После ухода Дин Дачуя Чу Чжао не отрываясь изучала тетради. Она знала имена чиновников, присутствовавших на пиру у тайфу, так как ежедневно видела их на аудиенциях и в докладах, но никогда не вникала в подробности их жизни.
Откуда они родом, кто их домочадцы, где именно в столице они живут.
И уж тем более она не знала, какие связи их объединяют: были ли они соучениками, состоят ли в родстве или приходятся друг другу соседями.
Чу Чжао видела в записях, что двое из вчерашних гостей жили бок о бок, ещё двое во время тостов предавались воспоминаниям об общем учителе, а двое других, сидя друг против друга, обменивались холодными усмешками и колкостями. По всей видимости, между ними пробежала чёрная кошка из-за несостоявшегося брака их детей.
Дин Дачуй собирал сведения в спешке, информация не была исчерпывающей, но даже этого хватало, чтобы составить представление о чиновниках.
Там даже упоминалось, что один из них держит дома несколько десятков псов.
У этого с виду утончённого и сдержанного мужа оказались весьма своеобразные пристрастия.
Слежка и впрямь была мощным оружием. Она позволяла Чу Чжао узнать тех, кто составлял императорский двор, не позволяя тайфу закрывать ладонью всё небо.
Ей не хотелось так думать о Дэн И, но происшествие с Лян Цяном заставило её не на шутку встревожиться.
В той жизни Дэн И был Великим наставником Сяо Сюня.
В этой жизни Дэн И поначалу тоже выбрал Сяо Сюня, и лишь благодаря тому, что она успела первой и с помощью Сяо Юя открыла дворцовые врата, всё изменилось.
Кто знает, не решит ли Дэн И внезапно распахнуть эти врата перед Сяо Сюнем.
Чу Чжао крепко сжала тетрадь в руках. Дело было не в том, что её задевало прошлое Дэн И, и не в недоверии к нему. Она просто хотела быть готовой на случай новых разногласий с ним, чтобы не оказаться в такой же растерянности, как в этот раз.
Да, только ради этого.
— Цзецзе.
Раздался голос Сяо Юя.
Чу Чжао пришла в себя и увидела Сяо Юя, который стоял неподалёку и с некоторой тревогой смотрел на неё.
— А-Юй, занятия закончились? — поспешно улыбнулась Чу Чжао.
Сяо Юй кивнул:
— Я видел, что цзецзе занята… я не помешал тебе?
Чу Чжао хотела было поманить его к себе, но бросила взгляд на рассыпанные по столу тетради с чужими постыдными тайнами.
— А-Юй просидел за уроками полдня, — она поднялась и направилась к нему. — Я тоже потрудилась на славу. Пойдём на плац, постреляем из лука.
Сяо Юй радостно кивнул:
— Хорошо.
Он ни единым взглядом не удостоил то, что лежало на столе.
Начало лета радовало душу, сумерки дышали негой, и вечерние пиршества уже были в самом разгаре.
Вино лилось рекой, яства сменяли друг друга, раздавалось мелодичное пение и музыка танцовщиц. Из лучшего покоя Терема Ляньчилоу открывался вид на раскинувшийся внизу пруд.
Лотосы ещё не зацвели, водную гладь украшали лишь изумрудные листья, но и это зрелище услаждало взор.
Лян Цян сидел у окна, задумчиво глядя на воду, пока кто-то из молодых гунцзы не положил ему руку на плечо.
— А-Цян, на что ты смотришь? — после нескольких чарок в глазах гунцзы уже плескался хмель, и он уставился наружу вслед за Лян Цяном.
Лян Цян улыбнулся:
— На пруд смотрю. Давно я не видел такой красивой воды.
В округе Юньчжун, даже если и находился какой-нибудь пруд, у сосланного на каторжные работы гунцзы не было ни настроения, ни возможности им любоваться, подумал молодой человек. Впрочем, в час веселья не стоило бередить старые раны, поэтому он похлопал Лян Цяна по плечу и рассмеялся:
— А-Цян всегда любил эту воду. Помнится, тогда ты прыгнул прямо в пруд, из-за чего хозяин выставил нас всех из трактира.
Эти слова вызвали смех у всех присутствующих в комнате гунцзы. Лян Цян тоже рассмеялся, вспоминая беззаботное и бесшабашное время юности.
— А-Цян, прыгай сейчас! — крикнул кто-то. — Хозяин точно не посмеет нас выставить.
Остальные тут же подхватили: «И то верно, А-Цян теперь генерал манёвренного отряда!» «Генерал, удостоенный аудиенции у императора!» «Почётный гость тайфу!»
Даже прислуживавшие в покое слуги, вносившие вино и блюда, расплылись в улыбках.
— Если у генерала Ляна появится такое изящное желание, мы подготовим для вас чистую одежду, — сказали они.
Слушая хор лестных слов, Лян Цян не стал прыгать в пруд, чтобы смыть с себя дорожную пыль и грязь прошлых лет, но и не стал отвергать чужую лесть. Он поднял кубок.
— Ну же, давайте по справедливости. Негоже мне одному наслаждаться. Посмотрим, кто первым не выдержит хмеля — того и отправим в пруд.
В покое стало ещё шумнее. Гости наперебой потчевали друг друга вином, которое подносили без конца. Лян Цян и сам не знал, сколько выпил. Он казался себе то мертвецки пьяным, то совершенно трезвым. Казалось, он вернулся в те дни, когда был юн и удачлив, но нынешнее возвышение и чины приносили куда большее удовлетворение. Он то заливался смехом, то не чувствовал ровным счётом ничего.
Шум и веселье в этом покое крутились вокруг него, но, сидя здесь, он ощущал себя сторонним наблюдателем. Он поднялся и, пошатываясь, направился к выходу.
— А-Цян, ты куда?
— В уборную? Пусть тебя проводят. Нет, я сам сопровожу гунцзы А-Цяна!
Из комнаты доносились беспорядочные выкрики, но Лян Цян, не обращая на них внимания, вышел за дверь.
Снаружи застыли с десяток воинов. Их холодный и суровый вид превращал это место в совершенно иной мир.
Вслед за Лян Цяном из дверей, пошатываясь, вывалились несколько гунцзы.
— А-Цян, мы составим тебе компанию… — начали они, но, наткнувшись на ледяные взгляды стражей, осеклись и принуждённо хохотнули. — А-Цян теперь генерал, у него столько охраны, наши услуги ему ни к чему.
Лян Цян улыбнулся им и небрежно кивнул:
— Ступайте, пейте вино, не нужно за мной ходить.
Гунцзы смотрели, как Лян Цян неспешно удаляется в сопровождении одного из воинов.
— А-Цян и впрямь стал другим.
— Он ведь стольких людей убил… Заметили? Даже когда он улыбается, становится не по себе.
— Я всё решил: попрошу отца удвоить подношения для рода Лян.
Они принялись перешёптываться, глядя вслед Лян Цяну, пока тот не скрылся за поворотом коридора. Снова посмотрев на застывших у дверей стражей, они почувствовали, как от тех веет запахом крови, и поспешили юркнуть обратно в комнату.
Лян Цян, однако, не дошёл до уборной. Свернув за угол, он остановился на открытой галерее и, опершись на перила, стал смотреть на пруд. Отсюда тоже открывался чудесный вид.
Воин стоял за его спиной неподвижно, словно изваяние, не задавая вопросов.
— Есть ли какие-то требования касательно даты моего возвращения? — внезапно спросил Лян Цян.
— Нет, — ответил воин. — На усмотрение генерала.
Лян Цян обернулся к нему:
— В эти дни я посетил множество пиров. Были те, кто меня выдвигал, были те, кто пытался переманить на свою сторону. Но с одним человеком я так и не встретился, и это весьма прискорбно. Могу ли я увидеться с ним?
Он полагал, что, прибыв в столицу, сможет встретиться с тем, кто стоит за его возвышением, но этот человек до сих пор не объявился.
Воин посмотрел на него и произнёс:
— Когда придёт время, вы встретитесь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
