В сравнении с потрясениями при императорском дворе в столице, в округе Юньчжун тоже было неспокойно.
Чжун Чжанжун швырнул несколько донесений на стол, отчего верительные бирки в бамбуковом тубусе застучали друг о друга.
— Что за безумие творится на перевале Чанпингуань? — выругался он. — Не желают сражаться с Силианом, так что, руки зачесались? Решили биться со своими?
С этими словами он схватил висевший рядом поясной нож и направился к выходу.
— Я лично отправлюсь туда и составлю им компанию, чтобы они натешились вдоволь.
Стоявшие рядом заместители поспешили его остановить, наперебой уговаривая:
— Цзянцзюнь, смените гнев на милость.
— Мы уже отправили людей, чтобы взять ситуацию под контроль.
— Вам нельзя туда ехать, если вы вмешаетесь, дело примет совсем дурной оборот.
Успокоившись, Чжун Чжанжун холодно усмехнулся:
— Пусть Ма Лян с перевала Чанпингуань уходит в отставку. Если он не может совладать с собственными солдатами, то как он собирается воевать?
Ма Лян был главнокомандующим на перевале Чанпингуань.
— На самом деле это не его вина, — произнёс один из заместителей. — Беспорядки спровоцировал подчинённый ему военный управляющий конями.
— Императорский двор заменил военного управляющего конями Чанпингуаня, У Шилиу, — вполголоса добавил другой заместитель. — Этот У Шилиу — личность неприметная, особых заслуг не имеет, но вы же знаете, цзянцзюнь: он служил на перевале Чанпингуань ещё до того, как туда прибыл Ма Лян. Он провёл на этом месте полжизни, и теперь, когда его внезапно решили сместить, он, конечно, не желает подчиняться.
Лицо Чжун Чжанжуна потемнело.
— Чему это он не желает подчиняться? Неужели в этот раз заменяют только его одного? Даже нескольких генералов сняли с должностей без лишних разговоров.
С тех пор как в столице прошёл отчёт о службе, императорский двор начал перебрасывать гарнизонные войска из разных земель для усиления пограничной армии, одновременно проводя ротацию пограничных офицеров и командиров, отправляя их в тыл.
Новые присланные двором цзяньцзюни твердили, будто это делается ради блага командиров: война идёт уже более двух лет, офицеры неизбежно устали, так что перевод необходим для отдыха и восстановления сил.
— Замена нескольких генералов — дело пустяковое. Они могут забрать с собой личную стражу и заместителей, и на новом месте численность их войск ничуть не изменится. Хотя они могут упустить военные заслуги в пограничных сражениях, даже без этих наград их положение не пошатнётся, — рассуждал один из заместителей. — Но с такими людьми, как военные управляющие конями, всё иначе…
Большинство из них были подобны мелким чиновникам в округах и уездах: их корни ушли глубоко в землю, где они служили, там у них были пахотные поля и многочисленная родня.
Внезапная замена и перевод для них — всё равно что вырвать растение с корнем.
Как тут не поднять шум?
— К счастью, цзянцзюнь, вы подготовились заранее и предупредили Ма Ляна, — с горькой усмешкой сказал ещё один заместитель. — Если бы не это, то неизвестно, до каких бы масштабов разросся этот беспорядок.
— И о чём только думает императорский двор в такое время? — пожаловался другой. — Идёт война, к чему эти смены командиров?
Едва он договорил, снаружи раздался низкий мужской голос:
— Именно потому, что военные действия имеют первостепенное значение, нельзя позволять посредственностям удерживать власть.
Люди в комнате вздрогнули и обернулись. Во двор вошёл военачальник в красном одеянии — это был новый цзяньцзюнь, присланный императорским двором, чжунланцзян столичной гвардии Фу Чэн.
Говорили, что его прислал двор, но на деле за этим стоял Дэн И-тайфу.
Дэн И-тайфу правил страной, держа в руках императорскую печать, военную власть и хуфу, и именно он разослал близких ему офицеров столичных войск в качестве посланников и контролёров.
Взгляд Чжун Чжанжуна помрачнел. Посмотрев на дежурных стражников во дворе, он рявкнул:
— Почему не доложили о прибытии Фу-цзянцзюня? Выставили нас невежами, не встретившими гостя как полагается!
Дежурные воины выглядели раздосадованными и беспомощными, но прежде чем они успели оправдаться, цзяньцзюнь Фу сухо произнёс:
— Этот цзяньцзюнь прибыл по священному указу и воле императора. Я сам запретил им беспокоить Чжун-цзянцзюня, чтобы не пренебрегать своими обязанностями по надзору.
«Какой ещё надзор? Обычная слежка!» — подумал Чжун Чжанжун. Лицо его оставалось суровым, а голос звучал холодно:
— И что же Фу-цзянцзюнь высмотрел сегодня во время своего надзора?
Цзяньцзюнь Фу не обратил внимания на его тон. Он вошёл в комнату и положил на стол несколько свитков с военными реестрами.
— Военный управляющий конями перевала Чанпингуань У Шилиу подделывал реестры и расхищал солдатское жалованье, — сообщил он. — Я пришёл сказать Чжун-цзянцзюню, что его не нужно переводить в другое место. Его следует судить и наказать по всей строгости закона.
Чжун Чжанжун взял свитки, пролистал их и грязно выругался.
— Чжун-цзянцзюнь ведь не думает, что сейчас, в разгар войны, наказывать его неуместно? — с полуулыбкой осведомился цзяньцзюнь Фу.
Чжун Чжанжун твёрдо ответил:
— Фу-цзяньцзюнь излишне беспокоится. В армии награды и наказания всегда распределяются справедливо.
Цзяньцзюнь Фу кивнул:
— Тогда этот цзяньцзюнь спокоен. — Он усмехнулся. — Императрица возлагает на Чжун-цзянцзюня большие надежды, не стоит их обманывать.
«Это угроза? Угроза опорочить доброе имя императрицы из-за дел в пограничном округе?» — подумал Чжун Чжанжун и ледяным тоном произнёс:
— Даже если Фу-цзянцзюнь исполняет приказы Великого наставника, не стоит забывать о безграничной императорской милости.
Намекал ли он на то, что каким бы могущественным ни был Великий наставник, он всего лишь подданный? Улыбка исчезла с лица цзяньцзюня Фу, и он произнёс:
— Благодарю Чжун-цзянцзюня за напоминание.
С этими словами он взмахнул рукавом и удалился.
Заместители сплюнули ему в спину:
— Пёс, кичащийся мощью хозяина.
Затем они посмотрели на Чжун Чжанжуна:
— Цзянцзюнь, этот тип, полагаясь на Великого наставника, сует нос в дела армии.
Чжун Чжанжун с помрачневшим лицом швырнул реестры на стол:
— Он сует нос, потому что ему дали повод! Этот проклятый У Шилиу, надо же было так искусно состряпать отчёты! Умудрился украсть столько жалованья!
Заместители тоже принялись просматривать свитки.
— Неужели и правда много украл?
— Мы ведь не смыслим в этих счетах.
— Как же инспекторы, проверявшие нас каждый год, ничего не заметили?
— Ох и никчёмные же люди.
Пока на стороне Чжун Чжанжуна бушевали гнев и проклятия, цзяньцзюнь Фу с довольной улыбкой вошёл в свою управу.
Там его уже ждал человек, который поклонился и поприветствовал:
— Цзяньцзюнь вернулся.
Цзяньцзюнь Фу жестом велел ему подняться:
— Лян-чжанши (советник), не нужно лишних церемоний.
Лян Цзи, он же Лян-эр-е, выпрямился и, заметив выражение лица Фу Чэна, улыбнулся:
— Похоже, на этот раз у цзяньцзюня доброе расположение духа.
Цзяньцзюнь Фу никак не мог привыкнуть к этому месту, где его на каждом шагу что-то стесняло. Особенно его раздражал Чжун Чжанжун, который, опираясь на былую славу Чу Линя и покровительство императрицы, ни на какие уговоры не поддавался. Однако сегодня, увидев Чжун Чжанжуна в замешательстве, Фу Чэн действительно почувствовал удовлетворение.
Цзяньцзюнь Фу расхохотался:
— Это всё благодаря вам, Лян-чжанши! — Он похлопал Лян Цзи по плечу и с восхищением добавил: — Лян-эр-е, вы воистину образованный человек, поразительно! Этот У Шилиу наладил связи и сверху, и снизу, составив столь хитроумные счета, что даже лучшие мастера, которых я привёз из столицы, ничего не заметили. А вы нашли изъяны всего за три дня.
— Ваш покорный слуга лишь проявил мастерство владения кистью, — скромно ответил Лян Цзи.
— Не скромничайте, — возразил цзяньцзюнь Фу. — Лян-эр-е руководит войсками подобно богу и наделён сверхъестественной проницательностью. Я ещё в столице был наслышан о вашем великом имени. Я даже приказал распространить в армии вестники с докладами о вас, чтобы воины изучали их и брали с вас пример.
— Ваш покорный слуга глубоко устыжен, — проговорил Лян Цзи.
Это были искренние слова.
Однако в глазах цзяньцзюня Фу эта искренность лишь добавила ему веса.
— И впрямь, чем способнее человек, тем он скромнее, — вздохнул он.
Не то что этот заносчивый и дерзкий Чжун Чжанжун.
— Лян-эр-е, — продолжил цзяньцзюнь Фу. — Вы оказали мне огромную услугу. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите.
Тут он снова улыбнулся.
— Перед моим отъездом Великий наставник хвалил Лян-эр-е и его сына как доблестных воинов, которых следует наделить важными полномочиями.
Это означало, что все они — люди Великого наставника. Лян Цзи, разумеется, понял намёк, зная, что всё это благодаря Лян Цяну.
Весть о том, что Великий наставник лично назначил Лян Цяна маневренным командиром, уже разлетелась по пограничным войскам.
— Благодарю Великого наставника за признание, — сказал он, а затем посмотрел на цзяньцзюня Фу: — Раз так, я не стану церемониться. У меня действительно есть одна просьба.
Цзяньцзюнь Фу не боялся просьб — напротив, его пугало их отсутствие.
— Хорошо, — он погладил бороду и улыбнулся. — Говорите.
— Я желаю войти в состав центрального штаба главнокомандующего в должности главного советника, — произнёс Лян Цзи.
Пальцы цзяньцзюня Фу замерли, он нечаянно вырвал несколько волосков из бороды и тихо охнул.
Должность чжанши при штабе главнокомандующего делала человека правой рукой командующего, давая право планировать и принимать решения в ходе войны.
Он вовсе не думал, что Лян-эр-е хочет стать помощником Чжун Чжанжуна.
Это было явное стремление разделить власть и оспорить военные заслуги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
