Прошлые обиды и вражда между Чжуншань-ваном и императорским двором запечатлелись в сердце каждого обитателя усадьбы Чжуншань-вана.
Однако в данный момент Те Ин был больше сосредоточен на том, что происходило перед его глазами.
— Кто это устроил? — вполголоса спросил он, глядя на книжника, который всё ещё разглагольствовал, рассуждая о расстановке сил и неся всякую чепуху. В глазах Те Ина сверкнул холодный блеск. — Дэн И или Се Сань?
Сяо Сюнь не придал этому значения:
— Мы можем распространять слухи, и другие тоже могут. Будь то Дэн И или Се Сань, сейчас они оба наши противники.
В мире не бывает столько пустой болтовни просто так, особенно в такое время. Кто-то намеренно подстрекает людей или, наоборот, успокаивает их умы.
Те Ин с ненавистью проговорил:
— Ладно ещё Се Сань, но Дэн И — поистине бесстыдный подлец. Взял наши деньги, а слова не сдержал. Жаль, Дянься, что вы уничтожили тот императорский указ, иначе мы бы предъявили его всему миру и объявили, что его написал Дэн И. Посмотрели бы мы тогда, удержался бы он на месте тайфу!
Тот императорский указ… Сяо Сюнь слегка прижал руку к груди и улыбнулся:
— Раз уж мы знаем, что он подлец, то в любых его поступках нет ничего удивительного, и не стоит из-за этого злиться. В будущем, — он поднялся, — мы ещё востребуем то, что он нам задолжал.
Те Ин поспешно последовал за ним, и они вместе вышли наружу.
В чайной было многолюдно, и никто не обратил внимания на этих двоих молодых людей.
Один сел в повозку, другой вскочил на коня, и они медленно направились к стоявшему впереди городу.
Это была важнейшая застава округа Чжуншань. По сравнению с прежними временами войск здесь стало больше; воины стояли рядами, подобно лесу, впиваясь взглядом в каждого прохожего. Даже кур и уток в корзинах вынимали для досмотра.
Многих здесь задерживали. Если на вопрос о цели пути человек не отвечал, воины обнажали клинки.
— Кто ты: шпион государства Силян или ошмётки клана Чжао? — вопрошали они с таким видом, будто готовы были казнить человека на месте.
На заставе у городских ворот царила напряжённая атмосфера.
В этой гнетущей обстановке Те Ин неспешно правил повозкой. По мере приближения к воротам на его лице не отразилось ни тени волнения, даже когда его остановила стража.
— Спускайся, — холодно приказали несколько стражников.
Те Ин не успел вымолвить и слова, как вперёд вышел стоявший неподалёку офицер и взглянул на висевшую на повозке эмблему.
— Это из дома наместника, — сказал он стражникам. — Сяо-гунцзы слаб здоровьем и часто болеет, он только что вернулся от лекарей, ему нельзя бывать на ветру.
Стражники в замешательстве посмотрели на офицера. В этот момент подошёл другой командир и поприветствовал Те Ина:
— В этот раз так быстро вернулись? Наместник ещё вчера спрашивал.
Те Ин глухим голосом ответил:
— Снаружи неспокойно. Лекарь сбежал, найти его не удалось.
— Вот оно как… — на лице командира отразилось сожаление. — Что ж, придётся искать другого прославленного врача. — С этими словами он сделал приглашающий жест: — Пусть сяо-гунцзы поскорее возвращается домой.
Раз оба командира так сказали и, по всей видимости, были хорошо знакомы с теми, кто в повозке, стражники не стали продолжать проверку. В конце концов, досмотр никогда не бывает абсолютным, всегда нужно считаться с интересами местных заправил.
К тому же в одной повозке много людей не спрячешь.
Стражники уступили дорогу, и Те Ин медленно проехал мимо рядов воинов в сверкающих доспехах.
Ну и что с того, что императорские войска окружили их? Округ Чжуншань уже несколько десятилетий принадлежал Чжуншань-вану. Именно он был здесь истинным хозяином. Пока эти пришлые люди не осмеливаются заявить о смене власти, они остаются всего лишь чужаками.
Сяо Сюнь вернулся в усадьбу Чжуншань-вана. Когда он пришёл к отцу, Чжуншань-ван принимал гостя в купальне на горячих источниках.
Над водой клубился пар. Служанки в летних платьях, насквозь пропитанных влагой, стояли рядом; тонкая кисея облепила их тела, словно они были нагими, однако двое мужчин в воде не смотрели на красавиц.
Один мужчина сидел, прикрыв глаза, и сосредоточенно расчёсывал пальцами свою козлиную бороду — Шаньянху.
С другой стороны служанка приложила тёплое полотенце к глазам Чжуншань-вана. Тот откинулся на нефритовую подушку и издал довольный вздох:
— Ван-е желает вздремнуть четверть часа…
— Отец-ван, — раздался рядом голос Сяо Сюня.
Чжуншань-ван с оттенком досады произнёс:
— Неужели ты не мог подождать?
Сяо Сюнь с улыбкой присел у края бассейна:
— Отец-ван, это вторжение Силиана дало императорскому двору прекрасную возможность расправиться с нами. На каждом шагу твердят о поиске шпионов государства Силян. Боюсь, не пройдёт и много времени, как нас всех объявят шпионами и схватят.
Ван Силиана ещё не успел ничего сказать, как мужчина Шаньянху, сидевший напротив, заговорил первым.
— Шицзы-дянься, наше государство Далян вовсе не совершало вторжения, — произнёс он с заметным акцентом. Впрочем, даже без акцента одного названия «Далян» было достаточно, чтобы выдать его происхождение. — Мы лишь прибыли почтить память императора Великой Ся, — продолжил он и вздохнул. — С тех пор как законная власть перешла в чужие руки, династии Чжунъюаня становятся всё более варварскими и всё меньше соблюдают приличия.
Сяо Сюнь расхохотался:
— Уважаемый, если бы не мы, где бы вы сейчас нежились в тёплой воде? Гнили бы в железной клетке казённой управы, не зная, живы вы или мертвы. Получив помощь, нужно быть благодарным — это первое правило для благородного человека.
Шаньянху открыл глаза, на его лице отразилось недовольство:
— Ты…
Чжуншань-ван прервал их:
— Довольно. Горячие источники даруют здоровье, гневаться в воде — дурной знак.
Шаньянху, явно не желая сердить Чжуншань-вана, сдержал пыл. Перестав обращать внимание на улыбающегося юношу с ямочками на щеках, он обратился к Чжуншань-вану:
— К тому же мы лишь хотим восстановить справедливость для ван-е. По праву императором должны стать вы или ваш сын. Тот шестилетний малец даже не сын покойного императора. Разве дойдёт очередь до какого-то внука?
Чжуншань-ван убрал полотенце с глаз и без тени ложной скромности или вежливости сложил руки в приветственном жесте:
— Благодарю вана Даляна. — Он тонко улыбнулся. — Интересно, какого ответного дара ожидает ван Даляна?
Шаньянху поднялся из воды, его лицо исказилось от скорби и гнева:
— Моему вану нужна лишь голова Чу Линя на плечах!
В те времена, когда в Великой Ся долго царил мир и люди, пребывая в безопасности, не помышляли об опасности, амбициозное государство Далян развязало войну.
Слабый здоровьем император Великой Ся отошёл в мир иной, войска Ся отступали шаг за шагом, теряя огромные территории. Противостояние с Даляном зашло в тупик, пока спустя десять с лишним лет новый император Великой Ся внезапно не возвысил одного молодого офицера.
Тот молодой офицер не только вернул утраченные земли и изгнал захватчиков из страны, но и совершил внезапное нападение на столицу Даляна, убив самого любимого принца вана Даляна.
Голова принца была выставлена на границе. Воины Даляна гибли один за другим от рук Чу Линя, пока, наконец, ван Даляна самолично не прибыл в пограничный округ. С обнажённым торсом и растрёпанными волосами он пал на колени, моля о пощаде и признавая себя вассалом. Лишь после того как император Великой Ся издал указ, Чу Линь вернул голову принца вану Даляна.
Это было самой горькой обидой для Даляна. Прошло более десяти лет, но ненависть всё ещё жила в их сердцах.
— Прежний ван перед смертью сжимал руку нынешнего великого вана и не мог сомкнуть глаз, пока тот не пообещал, что непременно заполучит голову Чу Линя, чтобы принести её в жертву покойному отцу и старшему брату. Только тогда прежний ван закрыл глаза, — Шаньянху бил себя в грудь и обливался слезами. — Я знаю, что в войне двух государств жизнь и смерть зависят от судьбы, но этот Чу Линь…
Шаньянху указал пальцем в небо.
— Он убил нашего принца, а затем подверг его таким унижениям и истязаниям! Жесток и беспощаден, он не человек! Мой ван пошёл на этот шаг лишь ради мести за отца и брата. Ему нужна только голова Чу Линя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
