Когда они прибыли к резиденции Ляо, уже настало время зажигать фонари. Весь двор был ярко освещен, а у ворот кто-то стоял, дожидаясь специально ее.
Когда Мэн Тинхуэй спустилась из экипажа, Хуан Бо, все еще не находя себе места от беспокойства, сказал:
— Госпожа Мэн, прошу вас, будьте осторожны. Не дайте вашему покорному слуге расстаться с головой.
Она тут же рассмеялась, ее глаза превратились в лукавые полумесяцы. Взглянув на Хуан Бо пару раз, она последовала за слугами резиденции в центральный зал, чтобы встретиться с Ляо Цунгуаном.
Она попросила Хуан Бо сопровождать ее не из страха перед возможными опасностями. Она знала, что Хуан Бо — доверенный телохранитель наследного принца, и он непременно будет в деталях докладывать ему о каждом ее шаге. Чем ставить Хуан Бо в неловкое положение, уж лучше было сразу взять его с собой в резиденцию Ляо, избавив от лишних хлопот.
Ляо Цунгуан был человеком в высшей степени искушенным. На закате, едва получив присланную ею визитную карточку, он уже на треть разгадал ее намерения. Этим вечером он не принимал других гостей, дожидаясь лишь ее визита.
Переступив порог, Мэн Тинхуэй почтительно поклонилась, сложив руки перед грудью:
— Господин Ляо.
Ляо Цунгуан прищурился в улыбке и произнес:
— К чему такие церемонии, госпожа Мэн? Сегодня при дворе только и говорили о том, что наследный принц пожаловал вам экипаж и резиденцию. Боюсь, в будущем мне самому придется искать вашей поддержки.
Она тоже улыбнулась. В душе она уже могла представить, какие слухи об этом ходят при дворе. Однако такому человеку, как Ляо Цунгуан, совершенно безразличны ее истинные моральные качества. Пока в глазах окружающих она фаворитка и доверенное лицо принца, он не упустит случая наладить с ней связи. Поэтому она сразу перешла к делу:
— Сегодня я пришла, чтобы обратиться к вам с одной просьбой, господин Ляо.
Ляо Цунгуан вскинул бровь и ровным тоном произнес:
— Неужели это связано с делом Ван Ци?
— Иного от вас и не ожидала, — улыбнулась она, заговорив еще более прямолинейно. — Участвующий в суде господин Сюэ, заместитель главы Палаты цензоров, многие годы не примыкает ни к Восточной, ни к Западной фракции. Он холоден в общении и имеет весьма узкий круг знакомств. Однако в свое время, когда ваш почтенный батюшка возглавил Цензорат, именно он собственноручно продвинул господина Сюэ по службе. Полагаю, вас с ним связывают весьма тесные отношения.
Ляо Цунгуан приподнял крышку пиалы с чаем, но пить не стал. Поглаживая пальцем край чашки, он лишь спустя некоторое время спросил:
— Вы беспокоитесь, что господин Сюэ в этом деле встанет на сторону Ван Ци?
Она кивнула, глядя на него не мигая.
Глава Палаты правосудия Пань Цунъюнь — старый сановник Западной фракции, за него переживать не приходилось. Глава Министерства наказаний Лю Жофэй — бывший чиновник из сдавшегося государства Чжунвань, и в последние годы он все больше тяготел к Восточной фракции; следовало ожидать, что он проявит снисхождение к Ван Ци. В таком случае всё зависело от того, как поступит заместитель главы Палаты цензоров Сюэ Пэн.
Ляо Цунгуан внезапно тихо рассмеялся:
— К чему такие крайности, госпожа Мэн? Наследный принц дозволил вам представлять Палату увещеваний Двух ведомств на этом суде. Кому при дворе не ясен его замысел? Даже если Сюэ Пэн встанет на сторону Лю Жофэя, ваших с Пань Цунъюнем совместных заявлений будет достаточно, чтобы репутация Ван Ци была разрушена до основания. Понижение в должности и штраф ему обеспечены. Зачем же вам непременно загонять его в угол и добивать до конца?
Лицо Мэн Тинхуэй осталось бесстрастным, а голос прозвучал весьма холодно:
— А что, если я желаю именно добить его до конца? Если господин Ляо согласится помочь, я непременно найду возможность отплатить за услугу. Если же господин Ляо откажет, я сочту, что меня здесь сегодня не было.
Ляо Цунгуан задумался:
— И чем же госпожа Мэн сможет мне отплатить?
На ее лице играла улыбка, но тон стал чуть жестче:
— Господин Ляо долгие годы искусно лавировал между Восточной и Западной фракциями, полагаю, моя скромная отдача вам и не требуется. Всё, что я могу обещать — если однажды я обрету истинную власть, я никогда не забуду эту ночь. Вопрос лишь в том, сочтет ли господин Ляо меня достойной вложений.
— Амбиций вам не занимать, — морщинки от улыбки на лице Ляо Цунгуана стали глубже, но взгляд оставался непроницаемым. — Что ж, в этот раз я окажу госпоже Мэн эту маленькую услугу. И надеюсь, что в будущем вы не забудете сказанных сегодня слов.
Мэн Тинхуэй поднялась и, с улыбкой сложив руки в поклоне, произнесла:
— Откланиваюсь.
Ляо Цунгуан тоже встал. Он проводил ее до выхода из центрального зала и только там окликнул слуг:
— Проводите гостью.
Увидев, что она вышла, Хуан Бо заметно расслабился. Он уже собирался сопроводить ее к выходу из резиденции, как вдруг позади раздался смешок Ляо Цунгуана:
— Госпожа Мэн.
Она неспешно обернулась и посмотрела на него.
Взгляд Ляо Цунгуана скользнул по Хуан Бо, затем вернулся к ней. Он слегка кивнул:
— Я верю, что однажды наступит день, когда госпожа Мэн заставит всех при дворе испытывать перед ней почтительный трепет.
Решив, что он намекает на благосклонность наследного принца, она невольно изменилась в лице. Но ночной мрак скрыл ее недовольство, оставив на виду лишь слегка приподнятые уголки губ. Постояв с мгновение, она лишь кивнула и, не проронив ни слова, быстрым шагом направилась к выходу вместе с Хуан Бо.
На обратном пути перед ее глазами мелькали оживленные улицы и лавки. Сама она находилась в экипаже, но ее мысли витали за красными стенами императорского дворца. Тело слегка покачивалось в такт движению повозки, и точно так же тревожно трепетало ее сердце, бросаясь из крайности в крайность.
Когда они приблизились к Восточной улице Юйцюй, чувство нереальности происходящего нахлынуло с новой силой.
Чем она заслужила, какими добродетелями или талантами, такую милость и доверие с его стороны? Будучи всего лишь чиновницей младшего пятого ранга, она получила в дар от правителя экипаж и резиденцию.
Всю свою жизнь она и помыслить не могла о том, чтобы стать льстивой подхалимкой. Все ее поступки диктовались лишь искренней любовью и тоской по нему. Но теперь, окинув себя взглядом, разве не выглядит она в точности как фаворитка-интриганка?
Как он сам воспринимал ее чувства: как истинные или как притворные? Она не знала. Были ли все его дары проявлением искренности?
Испокон веков чрезмерная близость между государем и подданным редко приводила к хорошему концу. К тому же, он отнюдь не был ослепленным глупцом и вряд ли стал бы нарушать правила, осыпая ее беспрецедентными дарами, только лишь из желания защитить.
Как она ни ломала голову, ответов не находилось. Вскоре она услышала, как Хуан Бо впереди прикрикнул на лошадей и натянул поводья. Экипаж медленно остановился.
Откинув занавеску, чтобы выйти, она увидела стоящего перед усадьбой человека. Его статная, высокая фигура и благородная осанка на холодном ветру заставили ее на мгновение застыть в оцепенении. Она лишь смотрела, как он широким шагом подошел и поднялся к ней в экипаж.
Занавеску резко опустили. Снаружи Хуан Бо с радостным удивлением воскликнул: «Ваше Высочество!», после чего вновь взялся за поводья.
Она еще не успела прийти в себя, как рядом с ней оказался человек. В воздухе поплыл легкий аромат дворцовых благовоний, которыми окуривали одежды, а над самым ухом раздался его низкий, властный голос:
— К началу улицы Сицзинь.
Экипаж миновал ворота резиденции Мэн и покатился дальше.
Мэн Тинхуэй резко повернула голову, посмотрев на сидящего рядом мужчину. В полумраке повозки она не могла разглядеть его лица, но сердце в груди бешено колотилось. Помедлив какое-то время, она тихо произнесла:
— Благодарю Ваше Высочество за дарованные мне экипаж и усадьбу.
События той ночи внезапно всплыли в ее памяти. Теперь, встретившись с ним вновь, она почувствовала легкую неловкость, а после получения столь щедрых наград ее тревога и смущение только усилились.
Ин Гуа даже не пошевелился:
— Почему ночью не сидишь дома? Куда ездила?
Она не знала, что он приедет к ней ночью, и тем более не ведала, сколько времени он прождал у ее ворот. На мгновение она потеряла дар речи и лишь спустя какое-то время со вздохом ответила:
— Я ездила в резиденцию господина Ляо.
Он слегка повернулся, протянул руку поперек нее и приподнял легкую занавеску на окошке с ее стороны, впуская в экипаж тусклый свет с улицы. При этом свете он бросил быстрый взгляд на ее лицо и шею, а затем опустил ткань:
— Синяки едва сошли, а тебе уже не терпится выйти и навлечь на себя новые неприятности?
Под его пристальным взглядом она на мгновение онемела. Как ни думала, она не знала, что ответить, поэтому просто опустила глаза и промолчала.
Его взгляд, острый как клинок, не отрывался от нее:
— Ты ходила к Ляо Цунгуану, чтобы добиться полного уничтожения Ван Ци?
Она продолжала сидеть молча, не произнося ни слова.
Она знала, что за эти дни он пустил в ход немало уловок. Судя по одному лишь докладу Цао Цзина с обвинениями против Гу Циня, было ясно: принц не желал, чтобы это дело затронуло еще больше людей. И то, что он позволил ей участвовать в суде над Ван Ци, уже было огромной милостью. А она, в свою очередь, тайком отправилась к Ляо Цунгуану. Неудивительно, что теперь, узнав об этом, он был недоволен.
Долгое время от него не доносилось ни звука. Она тихонько подняла ресницы, чтобы взглянуть на него, и тут же столкнулась с его неотрывным взглядом — суровым и холодным, но в то же время таящим в себе скрытую нежность. Это заставило ее замереть.
Он отвел глаза и тихо произнес:
— Я не собирался упрекать тебя. Не нужно так напрягаться.
Услышав, что его голос стал мягче, она улыбнулась и перевела тему:
— Зачем Ваше Высочество прибыли сюда сегодня ночью?
Он не ответил, лишь приказал Хуан Бо ехать еще быстрее.
Чем ближе они подъезжали к началу улицы Сицзинь, тем громче становился шум снаружи. Крики уличных торговцев вперемешку со смехом и визгом детей проникали в экипаж, наполняя его ощущением тепла и уюта.
Хуан Бо свернул в глухой переулок, остановил экипаж и подал голос:
— Ваше Высочество.
Ин Гуа откинул занавеску и сказал ей:
— Спускайся.
Кажется, она начала смутно догадываться, но просто не могла поверить, что он способен на подобное. Она бросила на него вопросительный взгляд, но, не дождавшись ответа, подобрала подол и спустилась на землю.
Поскольку сегодня она не ездила ко двору, на ней не было чиновничьего одеяния. Она была одета в простую однотонную длинную юбку-жуцюнь и бордовую, расшитую золотом накидку-бэйцзы, выгодно подчеркивающие ее фигуру.
Он тоже вышел из экипажа. Обернувшись и дав Хуан Бо несколько указаний, он повел ее вперед, к шумной суете ночного рынка.
В ярком свете фонарей у нее наконец появилась возможность рассмотреть его получше. На нем был простой халат с обычным поясом, а правый глаз снова скрывала черная повязка.
Ее сердце екнуло, и она тихо спросила:
— Ваше Высочество хочет взять меня на прогулку по ночному рынку?
Вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Ты не хочешь? — Голос его звучал прохладно, но тон был на редкость мягким.
Она покачала головой. В груди словно что-то растаяло и разлилось горячей волной, заполнив ее целиком. Она вся мелко задрожала.
В ту ночь, когда она призналась, что потеряла темно-красную шкатулку, он промолчал. Но ей было невыносимо горько. Это был его подарок, чье значение было для нее столь драгоценно, что она никак не могла с этим смириться.
И вот сегодня ночью он покинул дворец и приехал сюда только ради того, чтобы… провести ее по ночному рынку.
Не успела она опомниться, как почувствовала тепло на своей правой руке — он взял ее ладонь в свою. Он опустил длинную руку, и широкий рукав из прохладной парчи упал вниз, скрыв их сплетенные руки от посторонних глаз.
Вздрогнув от неожиданности, она сбилась с шага и вскинула на него взгляд.
Он крепче сжал ее пальцы и негромко произнес:
— Здесь толпа. Смотри не потеряйся.
Она опустила глаза и позволила ему вести себя вперед. Ее пальцы слегка согнулись, отвечая на его пожатие. Обжигающее тепло пробралось в самое сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Большое спасибо за перевод, интересно, что тут герои не игрют в прятки друг с другом и явно выражают свою симпатию)