На помосте два человека, чья сноровка была одинаково высокой, сошлись в схватке, которую трудно было разделить. Трёхфутовый синий клинок1 в руке Е Ли, подобно ядовитой змее, раз за разом устремлялся к уязвимым точкам Чэнь Юня. Тот тоже не желал уступать, он вращал длинное копьё так, что ни капли воды не просочится2. На какое-то время они оба застыли в шатком равновесии. Е Ли взглянула на застывшее в сосредоточенности лицо молодого командира, слегка улыбнулась, и её длинный меч внезапно превратился в холодную радугу, летящую прямо в лицо Чэнь Юню. Тот поспешно взмахнул копьём, чтобы отразить удар, но увидел, как меч, изначально метивший в него, на полпути изменил направление и скользнул вдоль древка копья вверх. Чэнь Юнь лишь на мгновение опешил, как почувствовал холод у шеи, остриё меча Е Ли уже упиралось ему в горло, а её вторая рука крепко сжимала его копьё.
Е Ли приподняла бровь и с улыбкой спросила.
— Сяовэй Чэнь?
Чэнь Юнь опустил копьё и, глубоко поклонившись, произнёс.
— Ванфэй владеет мечом в совершенстве, подчинённый признаёт поражение.
Е Ли не стала его смущать, убрала меч и небрежно бросила его стоявшему у края помоста Чжо Цзиню. Повернувшись к военачальникам под помостом, она с улыбкой спросила.
— Есть ли ещё кто-то из генералов, кто не согласен? Не желаете ли подняться и попробовать?
Командиры переглянулись, и на помост запрыгнул коренастый мужчина средних лет с парными цзянями в руках. Сложив ладони в приветствии, он сказал.
— Подчинённый Лу Фэн, пяньцзянь округа Чичжоу армии семьи Мо, просит Дин-ванфэй преподать ему урок.
Е Ли слегка кивнула и отступила на два шага. Этот цзянцзюнь Лу отличался от поджарого и ловкого Чэнь Юня, с первого взгляда было ясно, что перед ней противник, полагающийся на грубую силу. Одна его пара цзяней весила не меньше нескольких десятков цзиней, и получить удар таким оружием было бы крайне неприятно. Е Ли не любила неоправданно бахвалиться, поэтому сразу обнажила кинжал, которым владела лучше всего. Лу Фэн с некоторым удивлением посмотрел на сверкающее в её руке лезвие и спросил.
— Это и есть оружие Ванфэй?
Е Ли кивнула.
— Лу-цзянцзюнь, прошу.
— Тогда этот подчинённый позволит себе дерзость. Ванфэй, берегитесь, — сказав это, Лу Фэн обрушил один из цзяней на Е Ли с мощью ветра и грома.
Е Ли стремительно уклонилась, её кинжал холодно поблёскивал в лучах утреннего солнца. Люди под помостом ясно заметили, когда в руках Е Ли появлялся кинжал, она становилась куда опаснее, чем с длинным мечом. Несколько раз её клинок опасно проносился мимо жизненно важных точек Лу Фэна. Если бы Лу Фэн не обладал воистину безграничной силой и каждый его выпад не нёс в себе мощи, которой трудно противостоять, заставляя её избегать прямого столкновения, он бы уже давно пал под ударами этого маленького кинжала. Е Ли прекрасно понимала сильные и слабые стороны Лу Фэна, поэтому не вступала с ним в открытое противоборство. Пользуясь преимуществом в ловкости, она изматывала его и выжидала удобный момент. Хотя ей не удавалось ранить противника, она заставила его не на шутку разволноваться. В очередной раз Лу Фэн вскинул оба цзяня, чтобы одновременно обрушить их на Е Ли. Она скользнула в сторону, нанесла удар ногой в прыжке, а затем, коснувшись левой рукой земли, правой направила кинжал под левое плечо Лу Фэна. Увидев это, Лу Фэн поспешно взмахнул правым цзянем, чтобы отбить атаку, но Е Ли в мгновение ока уже оказалась у него за спиной.
— Лу-цзянцзюнь…
Лу Фэн застыл. Холодное лезвие упиралось ему прямо в позвоночник. Прошедший через множество сражений Лу Фэн повидал немало ран и прекрасно понимал, если бы этот удар Е Ли пришёлся в цель, у него не осталось бы иного пути, кроме пожизненного паралича. Опустив цзяни, Лу Фэн обернулся и почтительно поклонился.
— Благодарю Ванфэй за проявленное милосердие. Этот подчинённый признаёт поражение.
Е Ли улыбнулась.
— Лу-цзянцзюнь обладает силой, способной противостоять тысяче цзюней3, и незаурядным мастерством. Я тоже искренне восхищена.
Под помостом на мгновение воцарилась тишина, а затем раздались громогласные аплодисменты. Присутствующие воины один за другим начали выкрикивать одобрения. После двух побед подряд военачальники были окончательно покорены мастерством Е Ли, и никто больше не решился бросать вызов. К тому же она уже провела два боя, и выходить против неё сейчас было бы недостойно, это лишь создало бы мужчинам славу тех, кто берет женщину измором.
Когда Е Ли спустилась с помоста, все поспешили ей навстречу. Люй Цзинсянь, сложив руки, с улыбкой произнёс.
— Сегодняшнее выступление Ванфэй заставило нас склониться так, что пять точек коснулись земли4. Мы, грубые люди, не знающие правил, осмелились задеть Ванфэй, и надеемся, вы не станете нас винить.
Е Ли рассмеялась.
— Люй-цзянцзюнь преувеличивает, такие мелочи не стоит принимать близко к сердцу. У меня ещё есть дела в городе, так что прошу вас, Люй-цзянцзюнь, позаботиться о военном лагере.
Люй Цзинсянь поспешно ответил.
— Ванфэй может быть совершенно спокойна.
Е Ли кивнула и с многозначительной улыбкой взглянула на Юнь Тина.
— Сяовэй Юнь…
Юнь Тин потёр затылок и с горькой миной произнёс.
— Ванфэй, подчинённый осознал свою ошибку.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— Величайшее благо суметь исправить осознанную ошибку. Читал ли ты книги в последнее время?
Вспомнив те дни, когда ванфэй только отправила его в армию семьи Мо, и гору книг в своей комнате, что была выше человеческого роста, Юнь Тин стал выглядеть ещё печальнее.
— Читал. Только что закончил «Военные стратегии».
Улыбка Е Ли стала ещё более ласковой и приветливой.
— Успехи неплохие. Как раз сейчас мне нужно несколько экземпляров «Военных стратегий» в качестве учебных пособий для солдат. Будь добр, сяовэй Юнь, перепиши для меня десять копий и передай их через три дня.
— Слушаюсь, Ванфэй, — глаза Юнь Тина остекленели, тело одеревенело, и он замер с отсутствующим видом, глядя вслед уходящей Е Ли.
— Брат, что с тобой? — Чэнь Юнь, видя его вид, словно тот лишился отца и матери5, похлопал его по плечу.
Юнь Тин молча посмотрел на него и побрёл прочь. «Если я ещё раз ввяжусь с тобой в драку, то буду свиньёй».
Чэнь Юнь в недоумении смотрел на его понурую спину, а затем растерянно перевёл взгляд на свои руки. Всего-то разок подрались, к чему такая мелочность? Фэн Чжияо подошёл ближе, постучал веером по его плечу и усмехнулся.
— Не бери в голову, парень просто мучается мыслями о том, как ему переписывать книги. Сяовэй Чэнь, если тебе нечем заняться, можешь помочь ему написать пару страниц, гарантирую, после этого он станет твоим братом не на жизнь, а на смерть.
— Переписывать книги? — Лицо Чэнь Юня слегка перекосило.
Вспомнив, как в детстве отец и учитель заставляли его заниматься тем же самым, он поспешно покачал головой.
— Пожалуй, обойдусь. Пойду посмотрю, нет ли чего съестного, принесу сяовэй Юню подкрепиться, когда он устанет писать.
Что же касается помощи с переписыванием… Его почерк был таким, что его стыдно было показывать людям.
Когда они выезжали из города, то очень спешили, но на обратном пути торопиться было уже некуда. Группа Е Ли неспешно прогуливалась, попутно осматривая заставы и проверяя положение дел у простых людей. Хотя война была на пороге, жители Цзянся, казалось, пребывали в полном спокойствии. Они размеренно занимались своими делами, будто в их жизни ничего не изменилось. Даже несмотря на то, что только вчера здесь произошло кровопролитное сражение и город едва не пал. С самого утра люди выходили по делам, открывали лавки, и в их глазах не было и тени того страха или тревоги, что обычно приносит война.
Фэн Чжияо шёл рядом с Е Ли, обмахиваясь складным веером, и пояснял.
— Эти люди всем сердцем доверяют армии семьи Мо. Они верят, что пока здесь стоят наши воины, город никогда не падет, а их дома не будут захвачены врагом.
Е Ли тихо вздохнула, не зная, радоваться этому или тревожиться. Армия семьи Мо могла по праву гордиться тем, что сумела внушить народу такую уверенность. Но… когда все люди возлагают на них всё своё доверие вместе с ответственностью и целиком полагаются на них, какой же это тяжкий груз. Неудивительно, что сменявшие друг друга главы дома Динго-вана никогда не могли оставить службу и уйти на покой, ведь род Динго-вана и армия семьи Мо давно стали духовной и реальной опорой Великого Чу. Если однажды армия семьи Мо перестанет существовать, останется ли Великое Чу прежним?
Как только они подошли к воротам резиденции, их уже ждал цзянцзюнь Юань Пэй. Увидев возвращение Е Ли и остальных, он поспешил навстречу с докладом.
— Докладываю Ванфэй, посланник Силина просит аудиенции.
Е Ли слегка нахмурилась.
— Посланник Силина?
Юань Пэй серьезно кивнул.
— Только что послы Силина просили аудиенции за городскими воротами. Ваш подчиненный самовольно впустил их, и сейчас они ожидают во внешнем дворе, когда Ванфэй примет их.
Е Ли кивнула.
— Цзянцзюнь Юань, вы поступили правильно. Пойдемте встретимся с этими послами Силина. Те, кто в такое время осмеливается войти в Цзянся, наверняка личности незаурядные. Проводите их в кабинет.
— Слушаюсь.
Е Ли переоделась и вернулась в кабинет. Вскоре цзянцзюнь Юань Пэй вошел вместе с послами Силина. Возглавлял их, ничем не примечательный, мужчина средних лет, за ним следовали один офицер и трое слуг. Все пятеро были облачены в простые одежды из холста и не имели при себе ни мечей, ни сабель. Вид у них был весьма уверенный, они нисколько не страшились ступать по городу, находящемуся под контролем армии семьи Мо.
Мужчина средних лет посмотрел на Е Ли, шагнул вперед и, сложив руки в приветствии, произнес.
— Мо Фэй, кэцин при дворе Чжэньнань-вана Силина, приветствует Дин-ванфэй Восточного Чу.
— Господин Мо, прошу, поднимитесь, — Е Ли слегка повела рукой и с улыбкой спросила. — С каким делом господин Мо прибыл к нам в этот раз?
Мо Фэй обвел взглядом присутствующих в комнате и с улыбкой сказал.
— У Чжэньнань-вана действительно есть несколько небольших вопросов, которые он хотел бы обсудить с Ванфэй. Только вот… позволено ли мне будет поговорить с Ванфэй наедине?
Е Ли усмехнулась.
— Это не невозможно, а излишне. Эта Ванфэй сейчас является временным главнокомандующим армии семьи Мо, и частная беседа с послом вражеской армии не подобает ни обстоятельствам, ни здравому смыслу. К тому же, нет дел, которые нельзя было бы открыть другим, так что если у господина Мо есть вопросы, лучше высказать их прямо здесь.
Стоявший в стороне Чжо Цзин холодно усмехнулся.
— Поговорить наедине? Кто знает, не ищете ли вы удобного случая, чтобы совершить покушение на нашу Ванфэй?
Фэн Чжияо лениво улыбнулся.
— Боюсь, для покушения на Ванфэй у них не хватит умения, однако нельзя оставлять без внимания осторожность по отношению к людям6.
Лицо Мо Фэя потемнело, он явно хотел вспыхнуть от гнева, но быстро сдержался. Подняв голову, он обратился к Е Ли.
— Раз Ванфэй так говорит, я не стану настаивать. Полагаю, все присутствующие здесь, доверенные лица Ванфэй и дома Динго-вана?
Е Ли безразлично кивнула. Мо Фэй продолжил.
— У нашего Ванъе есть письмо для Ванфэй. Прошу вас, ознакомьтесь.
Сказав это, он вынул из рукава письмо и преподнес его. Чжо Цзин вышел вперед, взял послание и, тщательно проверив его, чтобы убедиться в отсутствии опасности, передал Е Ли. Е Ли развернула бумагу и бегло просмотрела строки. Она вскинула взгляд на Мо Фэя, который стоял в зале с невозмутимым и непринужденным видом, едва заметно улыбнулась и снова опустила голову, продолжая чтение. Лишь спустя довольно долгое время она подняла глаза, медленно сложила письмо, вложила его обратно в конверт и стала спокойно разглядывать Мо Фэя.
Мо Фэй с улыбкой спросил.
— Ванфэй, что вы думаете о предложении нашего Ванъе?
— Что я думаю? — Е Ли рассмеялась, не сводя с него пристального взгляда, она неторопливо произнесла. — Люди! Схватить этого человека и отрубить ему голову!
___________________________
- трёхфутовый синий клинок (三尺青锋, sān chǐ qīng fēng) — поэтическое обозначение острого меча. ↩︎
- так, что ни капли воды не просочится (滴水不漏, dī shuǐ bù lòu) — идиома о безупречной и плотной защите. ↩︎
- цзюнь (钧, jūn) — древняя мера веса, равная примерно 15 кг. ↩︎
- склониться так, что пять частей тела коснутся земли (五体投地, wǔ tǐ tóu dì) — идиома, означающая высшую степень почтения или восхищения. ↩︎
- словно лишиться отца и матери (如丧考妣, rú sàng kǎo bǐ) — идиома, описывающая крайне подавленный и скорбный вид. ↩︎
- нельзя оставлять без внимания осторожность по отношению к людям (防人之心不可无, fáng rén zhī xīn bù kě wú) — часть пословицы, означающая, что не стоит слепо доверять окружающим и всегда нужно быть начеку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
