В глазах Чу Кэ Чу Чжао уже сошла с ума.
Она с самого начала обезумела, иначе как бы она посмела ударить сяоцзе из семьи главы ведомства верховного судьи Ляна? Для таких девиц позволить ей играть в их кругу — уже великая удача, а она их побила.
Во время побега ей повезло встретить Чжуншань-ван-шицзы, но в итоге она не только не воспользовалась случаем, чтобы завести знакомство, но ещё и оскорбила Сяо Сюня.
Чу Кэ больше не вступал в споры с Чу Чжао и не пытался искать встречи с Сяо Сюнем. Пока Чу Чжао рядом, шицзы не удостоит его ласковым взглядом, а напротив, лишь ещё больше преисполнится неприязни.
Оставалось только ждать возвращения, чтобы отец взял дело в свои руки. Тогда он вместе с отцом нанесёт визит Сяо Сюню, принесёт извинения, а после завяжет дружбу.
При этой мысли сердце Чу Кэ рвалось домой, подобно летящей стреле.
Он желал лишь одного: стоило бы ему снова открыть глаза, как он окажется в столице.
Весенняя ночь в пограничном округе по-прежнему была суровой. Вскочив на коня, А-Цзю невольно чихнул.
— В уездном городе несколько дней предавался забавам, — рассмеялся стоящий рядом Чжан Гу. — Неужто ноги идти отказываются?
А-Цзю поплотнее закутался в шарф, оставив на виду лишь пару ярких глаз феникса:
— Я наслаждался жизнью больше десяти лет, так что в пути с вами, Чжан-гэ, разницы не чувствую.
Этот парень никогда не упускал случая похвастаться собой. Чжан Гу со смехом выругался и взмахнул хлыстом:
— Поехали, поехали! Вернёмся, и тогда всласть погуляешь.
Почтовые солдаты с весёлыми криками пришпорили коней.
А-Цзю окинул взглядом окутанный ночной тьмой город. Дела этой поездки завершены. Когда они вернутся, его жизнь почтового солдата тоже подойдёт к концу.
Он посмотрел на Чжан Гу и остальных — в будущем им вряд ли придётся часто видеться. А ещё… он перевёл взгляд на далёкие дикие земли. Тех людей — ни генерала гвардии Чу Линя, ни того А-Фу, ни Чу-сяоцзе — он больше никогда не встретит.
— Пошли! — громко крикнул он.
— Домой! — так же громко прокричал один из почтовых солдат.
Слово «домой» тут же всколыхнуло в душах воинов бурю чувств, и они наперебой стали выплёскивать свои ожидания и восторг.
— Домой!
— Домой!
Подняв факелы, они помчались вперёд. На этот раз А-Цзю не бежал впереди всех. Свет факелов озарял его лицо, но в глазах не было ни радости, ни надежды.
После смерти матери у него больше не было дома.
Тот дом не был домом — он был клеткой.
Однако тоска промелькнула лишь на мгновение, и в следующий миг его взор снова наполнился дерзостью.
Он взмахнул длинным хлыстом, издал громкий клич и, подобно ветру, пронёсся мимо солдат, вырываясь вперёд.
Пусть и невозможно было оказаться в столице в один миг, город всё же постепенно приближался.
Спустя десять с лишним дней, под шелест весеннего дождя, в поле зрения показались величественные стены — это была столица династии Великая Ся.
Чу Чжао сидела в повозке и смотрела на столицу со сложным чувством.
Для тринадцатилетней Чу Чжао столица всё ещё оставалась чужим местом, но для нынешней Чу Чжао это был самый знакомый город на свете.
Здесь она встретила возлюбленного и из заурядной, ничем не примечательной особы в одночасье превратилась в самую благородную женщину в Поднебесной.
Но к ней самой это не имело никакого отношения. Она ничего не совершила — тот мужчина одарил её славой, и он же втоптал её в грязь.
Её судьба находилась в чужих руках.
На этот раз она сама станет хозяйкой своей жизни.
Руки Чу Чжао, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.
— Отец! — вдруг закричал Чу Кэ, скакавший верхом рядом с повозкой, и пустил коня в галоп.
Чу Чжао пришла в себя и посмотрела вдаль. На большой дороге их ждала группа людей. Во главе стоял мужчина в простом халате из холщовой ткани. Из-за расстояния лица было не разглядеть, но его фигура пробудила в ней воспоминания. Это был дядя, Чу Лань.
Дядя телосложением очень походил на её отца.
На самом деле она тоже давно не видела дядю. Когда она только очнулась после перерождения, её терзали смятение и тревога, она совсем не обращала внимания на близких, мечтая лишь поскорее вернуться в пограничный округ.
Повозки и кони приблизились. Чу Лань вышел навстречу. Чу Кэ уже спрыгнул с лошади и, если бы не люди вокруг, едва не бросился бы в объятия отца, чтобы излить все свои горести и обиды.
Чу Лань не обратил на него внимания и первым делом поклонился Дэн И:
— Благодарю за труды, Дэн-дажэнь.
Дэн И спешился и ответил:
— К счастью, не посрамил вашего поручения1.
Чу Лань перевёл взгляд на выезд Сяо Сюня. Тот в силу своего высокого положения, разумеется, не стал выходить, в этот момент даже занавеска повозки не шелохнулась.
— Отец, это Чжуншань-ван-шицзы, — поспешил представить его Чу Кэ, чувствуя одновременно волнение и горечь. Шицзы — человек весьма благородный, и если бы Чу Чжао не вела себя столь неподобающе, он наверняка первым бы поприветствовал их. — Дорога была опасной, если бы не он, мы могли бы и не вернуться.
Говорить так было не совсем прилично, будто Дэн-дажэнь был совершенно бесполезен, но Чу Лань не стал его поправлять. По сравнению с шицзы, этот мелкий заместитель из ведомства начальника дворцовой стражи и впрямь не имел большого значения.
Поиски племянницы изначально были делом хлопотным, неблагодарным и необязательным. Ведомство верховного судьи отказалось за него браться под предлогом того, что Чу Линь — их родственник, и перепоручило это ведомству начальника дворцовой стражи. Там тоже долго отнекивались, пока в конце концов не свалили всё на этого только что переведённого заместителя.
Раз ему поручили такую тяжёлую работу, значит, его связи и опоры явно уступали другим.
Чу Лань поспешно подошёл вместе с Чу Кэ к выезду Сяо Сюня и почтительно поклонился:
— Чу Лань выражает глубокую признательность шицзы.
Только тогда Сяо Сюнь приоткрыл занавеску и с улыбкой кивнул:
— Учитель Чу слишком вежлив.
Чу Лань вздохнул:
— Мне, Чу, стыдно, что в моей семье есть столь несносная непокорная дочь.
Сяо Сюнь произнёс:
— Дитя упрямо и невоспитанно, учителю Чу стоит лишь постепенно наставлять её. — Видимо, не желая больше упоминать об этой девице, он сменил тему: — Давно наслышан о вашем великом имени, учитель Чу, ведь вы — выдающийся ученик великого мастера Чжу.
Чу Лань учился у рода Чжу из Цзюцзяна, а ныне преподавал в Академии Цяошань, пользуясь немалой известностью среди учёных мужей. Услышав, что даже в далёком округе Чжуншань Сяо Сюнь знает о нём, он с некоторой гордостью улыбнулся и скромно ответил:
— Шицзы перехвалил меня. Для меня достаточно лишь не посрамить имени учителя, не смею называть себя выдающимся учеником.
Сяо Сюнь сказал:
— Есть одно изречение, смысл которого мне не до конца понятен. Сегодня мне как раз посчастливилось встретить учителя Чу, позвольте попросить у вас совета.
Чу Лань поспешно отозвался:
— Прошу вас, шицзы, спрашивайте.
Видя, что их беседа течёт столь гладко, Дэн И сохранял спокойствие, не проявляя ни малейшего недовольства.
Однако этот гармоничный обмен знаниями был бесцеремонно прерван Чу Чжао.
— Дядя! — крикнула она, откидывая занавеску повозки. — Шицзы прибыл в столицу и первым делом должен предстать перед Его Величеством. Неужели он заставит Его Величество ждать?
Слова эти прозвучали крайне дерзко. Сяо Сюню-то было всё равно, он уже привык к такому отношению девчонки, а вот Чу Лань от этих крамольных речей вздрогнул от испуга. Этот нрав — точь-в-точь как у её отца, того непутёвого сына, что стал обузой для семьи Чу!
— А ну замолчи! — обернулся и выкрикнул он. Бросив разговор с Сяо Сюнем, он быстрым шагом подошёл к повозке и ткнул в неё пальцем: — Выходи!
Затем он обернулся и крикнул сопровождающим:
— Свяжите её!
В гневе высокий учёный муж Чу Лань выглядел весьма устрашающе.
Слуги и впрямь толпой бросились вперёд, собираясь стащить Чу Чжао с повозки. Но А-Лэ преградила им путь, размахивая руками и пинаясь. Трое или четверо крепких мужчин никак не могли подойти к двери.
Чу Чжао же, опершись о край окна, оставалась спокойной и невозмутимой.
Поднялся шум, прохожие стали оборачиваться. Выезд Сяо Сюня выглядел внушительно, и взоры всех невольно устремлялись к нему.
Сяо Сюнь почувствовал, как его охватывает стыд.
Дэн И, едва сдерживая улыбку, немного понаблюдал за происходящим, а затем подошёл, чтобы разрядить обстановку. Он снова поблагодарил Сяо Сюня и попросил его сперва отправиться на почтовую станцию ожидать приёма Его Величеством, тем более что чиновники с той станции уже прибыли встречать гостя.
Сяо Сюнь даже не стал прощаться с Чу Ланем — он просто опустил занавеску, и повозка тронулась.
Чу Лань успел лишь отвесить прощальный поклон. Чу Кэ же зубы заныли от ненависти.
— Отец, ты видел? В дороге Чу Чжао вела себя ещё более непокорно и ни капли не уважала шицзы, — со злостью произнёс он.
Лицо Чу Ланя потемнело. Он посмотрел на Чу Чжао, которая сидела в повозке с совершенно невозмутимым видом. Он и не предполагал, что племянница окажется такой зачинщицей бед. Знай он об этом раньше, никогда бы не позволил ей вернуться.
Впрочем, следовало догадаться. Она выросла подле Чу Линя, а если верхняя балка лежит криво, то и нижняя перекосится2.
— Вы что, даром хлеб едите? — сурово выкрикнул он. — Не можете справиться с одной девчонкой?
Он снова посмотрел на Чу Чжао.
— Непокорная и непочтительная дочь! Связать её и вытащить оттуда!
Получив приказ хозяина, слуги перестали церемониться. Конечно, они могли сладить с девчонкой, просто раньше боялись действовать грубо, но теперь, когда хозяин велел бить…
— Зачем это вы меня вяжете? — вскрикнула Чу Чжао пронзительным голосом, от которого слуги, уже засучившие рукава, невольно вздрогнули.
— Свяжу тебя и отвезу к Лян-сяоцзе повиниться, — выкрикнул Чу Лань.
— Я не пойду в дом Лян, — произнесла Чу Чжао.
— Не пойдёшь? — Чу Лань холодно усмехнулся. — Твои тётя и сестра сейчас там несут за тебя наказание, а ты что же, вздумала вернуться домой, умыться, переодеться, поесть и спокойно лечь спать?
— Чтобы признать вину, мне незачем идти в дом Лян, — ответила Чу Чжао. — Раз уж семья Лян подала на меня жалобу, то пусть этим занимаются местные власти. — Она посмотрела на Дэн И: — Дэн-дажэнь, мне следует пойти с тобой в чиновничью управу.
В чиновничью управу? У Чу Ланя задергалось веко. Что несёт эта негодная девчонка? Понимает ли она, что означает попасть в управу? Если женщина окажется в тюремной камере при управе, её чести придёт конец.
Если бы она была готова идти в чиновничью управу, зачем тогда бежала в самом начале? Разве не от страха она пустилась в бега?
Дэн И, напротив, не удивился и не счёл это попыткой припугнуть Чу Ланя. Для этой девушки отправиться в дом Лян связанной и склонить перед ними голову и впрямь было хуже, чем сесть в тюрьму при чиновничьей управе.
Впрочем, на самом деле, когда прежде он говорил, что считает её преступницей, он лишь шутил.
Однако он взглянул на полные надежды глаза девушки, сидевшей в повозке.
— Верно, — он посмотрел на Чу Ланя. — Господин Чу, я должен первым делом забрать преступницу, чтобы отчитаться о выполнении поручения.
(Конец первого тома)
- К счастью, не посрамил вашего поручения (幸不辱命, xìng bù rǔ mìng) — вежливая формула, означающая успешное выполнение приказа или просьбы. ↩︎
- Если верхняя балка лежит криво, то и нижняя перекосится (上梁不正下梁歪, shàng liáng bù zhèng xià liáng wāi) — китайская поговорка: если старшие ведут себя недостойно, то и младшие последуют их дурному примеру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
