В дальнейшем Се Яньлай больше не цеплялся к истории с масками и перестал сверлить взглядом этих «добрых охотников». Он помыкал ими при построениях так же, как и остальными воинами.
Так продолжалось до сегодняшнего дня, пока он не сел здесь, напротив этих двоих.
— Почему Дин-дашу пришёл сюда? — спросил Се Яньлай. — Разве вы с женой не знали, что нужно держаться на расстоянии? Всю дорогу вели себя как чужие.
— У моего благоверного руку вывихнуло, — ответила Дин-дашэнь. — Я места себе не находила, вот и велела ему зайти показаться.
С этими словами она взглянула на Се Яньлая.
— Отношения супругов — они в сердце, а не напоказ. Со стороны мы можем казаться чужими, но на деле друг о друге печёмся.
«Зачем она мне это говорит? Кому какое дело до их отношений?» — Се Яньлай усмехнулся и, вскинув бровь, произнёс:
— С чего бы это вдруг руку вывихнуло? Когда в атаку ходили да врагов разили, что-то я не видел, чтобы ты, Дин Дачуй, ранен был.
Он обращался к Дин Дачую, но смотрел при этом на Дин-дашэнь, а на его губах играла двусмысленная улыбка.
Дин-дашэнь опустила глаза и легонько толкнула Дин Дачуя в бок:
— Да говори уже, чего позориться.
Дин Дачуй, получив толчок, выпрямился всем телом и выдавил:
— Потому что… я испугался. Ноги не удержали, я упал и вывихнул плечо.
Когда он закончил, Дин-дашэнь продолжила:
— Мы и помыслить не могли, что личность сяоцзе настолько незаурядна…
Се Яньлай хмыкнул:
— Дашэнь, не будьте так скромны. Чего это вы там не могли помыслить? Если бы вы не помыслили, разве пошли бы за девчонкой жизнь класть?
В глазах Дин-дашэнь мелькнула тень улыбки, и она снова толкнула сидящего рядом Дин Дачуя:
— Ох, хозяин…
— Хватит, дашэнь, не нужно притворяться, — перебил её Се Яньлай. — Это вы здесь главная. А этот Дин-дашу вам вовсе не муж. Точнее, может и муж, но лишь марионетка.
«Верно, я марионетка, да ещё и такая, которую можно бить по своему желанию… Наконец-то хоть кто-то это понял», — у Дин Дачуя в уголках глаз едва не заблестели слёзы. Эта женщина и есть настоящий атаман! Ему до смерти хотелось закричать об этом, но… стоило ему только что лишь подумать о чём-то или слегка шевельнуться, как эта женщина едва не разобрала его на части.
Стоящий перед ним дувэй Се в бою, пожалуй, не уступил бы этой женщине, но прежде чем это выяснится, она прикончит его самого без малейшего труда.
Дин Дачуй, одеревенев, продолжил играть роль марионетки.
Дин-дашэнь склонила голову, уже не в силах скрывать улыбку в глазах, а затем подняла взор на молодого командира.
— Да, — произнесла она. — Я действительно здесь главная. Мы догадывались, что статус сяоцзе высок, но дувэй, как бы мы ни гадали, нам и в голову не могло прийти, что она окажется «драконом и фениксом среди людей»1.
Такое зрелище и впрямь до смерти напугало.
Напугало? Се Яньлай заглянул в глаза этой женщины — в них не было и капли страха, лишь радость.
— Решили, что сказочно разбогатели? — холодно спросил он.
Дин-дашэнь ответила:
— Да, нам выпала великая удача. — На этот раз, не дожидаясь расспросов молодого офицера, она заговорила сама: — Такие люди, как мы, поначалу искали лишь наживы, но встретив подобную возможность, захотели попытать счастья и в самой судьбе.
Се Яньлай смотрел на неё. С тех пор как эта женщина признала себя главной, она по-прежнему казалась хрупкой, но её манера держаться переменилась.
— Раз чего-то желаете, должны знать, что дозволено, а что нет, — бесстрастно произнёс он.
Дин-дашэнь не ответила прямо, лишь спросила с улыбкой:
— Дувэй, вы ведь весь путь своими глазами видели нашу искренность в погоне за прибылью? Потому-то мы и можем сегодня здесь сидеть.
Се Яньлай смотрел на женщину без гнева, но и без симпатии.
Дин-дашэнь не выказала страха и торжественно поклонилась:
— Дувэй, мы — люди с дурной славой, влачащие жалкое существование. Возможность служить императрице — это великое благо, свалившееся с небес. Прошу дувэя Се и впредь наблюдать за нашей искренностью в поисках этой судьбы.
— Вы и впрямь необычная хозяйка, — Се Яньлай встал и, глядя на женщину, зловеще проговорил: — Раз уж вы знаете, что я наблюдаю, то не обессудьте: если мне что-то не понравится, я снесу вам головы…
В этот момент за дверью послышались шаги.
— А-Цзю! — позвал женский голос.
На мрачном лице Се Яньлая тут же отразилось нетерпение, но он не ответил.
Девушка уже толкнула дверь и вошла, сияя улыбкой.
— Ты и впрямь здесь, — сказала она, поманив его рукой. — Я как раз тебя искала.
Се Яньлай ледяным тоном отозвался:
— Я вам не слуга. Если у няньнян есть поручения, идите к Лао Баю.
Чу Чжао совершенно не обратила внимания на его холодность и схватила его за рукав:
— Дело срочное, дело огромной важности, без тебя никак не обойтись. Скорее, идём со мной! — С этими словами она потянула его к выходу.
Опасаясь, что она порвёт рукав, Се Яньлаю пришлось последовать за ней:
— Чу Чжао! Помни о своём положении.
Чу Чжао обернулась и усмехнулась:
— Моё положение — превыше некуда, кто мне что сделает?
Се Яньлай расхохотался:
— Ого, какая прыть, А-Чжао-сяоцзе! А ведь недавно вы ещё колебались, стоит ли покидать императорский город.
Чу Чжао тоже рассмеялась:
— Ладно, хватит нести чепуху. — Она оглянулась на дом и, увидев стоящую в дверях Дин-дашэнь, улыбнулась ей, а затем снова посмотрела на Се Яньлая: — Ну и зачем ты их опять пугаешь?
Се Яньлай вздёрнул подбородок:
— Неужели ты думаешь, что если ты притворяешься глухой и немой, то и другие поверят, будто ты ничего не замечаешь? — Он снова холодно усмехнулся: — Коль уж используешь людей, не хочешь ли во всём разобраться до конца?
Чу Чжао знала, что Се Яньлай с самого начала, точно кот, следил за Дин Дачуем и остальными разбойниками. Его пристальный взгляд доводил тех едва не до обморока. При этой мысли она не смогла сдержать смех.
— Нужно «видеть насквозь, но не обличать словами», — сказала она. — Я знаю, что они знают, они знают, что я знаю — разве этого не достаточно?
Сказав это, она фыркнула:
— Это ты тогда настоял, чтобы я всё высказала прямо, вот и пришлось мне сегодня снова проделывать этот путь.
Уголки глаз Се Яньлая опустились:
— Я человек, который боится смерти, поэтому я должен вскрывать любую опасность. Если Чу-сяоцзе не боится — воля ваша. — С этими словами он взмахнул рукавом и зашагал прочь.
— Да чего ты сердишься? — смеясь, Чу Чжао догнала его. — Я вовсе тебя не виню. Я не настолько мелочна, чтобы поминать старое, так и ты не будь таким вредным…
Фигуры этих двоих постепенно удалялись, пока совсем не скрылись из виду. Слов уже было не разобрать, но Дин-дашэнь всё ещё стояла в дверях, и улыбка переполняла её взор.
— А этот дувэй Се не так уж плох, — кивнула она.
Дин Дачуй сзади не удержался:
— Да он же злющий как собака, что в нём хорошего?
Он был суров и с ними, и с той няньнян.
— Он суров с нами, потому что беспокоится о сяоцзе и хочет уберечь её от беды, — с улыбкой ответила Дин-дашэнь.
Потому-то и сама няньнян ни капли его не боялась.
Дин-дашэнь смотрела вдаль. Девушка шла вприпрыжку рядом с молодым командиром, что-то весело рассказывая. Тот шагал широко, держа спину прямо и делая вид, что не обращает на неё внимания, но заведённые за спину руки были сцеплены в замок, а мизинец подёргивался из стороны в сторону.
- Драконы и фениксы среди людей (人间龙凤, rénjiān lóngfèng) — идиома, означающая выдающихся, незаурядных людей, обладающих высокими талантами или статусом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
