Расположение вышестоящих никогда не выпрашивают.
Его выменивают.
Дэн И всегда так считал: неважно, используются ли деньги или иные таланты, это всегда обмен, а не мольба.
Взять, к примеру, Чу Линя, о котором только что говорили чиновники.
Все твердили, что Чу Линь утратил расположение Его Величества, но никто не заметил: человек, лишившийся милости государя, по-прежнему твёрдо занимал пост генерала гвардии в ключевой пограничной крепости на протяжении десяти с лишним лет.
Это доказывало, что благосклонность императора к Чу Линю была не выпрошена, а получена в обмен на что-то.
Раньше всем было известно, что таланты Чу Линя помогли ему взлететь к лазурным облакам, но то, что после совершения преступления он не понёс наказания, неизбежно указывало на наличие иного, тайного обмена.
Позже Чжуншань-ван просил его при возможности завязать знакомство с Чу Линем, что лишь подтвердило его догадки.
Разумеется, он был не прочь оказать эту услугу.
Конечно, он не собирался именно «заводить дружбу» с Чу Линем — с кем бы то ни было Дэн И не дружил, он лишь совершал сделки. Однако, чтобы точнее оценить стоимость, следовало узнать побольше, поэтому он не возражал против намеренного сближения или, точнее сказать, заискивания дочери Чу Линя.
Эта девочка ничуть не скрывала своего желания угодить ему с самого момента их первой встречи.
По логике вещей, ей и впрямь следовало задабривать его, ведь именно он пришёл её арестовать. Однако по характеру девица вовсе не походила на тех, кто готов прислуживаться; даже когда она пыталась расположить его к себе, её взгляд оставался полон одинокой гордыни.
Последние события ещё больше укрепили его во мнении: столкнувшись с Третьим принцем, эта девочка не отступила ни на шаг.
Склонить голову и признать вину перед Третьим принцем? Попытаться снискать его расположение? Она наотрез отказалась и предпочла принять бой.
Чу Линь и его дочь — на редкость любопытные люди. Дэн И слегка улыбнулся.
К этому времени он уже подошёл к воротам внутреннего двора, последнему и самому важному рубежу на пути к покоям императора. Дежурившие у ворот чиновники, завидев Дэн И, с улыбками поприветствовали его:
— Дэн-дажэнь сегодня в добром расположении духа.
Дэн И усмехнулся:
— Верно. Как закончим службу, пойдёмте выпьем, я угощаю.
Чиновники заулыбались:
— Хорошо, хорошо.
— Вино у Дэн-дажэня самое вкусное.
— Закуски, приготовленные Дэн-дажэнем, тоже отменные.
Пока они переговаривались и смеялись, со стороны внешних покоев быстрым шагом подошли несколько евнухов. Увидев их, чиновники поспешили уступить дорогу, но Дэн И поднял руку, преграждая путь.
Чиновники перепугались и не успели вымолвить ни слова, как Дэн И уже обратился к евнухам:
— Предъявите поясные бирки.
Евнухи тоже оторопели, словно не веря своим глазам, и уставились на преградившего им путь Дэн И.
— Ты что, ослеп? — выругался предводитель евнухов. — Не узнаёшь, кто я такой?
Один из чиновников поспешно заискивающе улыбнулся:
— Чжу-гунгун, смените гнев на милость, Дэн-дажэнь здесь человек новый.
Остальные чиновники зашептали Дэн И:
— Это Чжу-гунгун, состоящий при наследном принце, — и принялись подгонять его, чтобы тот скорее извинился.
Дэн И даже не шелохнулся:
— Мне известно, кто такой Чжу-гунгун, именно поэтому я и спрашиваю бирку.
Лица Чжу-гунгуна и чиновников мгновенно потемнели; смысл этих слов был понятен каждому без лишних объяснений.
— Дерзость! — лицо Чжу-гунгуна покраснело от ярости. — Ты смеешь выказывать неуважение к наследному принцу! Его Высочество может свободно входить во дворец и покидать его по указу Его Величества, а ты, мелкий чиновник, смеешь сеять раздор…
Стоявшие за его спиной евнухи смотрели волком. Поскольку наследный принц любил верховую езду, стрельбу из лука и силачей, слуги при нём тоже были рослыми и крепкими. Они уже начали потирать кулаки, готовые растерзать дерзкого чиновника.
Если бы они и впрямь забили чиновника до смерти, наследный принц не только не наказал бы их, но и похвалил бы за удаль.
Чиновники не смели проронить ни слова, и лишь Дэн И продолжал:
— Но вы — не наследный принц.
Чжу-гунгун уже готов был пустить в ход кулаки, но, к счастью, из-за ворот раздался смех.
— Чжу-гунгун, что же вы только сейчас пришли? — Появившийся человек тоже был евнухом, совсем седым; на его добром лице читался лёгкий укор. — Его Величество спрашивал о вас уже несколько раз.
Увидев старого евнуха, Чжу-гунгун спрятал злобу, но всё же возмущённо воскликнул:
— Это не я задержался, дедушка Ци, это я войти в ворота не могу!
Старый евнух подошёл ближе и, видимо, поняв, в чём дело, взглянул на Дэн И:
— О, у нас пополнение. Этот Чжу-гунгун пришёл по поручению наследного принца доставить вещь, Его Величество ждёт.
Дэн И посмотрел на него:
— Предъявите поясную бирку.
Старый евнух обомлел:
— Ох, неужели ты и меня не узнаёшь? — Он покачал головой и усмехнулся над собой: — Впрочем, не виню тебя. Я стар и редко выхожу в свет.
Чиновники торопливо затараторили:
— Дэн-дажэнь, это Ци-гунгун, он состоит при Его Величестве и заботится о его повседневных нуждах. — А затем пояснили Ци-гунгуну: — Он новенький, раньше служил вне дворца, в ведомстве начальника дворцовой стражи, и в покоях никогда не бывал, ничего не смыслит.
Ци-гунгун понимающе хмыкнул:
— Как же так вышло, что прислали того, кто ничего не смыслит? — Он вскинул длинные брови, разглядывая Дэн И. — Ты, верно, перешёл кому-то дорогу?
На это чиновники ответить не решились и лишь неловко улыбались.
Дэн И тоже не стал отвечать, лишь произнёс:
— Никто не рождается всезнающим, всему учатся шаг за шагом. В следующий раз, встретив гунгуна, я не ошибусь, но…
Ци-гунгун, не дожидаясь, пока тот закончит, достал поясную бирку:
— Вот моя бирка. Я лично пришёл встретить Чжу-гунгуна, теперь порядок?
Чжу-гунгун холодно усмехнулся:
— К чему тратить на него слова, гнать его в шею, и дело с концом.
Дэн И, не обращая на него внимания, принял бирку, внимательно изучил её, кивнул и освободил проход:
— Прошу.
Чжу-гунгун смерил его взглядом с ног до головы:
— Дэн И, так тебя зовут? Я тебя запомнил.
Дэн И поклонился и сказал:
— Я только прибыл сюда и не знаю всех порядков. Если я проявил дерзость, прошу простить; я постараюсь лучше узнать местные правила, чтобы впредь не задерживать гунгуна по делам службы. — С этими словами он снял с пояса нефритовый кулон. — Это родовая яшма моей семьи, прошу гунгуна принять её в знак почтения.
Что это за человек! Чжу-гунгун опешил:
— Ты… ты…
Многие подносили дары евнухам, но чтобы вот так, при всех, открыто и невозмутимо — такое он видел впервые.
Неужели этот мелкий чиновник издевается над ним?
— Кому сдалась твоя побрякушка! — Чжу-гунгун в ярости взмахнул рукавом, отшвырнув нефрит на землю. — С дороги!
Дэн И послушно отошёл.
Ци-гунгун рассмеялся:
— Ладно тебе, не злись на него. — Он увлёк Чжу-гунгуна внутрь и негромко добавил: — Его наверняка назначили сюда за то, что он кому-то досадил… Вернёшься, спроси у Ян-гунцзы и остальных, они наверняка знают, кто он такой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
