Когда расцветаю я, все остальные цветы увядают — Глава 62. Невероятно высокая девушка

Время на прочтение: 5 минут(ы)

Как бы ни отчаивался Тянь Юань, он не мог помешать Сяо Хуаяну тайно навестить тайцзы тайфу, а затем начать разузнавать о пристрастиях столичных благородных девушек…

Шэнь Сихэ об этом и не подозревала. В эти дни она была занята, люди, отправленные в другие края для закупки благовоний, через эскортную службу прислали партию товара, да и в Духу лоу все уже было приведено в порядок.

В это время в столице она тоже не сидела сложа руки, заранее велела Хуньюй нанять и обучить слуг, однако искусство создания ароматов не освоить за один день, поэтому пришлось сначала за большие деньги пригласить нескольких Сян-нянцзы и устроить мастерскую в загородном поместье.

Шэнь Сихэ сама начала готовить аромат Дати Хуасян для храма Хуго и одновременно наставлять Хуньюй в некоторых рецептах.

Хуньюй и сама умела составлять благовония, и о внешнем облике Шэнь Сихэ всегда заботилась именно она.

В Духу лоу планировалось продавать не только благовония, но и ароматические мази, бальзамы, масла, эссенции, бусины… Шэнь Сихэ намеревалась торговать всем этим.

Нет такой женщины, которая не любила бы красоту и благоухание, прибыль была вторична, важнее было через Духу лоу проникнуть в личные покои жен стотысячных чиновников столицы и получать информацию из первых рук.

— Этот аромат… — Шэнь Сихэ создала новый состав и зажгла его, чтобы Биюй и остальные могли его оценить.

Запах был резким, но не раздражающим. Самое главное, по мере распространения аромата, словно волна пара, накатывало ощущение тепла.

— Аромат против холода, — когда запах разошелся, Шэнь Сихэ рукой направила его к себе и, попробовав, осталась весьма довольна.

— Это тот самый аромат против холода, который во времена Хань У-ди поднесли в дар послы Даньдань? — глаза Хуньюй заблестели.

Шэнь Сихэ слегка кивнула.

— Скоро зима, этот аромат непременно будет пользоваться спросом.

— Цзюньчжу, этот рецепт… — Хуньюй с мольбой посмотрела на Шэнь Сихэ.

Шэнь Сихэ передала ей заранее подготовленный свиток.

— Мало иметь рецепт, нужно еще усердно практиковаться.

Хуньюй внимательно прочитала его несколько раз и, закрыв глаза, убедилась, что все запомнила, после чего сожгла бумагу, чтобы та не попала в чужие руки.

Шэнь Сихэ взяла маленькую коробочку с ароматом против холода и протянула ее Моюй.

— Пусть Мо Юань доставит это в Дунгун и преподнесет Тайцзы-дянься.

Прежде она не раз принимала благосклонность Сяо Хуаяна, сегодня пришло время отплатить тем же.

— Цзюньчжу, не отправить ли в подарок Дин-ванфэй на день рождения стеклянную ширму? — Биюй закончила опись вещей Шэнь Сихэ и пришла спросить о подготовленном подарке.

Шэнь Сихэ ответила.

— Отправь ту пятитемповую пипу из красного сандалового дерева.

Девять выдающихся талантов столицы славились своим исключительным мастерством, Бянь Сяньи была непревзойденной в танце, а Е Вань — в игре на пипе.

Та пятитемповая пипа из красного сандалового дерева была боевым трофеем Шэнь Юэшаня. Она была украшена изысканными узорами из красного агата, черепахового панциря и перламутра, во всем мире трудно было бы отыскать вторую такую. Струны ее были сделаны из драгоценного шелка, а звучание было безупречным.

Шэнь Сихэ больше преуспела в игре на гуцине, и столь прекрасная пипа, оставаясь у нее, была подобна жемчужине, покрытой пылью.

— Слушаюсь.

Празднование дня рождения Дин-ванфэй не могло быть пышным, так как меньше чем через месяц наступал день рождения тайхоу. Лишь бы выказать сыновнюю почтительность младших, супруги Дин-ван во многом соблюдали умеренность.

В резиденции шестнадцати принцев Сяо Чантай, четвертый по счету, жил по соседству с Синь-ваном Сяо Чанцином, который был пятым.

Поговаривали, что Сяо Чанцин вчера вернулся из храма Фахуа. Неизвестно, появится ли он сегодня в доме Дин-вана.

Шэнь Сихэ только успела об этом подумать, как повозка внезапно качнулась, будто от легкого столкновения. Едва она успела удержаться, как снаружи послышались извинения служанки.

— Простите, простите! Это мы были неосторожны и задели выезд Цзюньчжу.

Биюй отодвинула занавеску. Перед ними была крайне простая повозка, которая выглядела совсем скромно в сравнении с крытой повозкой Шэнь Сихэ, запряженной парой лошадей.

У той повозки был лишь навес для защиты от ветра и дождя, а кузов был открытым. Там сидела девушка в рубашке цвета бамбука после дождя, небесно-голубой юбке в пол и темно-сером плаще. Лишь на манжетах и воротнике были вышиты белые цветы груши. В ее простой прическе красовались лишь шпильки с жемчужными цветами груши.

Она держалась с достоинством, сидела безупречно прямо, черты ее лица были скорее неброскими, а во взгляде сквозила прохлада.

Цинь Цзицзе, внучка тайцзы тайфу. Ее отец был доктором Гоцзицзянь, вся семья принадлежала к числу благородных ученых.

Словно почувствовав на себе взгляд Шэнь Сихэ, Цинь Цзицзе слегка кивнула ей в знак приветствия, а затем вышла наружу, опираясь на руку служанки.

Она была очень высокого роста, самой высокой из всех девушек, что видела Шэнь Сихэ, даже выше Бу Шулинь. Именно поэтому ей было непросто устроить замужество, и в свои восемнадцать лет¹ она все еще оставалась в девицах.

Обычные юноши, стоя рядом с ней, не доставали ей даже до макушки. Шэнь Сихэ прикинула на глаз, что ростом она почти с ее А-Сюна.

— Цзюньчжу, — подошла Цинь Цзицзе. — Домашняя повозка задела ваш выезд, я приношу свои извинения.

Голос Цинь Цзицзе не был нежным или тонким, как у большинства девушек, он не был грубым, но и мелодичным его назвать было нельзя.

— Девушке Цинь не стоит беспокоиться, это лишь случайность, — Шэнь Сихэ тоже сошла с повозки, так как они уже прибыли к дому Дин-вана.

Цинь Цзицзе кивнула Шэнь Сихэ в знак благодарности и первой вошла внутрь в сопровождении своей служанки.

— Она… — Хуньюй проводила Цинь Цзицзе взглядом.

Ей показалось, что эта девушка хоть и знает правила приличия, но по-настоящему высокомерна.

— Семья Цинь всегда была такой, — Шэнь Сихэ это нисколько не задело.

Род потомственных ученых, в нынешней династии из семьи Цинь вышли два тайцзы тайфу и один ректор Академии Гоцзыцзянь. Отец Цинь Цзицзе также был назначен следующим ректором, ожидая лишь отставки нынешнего.

Учителя, наставляющие людей, неизбежно бывают строже и правильнее прочих, но дурных помыслов у них нет.

Когда Шэнь Сихэ уже собиралась шагнуть вперед, Биюй быстрым движением оттянула ее назад, а Хуньюй преградила путь человеку, который чуть не врезался в них.

— Цзюньчжу, простите мне мою вину! Я не удержалась на ногах и чуть не толкнула вас, — человек, которого Хуньюй помогла удержать, поспешно поклонился в извинении.

Шэнь Сихэ разглядела это изящное лицо. По сравнению с той мимолетной встречей в храме Цзяньфу, девушка стала еще краше. Это была не кто иная, как признанная внебрачная дочь из Пинъяо-хоуфу — Ю Саньнин.

Шэнь Сихэ перевела взгляд с нее, покорно опустившей глаза, на стоявшую рядом и нервно сжимавшую платок девушку, вероятно, это была законная дочь Пинъяо-хоу, Ю Санцзы. Затем она посмотрела на повозку, стоявшую поодаль, и на служанку Ю Саньнин, которая как раз обходила законную дочь сзади.

Расположение этих людей было весьма занятным.

Если Шэнь Сихэ не ошибалась, Ю Саньнин намеренно вышла из повозки с другой стороны, чтобы подойти к Ю Санцзы. Та, не видя стоявшей здесь Шэнь Сихэ, умышленно толкнула сестру, из-за чего Ю Саньнин и полетела прямо на нее.

Любая другая на месте Шэнь Сихэ сочла бы поступок Ю Санцзы отвратительным, а какая-нибудь прямодушная девушка, возможно, даже вступилась бы за Ю Саньнин.

Ю Санцзы и впрямь не отличалась великодушием, потому ее так легко использовала Ю Саньнин, создав себе повод незаметно наладить связь с цзюньчжу.

Шэнь Сихэ неопределенно улыбнулась и, даже не взглянув на них обеих, направилась вперед.

Кто же знал, что Цинь Цзицзе, уже дошедшая до ворот, по какой-то причине остановится. Дождавшись, пока Шэнь Сихэ подойдет ближе, она холодно взглянула на последовавших за ними сестер из дома Пинъяо-хоу и презрительно бросила.

— Уродливые люди вечно строят козни.

Сказав это, она крепко взяла Шэнь Сихэ за руку.

________________________________

1. Восемнадцать лет (二九年华, èrjiǔ niánhuá) — образное выражение «дважды девять лет», означающее возраст восемнадцати лет. ↩︎

Расцвет силы — Список глав