Снаружи императорских покоев в небе рассыпались огни фейерверка.
Чиновники, стоявшие перед дворцом, подняли головы к небу. Лица их были мрачными и выражали крайнее недоумение.
Тот заместитель командующего Чжун вошёл внутрь и вскоре вышел. Не удостоив никого взглядом, он подошёл к крыльцу и внезапно запустил в небо два фейерверка.
Для чего это? Его Величество пожелал полюбоваться огнями?
Большинство пребывало в растерянности, но вскоре некоторые поняли: хотя дневной свет поглотил большую часть сияния, форма огней всё равно угадывалась.
— В ту ночь, — тихо пробормотал один чиновник, — в предрассветные часы тоже был этот фейерверк.
Тогда они, прячась по домам, гадали, что за чертовщину затеяли смутьяны.
Оказалось, это шло от Его Величества.
Чу Чжао, Дэн И, Се Яньфан, а также чиновники прежнего двора и Се Яньлай, охранявший городские ворота, в этот миг тоже смотрели в небо — кто с волнением, кто с полным бесстрастием.
Вслед за грохотом фейерверка земля едва заметно вздрогнула; казалось, бесчисленное множество людей устремилось в эту сторону.
— Его Величество… Его Величество скончался!
Внутри покоев дрожащим голосом прокричал Ци-гунгун.
Все, кто смотрел в небо, мгновенно очнулись, пали на колени и, склонив головы, зарыдали.
Огни в небе быстро рассеялись, и весть о кончине императора разлетелась повсюду.
Во всех храмах столицы разом забили поминальные колокола.
Народ, ещё не оправившийся от мятежа принцев, вновь впал в ужас. Хотя император последние десять лет словно и не существовал, пока он был жив, сохранялся порядок. Теперь же принцы либо мертвы, либо осуждены за преступления, и даже император скончался — что же будет с Великой Ся?
Однако вместе с известием о смерти императора пришли и другие новости: о восшествии на престол Старшего императорского внука, о провозглашении Чу Чжао, дочери Чу Линя, императрицей, о назначении тайфу Дэн И регентом, о вступлении на службу прославленного мужа из Дуньяна Се Яньфана и прочие распоряжения.
Охваченные тревогой люди постепенно успокоились. Государство устояло. И пусть о новом тайфу никто раньше не слышал, Се Яньфан из рода Се из Дуньяна — родной дядя Старшего императорского внука. С ним при дворе наверняка наступит стабильность. К тому же у Старшего императорского внука теперь есть императрица, а значит, он и семью создал, и дело наладил — пусть ему всего шесть лет, это всё равно внушало покой.
Что же до императрицы Чу Чжао, то ещё тогда, когда указом императора она была названа супругой наследного принца, это вызвало бурные обсуждения. Теперь же толки возобновились с новой силой. Всё-таки положение супруги наследника и статус императрицы разделяет целая ступень. Став первой, вовсе не обязательно станешь второй. Примером тому служила покойная супруга наследного принца.
Люди и не думали, что император умрёт так скоро. Они полагали, что впереди ещё много времени, что император сам воспитает Старшего императорского внука и дождётся его совершеннолетия…
Срок казался долгим, и случиться могло что угодно.
Но император внезапно скончался, Старший императорский внук стал новым правителем, и супруга наследного принца Чу Чжао в миг превратилась в императрицу.
— Это… это же неподобающе.
— Мало ли в Поднебесной дочерей из именитых и знатных родов, воспитанных и образованных, а если брать только столицу, то разве Чу Чжао…
— А что с ней не так? Не забывай, чья она дочь. Чу Линь в своё время был военачальником, которому Его Величество доверял больше всего. Чу Линь совершил великие подвиги и до сих пор командует в пограничном округе, он — словно свая, усмиряющая море1.
Ради мира на границе он более десяти лет не возвращался в столицу.
Из-за похорон императора вся страна облачилась в простые белые одежды. Были запрещены танцы, музыка, пиршества, жертвоприношения и свадьбы, что дало людям ещё больше времени для праздных разговоров.
Услышав подобные слова, многие впадали в минутное замешательство.
Неужели Чу Линь не возвращался в столицу десять с лишним лет именно поэтому?
Кажется, вовсе нет!
— Этот Чу Линь — преступный…
— Какой ещё преступный! Разве Его Величество вынес приговор? Разве Чу Линь сидит в тюрьме? Человек занимает пост генерала гвардии округа Юньчжун!
Это была чистая правда. Оппоненту нечего было возразить, но говоривший и не думал останавливаться.
— В указе сказано, что Старший императорский внук смог спастись лишь благодаря Чу-сяоцзе. Воистину, у тигра-отца не бывает дочери-пса2.
— Сначала Чу Линь укреплял и защищал государство для Его Величества, а теперь дочь Чу Линя сберегла для него кровь рода Сяо.
— Если у неё нет права быть императрицей, то у кого оно есть?
Никто не знал, у кого. Сказать сейчас, что кто-то другой достоин, значило бы подставить этого человека под удар, поэтому толпа разом притихла. Лишь мужчина, возражавший всем, взмахнул рукавом и пошёл прочь.
Люди в толпе переглядывались и вполголоса спрашивали:
— Кто это такой?
Никто не знал его, он словно из ниоткуда появился.
Тот, кому он возразил, хмыкнул:
— Сразу видно, специально выхваливает девицу из рода Чу.
— Наверное, из семьи Чу, — согласился кто-то. — Сейчас таких речей всё больше, очевидно, кто-то за этим стоит…
— Верно, если бы не это, то кто бы прежде упомянул девицу из рода Чу… — поддакнул первый, активно кивая.
Но не успел он закончить, как снова раздался голос:
— Кто прежде упоминал девицу из рода Чу? Да из какого же ты глухого горного ущелья вылез?
На этот раз голос был не мужским, а звонким девичьим.
Люди обернулись и увидели группу девушек, спускавшихся со второго этажа чайной. Одна из них гневно вскинула брови, а её лицо выражало крайнюю насмешку.
— Неужели вы не слышали о недавнем Литературном собрании в саду Чуэнь?
— Девица из рода Чу держалась ни смиренно, ни заносчиво, состязаясь с лучшими учёными мужами Поднебесной. Кто об этом не знает?
Другая девушка усмехнулась:
— Ци-сяоцзе, они и впрямь могут не знать… — она вздёрнула носик, глядя на толпу свысока. — С виду не похоже, чтобы они когда-то читали книги.
Ци-сяоцзе уже не скрывала своего презрения:
— Раз не читали, откуда им знать, что такое сочетание таланта и добродетели? Только и умеют, что смотреть на знатность рода. По-вашему, если семья велика и имя громкое, то можно сразу в императрицы?
Ещё одна девушка рассмеялась:
— Если рассуждать так, то больше всего подошёл бы род Чжао, они ведь самые знатные.
При упоминании рода Чжао, на который обрушилось наказание девяти колен3, а власти всё ещё продолжали выслеживать уцелевших приспешников, никто не посмел больше ничего сказать. Сидевшие в чайной тут же бросились врассыпную.
Эти девицы… языки у них просто ядовитые!
Смута едва закончилась, император только скончался, а эти девчонки вместо того, чтобы смирно сидеть дома, разгуливают где попало!
Конечно, они знали о Литературном собрании в саду Чуэнь. После него столичные девицы совсем распоясались и стали ещё более заносчивыми.
И всему виной та девица из рода Чу.
Теперь она стала императрицей, страшно представить, как теперь будут вести себя остальные девчонки.
Лучше не связываться, лучше держаться подальше.
Глядя на то, как люди разбегаются из залы, Ци Лэюнь почувствовала торжество, но ей хотелось продолжения.
— Надо же, ещё и смотрят на Чу Чжао свысока, — сказала она. — А ведь Чу Чжао так удивительна.
Стоявшая рядом девушка легко рассмеялась:
— Ци Лэюнь, ты ведь сама раньше на неё свысока смотрела.
— Так то раньше, — не стала отрицать Ци Лэюнь. — Мы тогда не были знакомы и я не знала, насколько она выдающаяся.
Редко вступавшая в разговор Чжоу Цзян тоже кивнула:
— Чу Чжао действительно удивительна. Она не только искусна в науках и воинском деле, но и обладает милосердным сердцем. По дороге сюда я слышала, как на улицах обсуждали ту ночь мятежа. Люди оказались без крова, им грозила смертельная опасность, и в чьи бы двери они ни стучали, им никто не открывал. Лишь Чу Чжао распахнула ворота Сада Чуэнь и приютила их. Говорят, что у Чу Чжао сердце бодхисаттвы и добродетель матери нации.
Оказалось, было и такое. Девушки вспомнили ту ночь: в их сердцах жил лишь леденящий ужас, им хотелось зарыться поглубже в землю, и никто бы тогда не посмел открыть ворота.
Чу Чжао и впрямь необыкновенная.
Если раньше они выражали восхищение лишь из почтения к статусу императрицы, то теперь в их глазах светилась искренность.
Ци Лэюнь закивала:
— Верно, верно! Всю нашу семью сейчас как раз приютили в Саду Чуэнь.
Хотя войти им разрешила Чу Тан, это было равносильно тому, что их приютила Чу Чжао.
— И ещё, болтают, будто это люди семьи Чу её выхваливают, — фыркнула Ци Лэюнь. — Глупости всё это. В усадьбе Чу сейчас двери плотно закрыты. Я на стену забиралась, звала Чу Тан поговорить, так она и то не вышла, не то что люди из семьи Чу пойдут на улицу с кем-то лясы точить.
Этот момент… Пусть Чжоу Цзян и верила, что это не семья Чу занимается восхвалением, но за всем этим явно кто-то стоял. Она поджала губы и посмотрела на улицу.
— Даже если её и выхваливают, что с того? Всё это она совершила сама, а значит, достойна похвалы.
Высокие дворцовые стены слой за слоем отсекали внешний шум.
Хотя официальный обряд ещё не состоялся, Чу Чжао уже была облачена в траурные одежды из грубой конопли, соответствующие сану императрицы. К этому времени чиновники снаружи как раз закончили обряд оплакивания в храме.
Внутри покоев Чу Чжао сидела напротив Се Яньфана.
— Се-сань-гунцзы, выпейте горячего чая, — сказала она, собственноручно наливая напиток в чашу.
Се Яньфан теперь служил чиновником при дворе, и помимо траурных причитаний у него было много дел. За эти три дня ему пришлось нелегко, однако гунцзы, если не считать бледности лица и покрасневших глаз, держался бодро.
Он не стал отказываться, взял предложенный чай и выпил его одним глотком, глядя на сидящую напротив девочку. Укутанная в траурные одежды, она казалась совсем крошечной, точно маленький комочек.
— Не беспокойся о том, что происходит снаружи, — произнёс он.
- Свая, усмиряющая море (定海神针, dìng hǎi shén zhēn) — легендарный магический посох, здесь в значении надёжной опоры и гаранта стабильности. ↩︎
- У тигра-отца не бывает дочери-пса (虎父无犬女, hǔ fù wú quǎn nǚ) — у выдающегося отца не может быть посредственных детей. ↩︎
- Наказание девяти колен (株连九族, zhū lián jiǔ zú) — древняя мера наказания, при которой казни подвергались все родственники преступника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
