Было ли это смыслом, который хотела передать Чу Тан, схватив его, или же тем, что сообщили воины Чжуншань-вана, но Чжуншань-вану пришлось остановить войска именно из-за того, что Сяо Сюнь попал в плен.
Сяо Сюнь и прежде постоянно говорил об этом, виня себя в неосмотрительности, из-за которой его де-ван потерпел неудачу в шаге от успеха.
Почему же теперь он внезапно задал такой вопрос?
Нин Кунь невольно опустил глаза и тихо вздохнул:
— Безопасность шицзы — это самая большая угроза для ван-е.
Сяо Сюнь промолчал.
Тишина в комнате стала удушающей.
Внезапно Сяо Сюнь улыбнулся:
— Мне не следовало спрашивать тебя. Тебя схватили вместе со мной и вместе со мной отправили в столицу. Ты ничего не знаешь о том, что происходит у моего де-вана, и уже не сможешь вернуться. — Он встал, подошёл к Нин Куню и слегка похлопал его по плечу. — Дядя Кунь, я втянул тебя в это. В будущем тебе придётся остаться со мной здесь, в столице. Твои обширные таланты и знания теперь будут погребены во тьме.
Нин Кунь поспешно произнёс:
— Шицзы, вы не должны так говорить…
Сяо Сюнь прервал его кивком:
— Не будем об этом. Как бы то ни было, я напишу письмо и попрошу де-вана забрать тебя обратно. Для заточения в столице достаточно и меня одного. Дядя Кунь, я пойду помогу Те Ину вскипятить воду. — С этими словами он снова улыбнулся: — На самом деле я и сам прекрасно умею о себе позаботиться.
Сказав это, молодой человек уверенным шагом вышел наружу.
Выражение лица Нин Куня, оставшегося в зале, то и дело менялось. Он опустил глаза и тяжело вздохнул.
Ночь была глубокой, но в покоях Императора ярко горели огни. Евнухи и служанки, сновавшие туда-сюда, двигались лёгкой походкой, а на их лицах играли улыбки.
Император вернулся. Пусть он был ещё ребёнком, но сердца у всех успокоились.
— Его Величество одержал великую победу. По закону следовало бы устроить пир.
— Но в пограничном округе всё ещё идёт война.
— К тому же важные дажэнь при дворе кажутся недовольными.
Похоже, всё дело было в признании вины Чжуншань-ваном и в пожалованных ему наградах. Когда Его Величество сопровождали во внутренний дворец, несколько чиновников едва не затеяли драку. Хорошо, что императорский город огромен и народ этого не видел.
Простые люди лишь видели, что война прекратилась, и это приносило им покой, но на самом деле дело было далеко не закончено.
И ещё…
— Император вернулся, а няннян ещё не вернулась.
На самом деле поначалу никто не питал к няннян особых чувств. В конце концов, она пробыла во дворце недолго и вскоре покинула императорский город. Но кто бы мог подумать, что после её отъезда они будут узнавать её всё лучше, постоянно вспоминать о ней и ждать её возвращения.
— И правда, когда же вернётся няннян? Ведь дела с Чжуншань-ваном ещё требуют её участия.
— Может быть, няннян отправится в пограничный округ? Возможно, она вернётся только после того, как в Силиане воцарится мир.
— И сколько же это займёт времени? Год или два?
Когда шёпот служанок дошёл до этого момента, из зала донёсся звук разбитой чашки. В покоях и снаружи на мгновение воцарилась тишина, а затем служанки и евнухи гурьбой бросились внутрь.
— Ваше Величество!
В спальных покоях перед столом стоял Сяо Юй, уже умывшийся перед сном, в нижнем платье и с распущенными волосами. На полу лежали осколки чашки.
— Ваше Величество, — первым подбежал Ци-гунгун.
Он только что ходил приводить в порядок одежду Императора.
Сяо Юй посмотрел на мокрое пятно на своём рукаве:
— Я хотел попить, но не удержал чашку.
Евнухи и служанки тут же повалились на колени, признавая свою вину.
— Я не виню вас, — сказал Сяо Юй. — Это я велел никому не входить, пока отдыхаю.
Ци-гунгун махнул рукой, и все служанки с евнухами удалились. Он снова налил чаю и поднёс Сяо Юю.
Сяо Юй медленно сделал глоток.
— Ваше Величество, дорога была долгой и утомительной, ложитесь поскорее отдыхать, — мягко уговаривал Ци-гунгун.
Сяо Юй кивнул, но остался стоять на месте.
— Ваше Величество… — снова начал Ци-гунгун.
— Я знаю! — повысил голос Сяо Юй, прерывая его.
Ци-гунгун замер. Это был первый раз, когда Сяо Юй проявил нетерпение по отношению к нему. Он поспешно склонился и пал ниц:
— Ваш старый слуга виноват.
В зале воцарилась тишина.
Прошло много времени, а может, всего лишь миг.
— Ци-гунгун, скорее вставай, — раздался детский голос, и одновременно с этим рука потянулась к рукаву Ци-гунгуна. — Я знаю, что пора отдыхать, и я действительно очень устал. Но я так беспокоюсь о Чу-цзецзе, что просто хотел написать письмо.
Ци-гунгун поднял голову и, глядя на Сяо Юя, тихо сказал:
— Чу-цзецзе скоро вернётся, Ваше Величество, не волнуйтесь.
Сяо Юй посмотрел на него и кивнул:
— Поэтому я не буду писать. Пойду спать.
— Ваше Величество, хорошенько выспитесь и наберитесь сил. Когда няннян вернётся и увидит, что вы снова подросли, она наверняка будет поражена, — Ци-гунгун показал жестом, насколько тот вырос.
Дети и впрямь растут быстро. Сяо Юй, ставший на год старше, прибавил в росте.
На лице мальчика появилась улыбка.
Ци-гунгун взял его за руку и повёл во внутренние покои:
— Ваше Величество, няннян ещё не вернулась, Се-дажэнь тоже занят делами и не прибыл. Позвольте вашему старому слуге зажечь все светильники и побыть с вами, пока вы не уснёте?
Сяо Юй покачал головой:
— Я побывал на поле боя и теперь ничего не боюсь. Гаси огни.
Ци-гунгун отозвался согласием и проводил Сяо Юя в спальню. Поразмыслив, он положил бамбуковый тубус рядом с Сяо Юем и только после этого опустил полог.
— Ваше Величество, ваш старый слуга действительно гасит свет, — спросил он ещё раз.
Мальчик внутри отозвался тихим «угу».
— Ваше Величество, — снова заговорил Ци-гунгун, — ваш старый слуга будет рядом. Если что-нибудь понадобится, позовите меня.
Мальчик снова отозвался и даже слегка рассмеялся:
— Ци-гунгун, не волнуйся, со мной всё будет хорошо.
Ци-гунгун с улыбкой ответил:
— Ваш старый слуга стал слишком ворчлив. — Сказав это, он поклонился и удалился.
Огни в зале один за другим гасли.
Стоя снаружи, Ци-гунгун тихо выдохнул в густую ночную тьму.
— Его Величество один раз побывал в походе, и его смелость действительно возросла, — радостно произнёс стоявший рядом маленький евнух.
Ци-гунгун не обратил на него внимания, глядя на дворец, окутанный ночной мглой.
Хорошо ли это, что его смелость возросла, или нет?
…
…
Оживление, вызванное возвращением императорского войска в столицу, и споры при дворе по поводу Чжуншань-вана для Чу Чжао, находившейся в округе Чжуншань, уже остались в прошлом.
Чжуншань-ван взял со стола печать вана и принялся её рассматривать.
Чу Чжао же держала в руках половину жетона — это были сто тысяч воинов, которых передал Чжуншань-ван. Те самые сто тысяч, которых он выставил на всеобщее обозрение. Что же касается оставшихся ста тысяч, императорский двор предпочёл сделать вид, будто их не существует.
— Впрочем, тайфу верит, что ван-е непременно будет знать меру в своих действиях, — холодным тоном произнёс чиновник, прибывший для оглашения указа.
Чжуншань-ван посмотрел на него и усмехнулся:
— Хуан-дажэнь, перед приездом сюда вы ведь отдали распоряжения семье на случай своей смерти?
Он намекал на трёх посланников, которых прежде казнил шицзы Чжуншань-вана.
Угроза?
Лицо Хуан-дажэня помрачнело:
— Благодарю ван-е за заботу, я уже всё подготовил.
Чжуншань-ван расхохотался:
— Не нервничайте так, я не собираюсь отрубать вам голову. — Сказав это, он с улыбкой покосился на сидевшую в стороне Чу Чжао. — В конце концов, здесь ведь сама няннян.
Чу Чжао улыбнулась и убрала хуфу.
— Верно, — сказала она. — Пока Хуан-дажэнь не уедет, я буду находиться здесь, в усадьбе вана, и присматривать за ван-е.
Хотя у этого Хуан-дажэня и было некоторое недовольство Чу Хоу, но когда он лично вошёл в усадьбу Чжуншань-вана — точнее, вступил в округ Чжуншань — и увидел повсюду стоящих воинов, это гнетущее противостояние и охваченных тревогой людей в городах и деревнях по пути, он понял: это совсем не то же самое, что сидеть в столичных палатах.
Сидеть при дворе тоже было тревожно, но личное присутствие здесь давало совсем иные ощущения.
Это напряжение было удушающим, сбивающим с толку и сводящим с ума.
Но эта девушка просидела здесь очень долго. Совсем одна.
Хуан-дажэнь посмотрел на Чу Чжао и отвесил поклон:
— Нижний чин не только прибыл огласить указ, но и должен сопроводить няннян обратно во дворец, поэтому я не уеду первым.
На самом деле императорский двор этого не требовал, он сам добавил слова о сопровождении няннян.
Чу Чжао улыбнулась:
— Тогда Хуан-дажэню придётся подождать подольше. Мне ещё нужно дождаться вестей из пограничного округа.
Хуан-дажэнь ответил согласием.
Чжуншань-ван постучал по столу:
— Вы, правители и слуги, не обсуждайте государственные дела здесь, у меня. Уходите, все уходите.
Массивные ворота медленно закрылись. Чу Чжао, переступив порог, не пошла дальше, а остановилась и глубоко вдохнула.
— Стоило покинуть владения Чжуншань-вана, как даже воздух стал свежее, — вздохнула она.
Хуан-дажэнь, стоявший рядом, заметил:
— Няннян, теперь его следует называть Чжэнго-ваном. К тому же, этот город всё ещё его территория.
Чу Чжао невольно рассмеялась. Кто бы мог подумать, что Дэн И вдобавок ко всему пожалует Чжуншань-вану новый титул, сделав его Чжэнго-ваном. Наверное, многие подумают, что Чжуншань-ван снова отправил Дэн И щедрые дары?
Она окинула взглядом окрестности: вокруг стояли недружелюбно настроенные войска. Чжуншань-ван лишь отступил на шаг — и этот шаг был сделан от окраин столицы, но округ Чжуншань по-прежнему оставался его владениями.
К тому же, если раньше всё ещё скрывали и прикрывали, то теперь в этом не было нужды.
Чу Чжао посмотрела на подведённых лошадей и сказала:
— Я сначала отправлюсь за город, чтобы встретиться с главнокомандующим войсками.
Хуан-дажэнь поклонился:
— А я отправлюсь в управу, чтобы заняться делами окружного города.
— Дачуй, — позвала Чу Чжао.
Дин Дачуй шагнул вперёд и отозвался:
— Слушаю.
— Это мой самый надёжный охранник, что прошёл вместе со мной через горы ножей и моря огня1, — произнесла Чу Чжао. — Сейчас я одолжу его тебе, Хуан-дажэнь.
Хуан-дажэнь снова поклонился:
— Благодарю няннян за милость, ваш покорный слуга не посрамит вашего поручения. — Сказав это, он развернулся и ушёл.
Дин Дачуй на мгновение опешил и замер, пока А-Лэ не подтолкнула его:
— Ты что, голову потерял? Живо иди!
Дин Дачуй и впрямь немного растерялся. Как там его только что назвала императрица? Самый надёжный охранник!
Впрочем, хоть он и был ошеломлён, об одном деле он всё же помнил.
— Начальник гарнизона Се и глава наказывали мне охранять императрицу… — не удержавшись, прошептал он.
Чу Чжао услышала это и улыбнулась:
— Не беспокойся, я как раз собираюсь встретиться с вашей главой и сама ей всё скажу. А что касается начальника гарнизона Се…
Чу Чжао подмигнула ему.
— Он далеко и ничего не узнает.
- Горы ножей и моря огня (刀山火海, dāo shān huǒ hǎi) — образное выражение, означающее преодоление величайших опасностей и трудностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
