О том, что творилось в столице, жители далёкого округа Юньчжун не знали, да и некогда им было об этом разузнавать.
Вместе с победным донесением Чжун Чжанжун получил записку от Се Яньлая. В ней тот просил отправить весть двумя путями: на одном донесении поставить пометку «Чжан», а второе пустить как обычный рапорт — официально разгласить победу.
Он писал, что в том, как силянцы прорвали линию обороны и захватили крепость Шипочэн, чувствуется какая-то странность.
Чжун Чжанжун и сам не верил, что пограничные войска неприступны, словно железный чан. Пока здесь командовал Чу Линь, они могли удерживать лишь Лочэн, а в других местах были бессильны.
С тех пор как прибыл инспектор Фу, он только и делал, что выискивал случаи мздоимства и кумовства. Чжун Чжанжун лишь холодно усмехался в ответ на обвинения, но в глубине души понимал, что всё это — чистая правда.
Пленение Силян-вана — событие величайшей важности, решающее судьбу династии Великая Ся и государства Силян.
Се Яньлай опасался, что кто-то намеренно попытается задержать донесение.
Весть о падении крепости Шипочэн поднимет в императорском дворе настоящую бурю. А-Чжао, ставшей императрицей, наверняка придётся столкнуться с огромными трудностями. В подобных делах даже малейшее промедление может перевернуть всё с ног на голову.
Поэтому весть нужно доставить как можно скорее, чтобы А-Чжао смогла вздохнуть с облегчением и обрести уверенность. А затем пустить официальный рапорт во всеуслышание, чтобы о великой победе узнали вдоль всего пути и народ успокоился.
Так можно было бы добиться спокойствия и во дворце, и в стране.
Чжун Чжанжун прочёл слова о пленении Силян-вана, затем проглядел пространные наставления в записке, но больше ничего дельного не нашёл.
— Как прошёл бой? Какая там обстановка? Сильно ли ранен Се Яньлай? Что им сейчас нужно? — цедя слова сквозь зубы, допытывался он.
Неужели этот негодник не понимает, что снова действовал без приказа? Даже если он взял Силян-вана в плен, заслуги заслугами, но и проступка это не отменяет.
Хватило же у него сил расписывать всю эту чепуху и учить старших, как поступать, а о деле — ни слова!
До чего же он его разозлил!
— Я… я и сам не знаю, — запинаясь, ответил посыльный. — Моё дело — донесения доставлять. Вы же знаете, генерал, чтобы доставить весть вовремя, мы не ввязываемся в сражения, какими бы жестокими они ни были. Однако когда я получил новость, войска Силяна со всех сторон стягивались к ставке вана.
Людей у Се Яньлая было немного — лишь малым отрядом можно было нанести внезапный удар и добиться успеха.
Но успех вовсе не означал, что все беды позади.
Чжун Чжанжун кипел от гнева и досады, на сердце у него было неспокойно.
Пленение Силян-вана отвлекло на себя вражеские силы, и натиск немного ослаб, однако ситуация подле крепости Шипочэн оставалась тяжелейшим испытанием.
Крепость Шипочэн занимала выгодную позицию, её было легко оборонять и трудно штурмовать. К тому же там пролегали торговые пути, город процветал, и жителей в нём было много.
Третий принц Силяна, захватив крепость Шипочэн, заперся внутри и не высовывался. Стоило пограничным войскам начать атаку, как враги выставляли мирных жителей на стены и сбрасывали их вниз.
Те, кто разбивался насмерть, умирали сразу, а выжившие кричали и стонали от боли. Когда пограничные солдаты бросались им на помощь, их встречал ливень стрел. И так продолжалось до тех пор, пока и воины, и раненые не гибли под обстрелом.
После нескольких таких попыток Чжун Чжанжун приказал прекратить наступление.
Получив победное донесение, Чжун Чжанжун первым делом велел солдатам окружить город и без умолку кричать о пленении Силян-вана. Но Третий принц по-прежнему не двигался, а при любой попытке штурма снова выталкивал людей на верную смерть.
Под стенами крепости Шипочэн воцарилось затишье, но и Се Яньлая нельзя было оставлять без помощи.
— Генерал! — встревоженно обратился один из заместителей командующего. — Силян-ван сейчас важнее, вам стоит отправиться туда лично.
— Посыльный знает лишь о том, что Силян-вана захватили живым, и больше ничего, — добавил другой военачальник. — Можно предположить, что Се Яньлай и его люди попали в окружение, иначе они не прислали бы лишь одно донесение. Если не прийти им на выручку вовремя, боюсь… всё может пойти прахом в шаге от победы.
— У этого парня, Яньлая, есть скверная привычка — в бою он совсем не бережёт жизнь, — вполголоса пробормотал ещё один заместитель.
Чжун Чжанжун, конечно же, прекрасно знал об этой черте его характера. Он стоял посреди шатра и молчал, сжав опущенные кулаки.
— Генерал Чжун!
Снаружи послышался шум, прерываемый окриками стражи.
— Генерал Чжун, это Лян Цян!
— Генерал Чжун, Лян Цзи просит аудиенции.
Услышав это, Чжун Чжанжун посмотрел в сторону выхода и холодно бросил:
— Пусть войдут.
Полог шатра откинулся, и первым вошёл Лян Цзи в генеральском облачении, а следом за ним — Лян Цян. Юноша был одет в одежду узника; после порки палками его не бросили в темницу, а по приказу Чжун Чжанжуна доставили к стенам крепости Шипочэн.
— Пусть стоит здесь на коленях и смотрит своими глазами, — ледяным тоном распорядился тогда Чжун Чжанжун. — Пусть видит, сколько жизней уносит бездарность одного военачальника. Чтобы потом, когда война закончится и ты будешь получать чины да награды, ты ясно помнил, на чьей крови и плоти они замешаны.
То ли от ран, то ли от многодневного стояния на коленях, но лицо Лян Цяна было бледным, губы совсем обескровели, а сам он сильно осунулся.
— Генерал Чжун, — заговорил Лян Цзи. — Прошу вас, возглавьте войско и отправляйтесь на помощь генералу Се. Оставьте это место мне, я готов войти в город и переговорить с силянцами.
Чжун Чжанжун даже не стал спрашивать, как тот собирается вести переговоры, и отрезал:
— В этом нет нужды.
Лян Цян не выдержал и рухнул на колени:
— Генерал! Поверьте мне, я непременно возьму крепость Шипочэн!
Чжун Чжанжун даже не взглянул на него, лишь сухо произнёс:
— Вам с отцом не стоит об этом беспокоиться, у меня есть свои соображения.
Лян Цзи тихо вздохнул:
— Генерал Чжун, я знаю, что у вас сложилось превратное мнение о нас с сыном. Но сейчас решается судьба войны для всей Великой Ся. Не стоит полагать, будто победа уже у нас в руках. То, что генерал Се захватил Силян-вана — великое достижение, но в то же время оно может обернуться ничем.
Чжун Чжанжун пришёл в ярость:
— Лян Цзи, ты ещё не стал моим управляющим конями и старшим секретарём Центральной армии, так что не тебе указывать мне, что делать!
Он тут же подозвал стражу. Офицеры в шатре тоже выглядели недовольными.
— Генерал, — в голосе Лян Цзи не было ни тени страха. — Позвольте мне договорить. Я не ставлю под сомнение доблесть и заслуги генерала Се. Пленение Силян-вана — действительно огромный успех, играющий решающую роль в ходе войны. Именно поэтому сейчас самая важная, первостепенная задача — удержать это достижение. Положение генерала Се сейчас крайне опасное, он наверняка в окружении…
— Будьте покойны, он уж точно не умрёт раньше Силян-вана, — холодно бросил Чжун Чжанжун.
— Генерал, — в голосе Лян Цзи послышалась некоторая беспомощность. — Я боюсь именно смерти Силян-вана. В столице Силяна остался Старший принц, у них всё ещё есть правитель.
Лицо Чжун Чжанжуна застыло.
— Генерал, сейчас проблема не в том, что войска Силян-вана угрожают генералу Се, — продолжал Лян Цзи. — А в том, что им прикажут убить самого Силян-вана.
Если пленённый правитель умрёт, Старший принц, охраняющий столицу Силяна, станет новым Силян-ваном. Ситуация мгновенно вернётся в прежнее русло, и Великая Ся снова окажется в капкане.
Чжун Чжанжун погрузился в молчание. Лица остальных офицеров в шатре тоже слегка побледнели. Все понимали, что Лян Цзи говорит правду. Именно поэтому они убеждали Чжун Чжанжуна, и именно по этой причине он сам пребывал в нерешительности.
Теперь, когда всё было высказано напрямую, им пришлось взглянуть правде в глаза.
Сейчас было куда важнее сохранить успех от пленения Силян-вана, а крепость Шипочэн, по сути, следовало оставить.
Заметив перемену в лице Чжун Чжанжуна, Лян Цзи смягчил тон:
— Генерал, если всё случится именно так, то кровопролитное сражение генерала Се окажется напрасным.
Остальные офицеры тоже не выдержали:
— Генерал, вам всё же стоит лично повести войска. Так дальше нельзя.
— Верно, весть о победе уже отправлена двору. Если что-то пойдёт не так…
— Сейчас нужно спасти хотя бы одну победу…
Чжун Чжанжун опустил взгляд на поясную бирку, лежавшую на столе. Весть о пленении Силян-вана была слишком ошеломляющей, и чтобы ни у кого не возникло сомнений, Се Яньлай прислал свою бирку в качестве доказательства. Если присмотреться, на ней виднелись пятна запёкшейся крови.
Неужели этот мальчишка уже с головы до ног залит кровью и на нём живого места нет?
Чжун Чжанжун прикрыл глаза, а затем вскинул голову и произнёс:
— На подмогу Се Яньлаю уже отправлены дополнительные силы. Я же останусь здесь и буду следить за крепостью Шипочэн. Я никуда не уйду.
Все присутствующие так и застыли.
Подкрепление — это одно, но если командующий лично ведёт за собой войска, дух солдат становится совсем иным. Особенно когда приходится противостоять гвардии самого Силян-вана.
В глазах Лян Цзи промелькнуло удивление. Неужели он не смог его убедить? Этого не должно было случиться. Чжун Чжанжун всегда жаждал власти, и ради неё, ради гарантированной победы — особенно когда все кругом его упрашивали — он должен был, не колеблясь, повести армию и окружить Силян-вана.
Что толку ему озираться по сторонам, приковав взгляд к Шипочэну? Уж лучше отбросить всё это и закрыть глаза, чтобы дать ему возможность действовать решительно и быстро —
Для Чжун Чжанжуна это было благом — не пришлось бы нести на себе клеймо позора за неудачное спасение или пренебрежение жизнями народа.
Он, Лян Цзи, сам вызвался нести на спине этот котёл1.
К чему эта нелепая нерешительность Чжун Чжанжуна.
— Генерал, — он сделал шаг вперёд, собираясь добавить что-то ещё.
Чжун Чжанжун поднял руку, останавливая его:
— Тебе не нужно больше ничего говорить. Для меня ни смерть Силян-вана, ни то, что его старший сын станет новым ваном, не сравнятся по важности с безопасностью трёхсот тысяч жителей Шипочэна.
Он отвёл взгляд от Лян Цзи и посмотрел наружу, за пределы шатра.
— Неважно, даже если старший сын Силян-вана станет новым правителем.
— Наши доблестные воины Великой Ся смогли сделать так, чтобы один их ван расстался с жизнью, смогут сделать это и с другим.
Тем временем в шатре правителя Силяна Силян-ван тоже рассуждал о жизни и смерти.
— Я скоро умру, — произнёс он, сидя на войлочной подстилке и будучи связанным узлом «пяти цветков»2. — И ты, юный генерал, тоже скоро умрёшь.
Рядом с ним на роскошном складном ложе — хучуане — лежал юноша, который также был крепко связан узлом «пяти цветков», а его тело почти полностью покрывали бинты.
Но даже в таком состоянии он устроился весьма вольготно и через силу даже закинул ногу на ногу в позе бога Эрлана.
Услышав эти слова, юноша усмехнулся и повернул голову.
— В таком случае тебе стоит запомнить, кто именно отправляет тебя в путь, — сказал он и, приподняв руку, указал на себя обмотанным бинтами пальцем. — Твой сяо-е, Се Яньлай.
- Нести на спине котёл (背锅, bēi guō) — признавать свою вину или брать на себя ответственность за чужие ошибки. ↩︎
- Связанный узлом «пяти цветков» (五花大绑, wǔ huā dà bǎng) — способ очень крепко связывать человека верёвками, охватывающими плечи и руки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
