Когда Сяо Сюнь получил тайное письмо от Чжуншань-вана, он как раз сидел в повозке, выезжая из усадьбы наследного принца. Поразмыслив мгновение, он велел развернуть волов и отправился за город, чтобы нанести визит Третьему принцу.
С кем бы он ни желал войти в сношения, его положение не позволяло делать это напрямую. Во всём должны быть причина и следствие, а знакомство должно развиваться постепенно: в первый раз — незнакомцы, во второй — старые знакомые1.
Только так всё будет выглядеть разумно и не вызовет лишних подозрений.
Следствие рождается из удачного стечения обстоятельств, а в нынешней столице больше всего возможностей предоставляли литературные собрания у третьего принца.
И действительно, именно здесь он увидел прошение Чу Кэ, гунцзы из семьи Чу.
Когда рядом находится подозрительный Третий принц, достаточно было лишь на мгновение дольше задержать взгляд на этом имени, чтобы возникла та самая возможность.
Дела никогда не бывают трудными, если приложить к ним сердце.
Сяо Сюнь исполнил наказ ван-е-де, но всё же пребывал в некотором недоумении. Вспоминая прежнее отношение ван-е-де к младшей дочери семьи Чу, он понимал: тогда это было сделано не только ради того, чтобы дать ему повод приехать в столицу.
— Ван-е-де действительно хочет завязать дружбу с Чу Линем? — спросил он литератора в зеленых одеждах. — Я знаю, что ван-е-де весьма высокого мнения о Чу Лине, но почему он не сблизился с ним десять лет назад, когда его слава гремела повсюду? Зачем это нужно сейчас, когда тот превратился в обычного смертного в этом мирском прахе?
Литератор в зеленых одеждах тихо вздохнул:
— На самом деле, сейчас Чу Линь не просто обычный человек, он еще и скоро умрёт.
Сяо Сюнь слегка удивился, и в его голове промелькнула мысль: «Так вот почему та девица так отчаянно рвалась в пограничный округ?»
Неудивительно, что она так его ненавидела.
Сяо Сюнь покачал головой. Это его не касалось. Если Чу Линь хотел увидеть дочь, кто мог ему помешать? Это было делом их семьи.
Литератор в зеленых одеждах продолжил говорить о Чу Лине:
— Чу Линь, будучи генералом гвардии, управляет заставой Дациншаньгуань [застава «Большой зелёной горы»] в пограничном округе. По статусу и положению он сопоставим с великим полководцем.
Но это было лишь сопоставимо. К тому же, будь он хоть трижды великим полководцем, что с того? Сяо Сюнь усмехнулся:
— Люди наследного принца и Третьего принца сейчас вовсю следят за военной властью. Даже если пограничный округ — глухомань, нам не дадут туда вмешаться. Кроме того, такой человек, как Чу Линь, даже если ван-е поднесёт ему бессмертную пилюлю, продлевающую жизнь, не станет подчиняться ван-е.
Литератор ответил:
— Ван-е вовсе не собирается заводить настоящую дружбу с Чу Линем. Ему нужно, чтобы Дянься лишь сделал вид, будто водит с ним дружбу.
Значит, это не ради Чу Линя, а на показ другим? Сяо Сюнь запутался ещё сильнее:
— Но зачем? В чём необходимость?
Этого литератор не знал. Чжуншань-ван не принадлежал к тем, кто любит объясняться.
— Сейчас Чу Линь — простой человек и к тому же при смерти, поэтому дружба шицзы с ним не вызовет подозрений у императорского двора, — лишь добавил литератор. — К тому же это единственный человек, с которым нам сейчас дозволено поддерживать связь.
К другим, обладающим реальной властью, им прикасаться запрещено.
Лучше мало, чем совсем ничего? Из капель собирается море? Сяо Сюнь улыбнулся, понимая: если ван-е-де сам не скажет, выпытать его намерения не удастся. С тех пор как в детстве он сломал ногу, Чжуншань-ван больше ни перед кем не открывал свою душу.
Сяо Сюнь быстро набросал записку и передал её литератору в зеленых одеждах.
— Отправь это ван-е, — произнёс он. — Пусть ван-е не беспокоится, я всё исполню.
Чу Кэ вовсе не собирался следовать совету Чу Ланя сидеть смирно дома, читать книги и готовиться к литературному собранию.
Что за шутки! О том, что он получил приглашение на собрание, ещё не знал весь город.
С самых малых лет Чу Лань увёз его в Академию Цяошань. Проведя столько лет в академии Хуаншань, он наконец смог вернуться в столицу и сразу же получил такую возможность — разумеется, ему хотелось похвастаться этим на каждом шагу.
Юный Чу Кэ отныне был подобен птице Пэн (Куньпэн), расправившей крылья и взмывшей в небеса.
Наблюдая, как Чу Кэ выходит из переулка и садится в повозку, весело переговариваясь с кем-то внутри, А-Лэ, стоявшая за углом в наряде служанки, покупающей овощи, поправила корзину на локте и спросила стоящую рядом Чу Чжао:
— Гунцзы снова отправился пить. Когда напьётся допьяна, давайте просто накинем ему мешок на голову и побьём.
Чу Чжао нахмурилась:
— Если побить его сейчас, то за месяц всё заживёт.
А-Лэ согласно кивнула:
— Хорошо, тогда поколотим его за день до собрания, чтобы он и носа на улицу высунуть не мог.
Чу Чжао улыбнулась и коротко подтвердила:
— Сначала присмотримся, с кем он водится.
В прошлой жизни она совершенно не знала, с кем общалась семья старшего дяди. Она не знала, кто стал посредником, благодаря которому Сяо Сюнь переступил порог их дома; не знала, кто подговорил старшего дядю отправить Чу Кэ на службу в далекие края; не знала, кому Цзян-ши наговорила тех дерзких и непочтительных слов, что разлетелись повсюду…
«Эх, — вздохнула в душе Чу Чжао, — раз она жила в такой слепоте и глупости, то кому и умирать, если не ей».
Вспомнив, что они направляются к трактиру, Чу Чжао похлопала себя по одежде и спросила А-Лэ:
— Ты взяла деньги?
А-Лэ достала из корзины кошель и потрясла им:
— Разумеется.
— Снова сама взяла? — с улыбкой спросила Чу Чжао.
— Вовсе нет, — ответила А-Лэ. — Я попросила их у фужэнь. Молодая госпожа, у нас есть жалованье. У вас есть, и у меня есть. К тому же я ваша старшая служанка, так что денег мне полагается немало.
Чу Чжао невольно рассмеялась и ущипнула её за кончик носа:
— И кто говорил, что наша А-Лэ — деревенщина и ничего не смыслит? Ты ведёшь себя точь-в-точь как первостатейная служанка: знаешь и про жалованье, и про разницу между старшими и младшими девицами в услужении.
А-Лэ хихикнула и взяла Чу Чжао под руку:
— Пойдёмте же, пойдёмте со мной. Я, хоть и деревенщина, в столице уже вполне освоилась и знаю, куда гунцзы Чу Кэ захаживает чаще всего.
Чу Чжао с улыбкой крепче сжала её руку, и обе девушки быстрым шагом направились по улице.
Вокруг сновали люди, проезжали повозки. В одной из повозок, ехавшей довольно быстро, сидели три девушки. Двое, прижавшись друг к другу, рассматривали в маленькое зеркальце наклеенные на лбы мушки, а третья, прислонившись к окну, рассеянно скользила взглядом по толпе. Вдруг она вскрикнула от удивления, выпрямилась и принялась хлопать подруг по плечам.
— Смотрите, смотрите! — воскликнула она.
У одной из подруг дрогнула рука, мушка наклеилась криво, и та в гневе закричала:
— Ци Лэюнь, ты что, завидуешь моей красоте?!
Ци Лэюнь оглянулась на неё:
— Где тебе до моей красоты.
Девушка разозлилась ещё сильнее.
Ци Лэюнь не стала спорить и указала пальцем наружу:
— Чу Чжао! Там на улице Чу Чжао!
Чу Чжао? Девушки тут же забыли о спорах о красоте и поспешили прильнуть к окну. Взглянув туда, куда указывала Ци Лэюнь, они действительно увидели в толпе двух девушек, идущих под руку. Одна была одета как нищенка, торгующая вразнос, а другая, хоть и не так нелепо, но весьма заурядно — это и впрямь была Чу Чжао.
— Что она там делает? — спросила Ци Лэюнь.
Две другие девушки пренебрежительно скривились:
— Какое нам дело? Она же сама сказала, что не будет с нами водиться и отныне мы друг другу никто.
Ци Лэюнь всё ещё пыталась разглядеть её в окно.
— Оставь её, на что там смотреть? — одна из девушек вернулась на место и продолжила возиться с мушками. — Пойдём скорее посмотрим на Се-сань-гунцзы. Неизвестно, в трактире ли он ещё, и хватит ли нам мест, если задержимся. Другие ведь ушли раньше нас.
Услышав имя Се-сань-гунцзы, Ци Лэюнь тут же позабыла о Чу Чжао и тоже втиснулась перед маленьким зеркальцем, придирчиво изучая свой облик.
— Мой макияж не слишком яркий? Слышала, в Дунъяне женщины красятся скромно.
— Яркий — это хорошо! Се-сань-гунцзы привык к блеклым лицам, а как увидит твоё, красное, словно задница обезьяны, так сразу и запомнит.
— Чжан Цин, ты напроситься решила?!
— Ой-ой, Ци Лэюнь, ты возомнила себя Чу Чжао? А ну, попробуй ударь!
На улице царило суетливое оживление и стоял шум. Чу Чжао шла сквозь толпу, чувствуя лёгкое оцепенение.
Она давно не видела подобного столпотворения. Вскоре после свадьбы она оказалась во дворце, а затем последовали годы смут и нестабильности. Даже во дворце её душа не знала покоя, и она не смела выходить наружу.
— Молодая госпожа, молодая госпожа, — А-Лэ потрясла её за руку. — Пришли, пришли!
Чу Чжао пришла в себя и обнаружила, что они зашли в трактир. Но внутри было ещё шумнее, чем на улице.
Откуда здесь столько людей!
- В первый раз — незнакомцы, во второй — старые знакомые (一回生二回熟, yī huí shēng èr huí shú) — китайская идиома, означающая, что при повторной встрече люди становятся ближе друг другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
