный хозяин дома Динго-вана. Разве может быть что-то в людях, делах или вещах, подвластных Дин ван-фу, о чем бы Ванъе не ведал?
Чжан Цилань, очевидно, осознал свою оплошность и открыто рассмеялся.
— Прошу прощения у Ванфэй. Этот подчиненный хотел сказать… раз уж Ванъе известно об этом отряде, то не сможет ли этот подчиненный в будущем просить Ванъе выделить такую группу людей для Армии семьи Мо? С их участием любое дело, несомненно, пойдет куда быстрее.
Е Ли слегка изогнула брови, глядя на охваченное восторгом и ликованием лицо Чжан Циланя. Не ожидала она, что Чжан Цилань, который с виду казался воином, чье сердце прямо, а уста быстры1, окажется столь проницателен в отношении дел ратных и качеств солдат. Е Ли не стала портить ему настроение и спокойно ответила.
— Когда Ванъе вернется, генерал Чжан сможет обсудить это с ним.
С присоединением Фэн Чжияо, мастера дознаний, допрос этой группы убийц продвигался крайне стремительно. Разумеется, это было связано и с тем, что в этот раз схватили великое множество людей, чье происхождение напоминало пять цветов и восемь врат2. Утром третьего дня после смуты в поместье Дин-вана на столе Е Ли появилась пухлая папка с записями. Стоило наугад раскрыть ее и заглянуть внутрь, как содержимое могло повергнуть любого в изумление. В покушении участвовали силы из Великого Чу, Силина, Бэйжуна и Наньчжао. Закончив чтение, Е Ли не смогла сдержать горькой усмешки. За столько лет особняк Динго-вана и впрямь превратился в мишень для множества стрел3 люди во всей Поднебесной только и мечтали о том, как бы разделаться с ним и только тогда почувствовать облегчение. Впрочем, после случившегося вряд ли многие посмеют и дальше строить козни против особняка Динго-вана. Е Ли повернула голову к окну, в саду под ярким солнечным светом сотни цветов состязались в красоте. Хотя прошло всего два коротких дня, от кровавых и ужасающих сцен недавнего прошлого не осталось и следа.
— Докладываю Ванфэй, Му Цинцан желает видеть Ванфэй.
Е Ли отложила бумаги и, вскинув брови, усмехнулась.
— Не прошло и трех дней, а он уже не выдержал?
Цинь Фэн, нахмурившись, ответил.
— С того момента, как мы схватили Му Цинцана, он пребывает в некотором унынии. Подчиненные в точности следовали приказу Ванфэй и не применяли к нему пыток. Он сам решил встретиться с Ванфэй, пока он вас не увидит, ничего говорить не желает.
Е Ли махнула рукой и улыбнулась.
— Пытать такого человека, как Му Цинцан, бесполезно. Напротив, это может лишь разжечь в его сердце ненависть и волю к сопротивлению. Иди, приведи его.
Цинь Фэн с сомнением произнес.
— Ванфэй, приводить его в кабинет, не будет ли это…
— Ничего страшного, он уже не сможет поднять волну. Иди.
Вскоре Му Цинцана ввели в кабинет. Всего за три дня он превратился из того грозного убийцы в черном, от которого веяло убийственной аурой, в изможденного пленника у подножия крыльца4 с растрепанными волосами. В его глазах, смотревших на Е Ли, не осталось ни капли жизни или блеска. Е Ли мысленно вздохнула, Му Цинцан действительно постарел.
— Ступай, — велела Е Ли Цинь Фэну, стоявшему подле Му Цинцана.
Цинь Фэн полоснул Му Цинцана острым, как нож, взглядом и молча вышел. В кабинете воцарилась тишина. Спустя долгое время послышался голос Му Цинцана.
— Не думал я, что эти люди из особняка Динго-вана действительно добровольно подчинятся приказам девы, которой нет и двадцати.
Е Ли безучастно ответила.
— Будь мне хоть десять, хоть десятки лет, господин Му должен признать мой иной статус, я Дин-ванфэй. Одного этого достаточно, чтобы они повиновались моим велениям.
Му Цинцан покачал головой.
— Динго-ванфэй… Динго-ванфэй, способная командовать Хэйюньци и Армией семьи Мо, большая редкость даже в истории Великого Чу.
Е Ли, поджав губы, улыбнулась.
— Господин Му превозносит меня сверх меры.
— Что вы хотите знать? — прямо спросил Му Цинцан.
Е Ли тоже не стала церемониться и задала встречный вопрос.
— А, что желает получить господин Му?
Му Цинцан с безразличным видом долго молчал, прежде чем спросить.
— Полагаю, Ванфэй уже известна личность этого ничтожного?
Е Ли с улыбкой смотрела на мужчину, которому явно было не больше сорока, но чье лицо уже бороздили следы тяжких жизненных испытаний. Она не стала ни подтверждать, ни отрицать его слова. Му Цинцан, не придав этому значения, спросил сам себя.
— Осведомлялся ли кто-нибудь у Ванфэй об этом ничтожном в эти дни?
Е Ли опустила веки и легко улыбнулась.
— Господин Му, от кого вы ждете новостей? После того, как вы совершили такое дерзкое деяние, как ночное проникновение в особняк Дин-вана ради покушения на Дин-ванфэй, неужели вы думаете, что в столице Чу найдется хоть кто-то, кто осмелится поддерживать с вами связь? Скажу даже больше, в нынешнее время даже Император не решится признать, что имеет к вам какое-то отношение.
Лицо Му Цинцана помрачнело, он взглянул на Е Ли и произнес.
— Должно быть, Ванфэй уже узнала, кто я такой?
Е Ли улыбнулась, храня молчание. В глазах Му Цинцана прибавилось уверенности.
— Как и подобает Дин-ванфэй. Я восхищен.
Е Ли покачала головой.
— Нет, я ничего не знаю. Я лишь желаю, чтобы особняк Динго-вана и моя семья пребывали в покое и безопасности. Так чего же хочет господин Му?
Взгляд Му Цинцана стал пустым и растерянным, он прошептал:
— Чего я хочу…
Е Ли, глядя на свои руки, лежащие на столе, тихо проговорила.
— Раз уж господин Му пожелал видеть эту Ванфэй, значит, у него есть нечто, что он хотел бы предложить для сделки. А, значит… есть и то, чего господин Му желает.
Му Цинцан долго молчал, а затем поднял голову и посмотрел на Е Ли.
— Ванфэй, вероятно, досконально известно о моем происхождении. Я лишь хочу знать… кем я на самом деле являюсь в их глазах!
Е Ли с некоторым состраданием посмотрела на него и спокойно произнесла.
— Господин Му, к чему это? Если бы вы захотели отстраниться от всех этих дел, это не было бы невозможным. С вашими талантами, стоит лишь покинуть людей и дела столицы Чу, и для вас настанет время, когда небо высоко, а птицы вольны летать5.
В глубине глаз Му Цинцана промелькнули тень и печаль, он покачал головой.
— Если бы я хотел уйти, я и сам мог бы это сделать. Разве не так?
— Господин решился? — уточнила Е Ли.
Му Цинцан решительно кивнул. Е Ли слегка склонила голову.
— Раз так, господин Му, позвольте же этой Ванфэй сначала увидеть, какими козырями вы располагаете.
Му Цинцан ответил.
— Ванфэй непременно останется довольна.
__________________________________
- сердце прямо, а уста быстры (心直口快, xīn zhí kǒu kuài) — обр. в знач.: прямодушный, откровенный человек. ↩︎
- пять цветов и восемь врат (五花八门, wǔ huā bā mén) — обр. в знач.: разнообразный, всевозможный. ↩︎
- мишень для множества стрел (众矢之的, zhòng шǐ zhī dì) — обр. в знач.: объект всеобщих нападок. ↩︎
- пленник у подножия крыльца (阶下之囚, jiē xià zhī qiú) — обр. в знач.: узник, военнопленный. ↩︎
- небо высоко, а птицы вольны летать (天高任鸟飞, tiān gāo rèn niǎo fēi) — обр. в знач.: иметь широкий простор для проявления своих способностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
