В этом году в столице дождей было необычайно много, постоянно стояла удушливая жара.
Люди на улицах, прикрываясь зонтами и кутаясь в соломенные плащи, поспешно шагали по своим делам. Торговля в лавках замерла, и приказчики, сидя на корточках, наблюдали за дождём, наслаждаясь редким спокойствием шумного столичного рынка.
Один из приказчиков даже немного пожалел, что не обладает такой же учёностью, как книжники в чайной напротив, иначе он мог бы прочесть какое-нибудь стихотворение, чтобы выразить своё настроение.
Однако вскоре эта тишина была нарушена. Разбрызгивая воду копытами коней, стремительно промчался отряд запретной гвардии. Всадники были облачены в дождевики и широкополые шляпы-доули, но ни плотная ткань, ни потоки воды не могли скрыть поблескивающие на их одеждах узоры с питонами и висящие на поясах мечи-дао.
Лунъивэй.
Приказчик торопливо вскочил и, хотя находился внутри помещения, невольно отступил вглубь лавки.
Пусть ранее книжники из Цзинчжоу и воспевали Лунъивэй, но эти воины, способные появиться в любой момент и ворваться в дом любого высокопоставленного чиновника или вельможи, всё равно внушали людям страх.
Страх, смешанный с любопытством.
Когда отряд Лунъивэй промчался мимо, приказчик снова поспешно высунулся наружу, не обращая внимания на хлещущий в лицо дождь.
Кому на этот раз не повезло, кого собираются схватить?
Учёные мужи на втором этаже чайной напротив, что прежде заносили кисти для написания стихов, тоже замерли и столпились у окна, глядя на исчезающих в пелене дождя всадников Лунъивэй.
— Похоже, дело о летних паводках в Хучжоу явно не удастся спустить на тормозах, — сказал один из них.
— Раз заместитель министра финансов лично вступил в игру, кому теперь удастся спастись? — вздохнул другой книжник. — И зачем только заместитель министра Ду пошёл на это? Неужели он был недоволен предложенной ему долей? И решил утянуть всех за собой в могилу?
Шум, поднятый в императорском дворе одним из чиновников Академии Ханьлинь, взывавшим о справедливости для своего друга, ещё не утих, как заместитель министра финансов выступил вперёд. Он просил императрицу-няннян проверить приходно-расходные книги летних паводков в Хучжоу за прошлые годы, добавив, что лучше сделать это поскорее, пока записи не успели подделать или уничтожить. Это заявление повергло императорский двор в смятение.
Императрица-няннян прямо на месте приказала Лунъивэй окружить Министерство финансов. В то же время она объявила, что для удобства ведения дел из Управления городской стражи выделяется Управление императорской охраны, которое возьмёт Лунъивэй под своё начало. Были установлены и чины. Тот командир Дин стал командующим, а книжник из Ханьлинь Чжу Юн, хоть он ещё и не вернулся из Цзинчжоу, был переведён на должность заместителя командующего. В тот момент все были настолько потрясены поступком заместителя министра финансов и так пристально следили за министерством, что временно не придали значения созданию Гунвэйсы.
В конце концов, это были личные войска императрицы, и смена названия ничего не меняла.
В счетах быстро обнаружились нестыковки. Выделенные на борьбу с паводками в Хучжоу средства разворовывались на каждом уровне, сверху донизу, так что на деле оставались крохи. Поэтому дамбы и каналы, которые можно было отремонтировать один раз и надолго, приходилось чинить ежегодно. И чиновников всех рангов это вполне устраивало. Так они могли продолжать делить деньги.
Императрица пришла в ярость. Лунъивэй начали аресты, и первым схватили именно заместителя министра Ду.
Его поступок можно было назвать добровольной явкой с повинной: он не только поднял вопрос о счетах в императорском дворе, но и, не дожидаясь обыска, сам выдал тайную переписку с сообщниками.
Поскольку на руках были и улики, и показания, тайфу Дэн И мог лишь хранить молчание.
Чиновников Министерства финансов хватали одного за другим, и каждый выдавал следующего. Очевидно, что и Хучжоу не избежит этой участи. Новоиспечённый заместитель командующего Гунвэйсы Чжу Юн, не заезжая в столицу, уже отправился с отрядом Лунъивэй из Цзинчжоу прямиком в Хучжоу. Можно было представить, какой кровавый дождь и зловонный ветер1 там поднимется. Тюрьмы недавно созданного Гунвэйсы переполнились в мгновение ока.
Это событие потрясло всех гражданских и военных чинов двора.
Разумеется, их потрясло не само расхищение средств на усмирение вод. Из сумм, выделяемых казной, редко когда всё доходило до дела, а взяточничество было обычным явлением. Кто из чиновников мог поручиться, что он чист?
Их поразило то, какое безумие охватило заместителя министра Ду. Ведь он сам был замешан в этом деле. Зачем же ему понадобилось искать собственной смерти?
Кое-кто ходил в тюрьму расспросить заместителя министра Ду, но тот твёрдо стоял на своём: мол, он внезапно прозрел и раскаялся, желает стать честным человеком и готов понести кару за содеянное.
Послушать такие речи — если это не безумие, то что же ещё?
— Он не свихнулся, — тихо проговорила Чу Чжао. — Он пошёл ва-банк.
Поначалу она тоже не понимала этого поступка, но знала, что заместитель министра Ду сделал это вовсе не из преданности ей.
Чу Чжао перелистывала тетради, переданные Лунъивэй — это были записи тайной слежки за чиновниками.
— Однажды во время пира в доме Дэн И двое гостей обменялись колкостями из-за помолвки своих детей. Один из них был отцом Тянь Линя, столоначальника Министерства финансов, а другой — отцом заместителя министра Ду…
После этого Дин Дачуй провёл тщательное расследование и выяснил, что семья Тянь когда-то вела переговоры о браке с семьёй Ду: планировался союз между сыном Тянь Линя и младшей дочерью заместителя министра Ду. Однако молодой господин Тянь оказался никчёмным человеком, и заместитель министра Ду не дал согласия, чем сильно разозлил Тянь Линя.
В прошлом году, когда Ду-сяоцзе была на прогулке, её лошадь чего-то испугалась; девушка упала, сломала ногу и осталась хромой. Помолвка, что была заключена с другим домом, расстроилась.
— Это дело рук семьи Тянь? — спросила Чу Чжао.
Советник Инь ответил:
— Перед тем как лошадь Ду-сяоцзе понесла, она встречала сына Тянь Линя, но доказательств нет.
— Хотя Тянь Линь чином ниже заместителя министра Ду, — добавил Дин Дачуй, — род Тянь знатнее и влиятельнее рода Ду, к тому же Тянь Линь ближе к тайфу.
— Вероятно, Тянь Линь ещё и шантажировал заместителя министра Ду его причастностью к растратам, — сказал советник Инь, перелистывая записи. — Кучер семьи Ду говорит, что слышал, как Тянь Линь и заместитель министра Ду спорили у повозки, упоминая делёж денег. Они разошлись, крайне недовольные друг другом.
Таким образом, заместитель министра Ду видел, что жизнь его дочери разрушена, но из-за влияния семьи Тянь и собственных грехов не мог ни отомстить, ни избежать придирок Тянь Линя.
— Если бы он подал жалобу Дэн И, тот не стал бы по-настоящему наказывать Тянь Линя ради него, — усмехнулся советник Инь. — Тянь Линь подносил Дэн И куда больше денег, чем заместитель министра Ду. С чего бы тайфу оставлять семью Тянь из-за дел сердечных? Даже если бы Тянь Линя лишили должности, это не погубило бы его род, а заместитель министра Ду лишь навлёк бы на себя ещё более яростную месть…
А-Лэ, слушавшая всё это время, вдруг воскликнула:
— Значит, няннян, в глазах заместителя министра Ду вы — лучший наёмный громила.
Чу Чжао улыбнулась. Кем бы она ни была в его глазах, роль громилы её не смущала. Она бросила тетрадь на стол. Её не заботили помыслы заместителя министра Ду, её интересовало только само дело.
И она никак не могла оставить его без внимания.
— Заместитель министра Ду говорит в тюрьме, что сам он заслуживает смерти и даже большего, и лишь молит о возможности искупить вину делами, чтобы его семья не была втянута в это, — произнёс советник Инь.
Значит, он не безумен, он просто искал путь к спасению.
— Расследуйте всё, — приказала Чу Чжао. — Никого не оставлять. Сколько денег они проглотили — пусть выплюнут всё до единой монеты.
Мест, где не хватает средств, предостаточно.
Нужно решать проблему с паводками в Хучжоу, да и военные расходы пограничных округов огромны.
Когда Дин Дачуй и советник Инь откланялись, на императорский город уже опустились сумерки. Чу Чжао не стала ждать в покоях, пока Сяо Юй закончит уроки; она велела слугам подготовить ужин и принести его в передний дворец.
После дела Чжэн Ся Чу Чжао и Дэн И не виделись наедине уже два месяца.
Когда Чу Чжао пришла, она увидела, что во дворце Великого наставника пусто, там не толпились чиновники.
Она поняла, что Дэн И наверняка отослал всех прочь.
Запретная гвардия во внешнем дворе подчинялась Дэн И, так что о приходе императрицы ему доложили заранее.
— А я-то думала послушать, что люди говорят о деле с деньгами для Хучжоу, — прямо сказала Чу Чжао.
Дэн И, сидевший за столом, с полуулыбкой ответил:
— Люди боятся, что няннян их увидит и схватит как соучастников.
Прежде Дэн И часто подшучивал над ней подобным образом, но тогда его взгляд был мягким, а порой в нём таилась улыбка.
Сейчас же его глаза оставались холодными.
Чу Чжао на мгновение запнулась, затем произнесла:
— Если они не творили зла и не преступали закон, я их не трону.
Сказав это, она, не дожидаясь ответа Дэн И, прошла вперёд, села и тихо вздохнула.
— Тайфу, давайте на время оставим это дело. Мы просто поговорим.
Дэн И посмотрел на неё и усмехнулся:
— На самом деле, няннян, вы никогда не были человеком, склонным к простым разговорам.
- Кровавый дождь и зловонный ветер (血雨腥风, xuè yǔ xīng fēng) — образное описание обстановки террора, резни или ожесточённой политической борьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
