— Иди за мной, — Цинь Цзицзе весьма властно вела Шэнь Сихэ за руку, когда они входили в главные ворота усадьбы Дин-вана.
Большая часть её руки скрывалась в широком рукаве; Шэнь Сихэ видела лишь кончики пальцев — они были тонкими и длинными, но выглядели более крепкими и сильными, чем у обычных женщин.
Шэнь Сихэ не любила прикосновений и уже собиралась высвободиться, но едва они переступили порог, Цинь Цзицзе первая отпустила её:
— Твой статус высок, и неизбежно найдутся те, кто захочет к тебе примазаться. Тебе стоит смотреть в оба, чтобы видеть людей насквозь.
Говорят, что императорские инспекторы не могут терпеть песка в глазах 1, но на самом деле в имперской столице самыми острыми на язык были члены семьи Цинь.
Должно быть, манеры Ю Саньнин попались Цинь Цзицзе на глаза и вызвали недовольство; не зная её характера, та по доброте душевной предостерегла её, опасаясь, что Шэнь Сихэ могут использовать.
— Цинь-нюйлян слишком беспокоится, — отчуждённо произнесла Шэнь Сихэ.
Она не собиралась ни сближаться с Ю Саньнин, ни заводить дружбу с Цинь Цзицзе.
Заметив холодность Шэнь Сихэ, Цинь Цзицзе взглянула на неё, едва заметно кивнула и пошла впереди.
В это время женщины из семьи Е заменяли Е Ваньтан за стеной-экраном, встречая гостей и по одному провожая их к Беседке Лотосового Цветка, где был накрыт пир.
Это было самое живописное место в усадьбе Дин-вана: две беседки над водой стояли на лазурных волнах вдоль извилистых галерей, словно перекликаясь друг с другом, а перекинутый между ними выгнутый мостик позволял переходить с одной стороны на другую.
Беседки были огромными, в них расставили по десятку столиков. Посредине тянулся каменный помост, на котором музыканты играли на цинях, а танцовщицы кружились в танце.
— Сихэ-цзецзе!
Едва Шэнь Сихэ появилась, Сюэ Цзинцяо, ожидавшая среди женщин и высматривавшая её, тут же бросилась к ней.
Галерея была довольно широкой, на ней легко могли разойтись трое, но Цинь Цзицзе, шедшая впереди, слегка посторонилась, когда Сюэ Цзинцяо кинулась к Шэнь Сихэ.
Внезапно Сюэ Цзинцяо споткнулась и полетела вперед, но служанка, следовавшая за Цинь Цзицзе, подхватила её под руку и крепко удержала, не дав удариться лицом о каменные плиты.
— Благодарю, Цинь-цзецзе, — выпрямившись, Сюэ Цзинцяо поклонилась в знак признательности.
— Мы недостаточно знакомы, не зови меня сестрой, — Цинь Цзицзе холодно взглянула на Сюэ Цзинцяо. — Девушка из знатной семьи в движении должна соблюдать приличия, в осанке — достоинство, а в сидении — изящество.
— Поняла, Цинь-цзе… Цинь-нюйлян, — Сюэ Цзинцяо послушно опустила голову после выговора.
Шэнь Сихэ не было дела до этой сцены, она просто прошла мимо них легкой походкой.
Сюэ Цзинцяо озорно высунула язык, подхватила подол платья и широкими шагами догнала Шэнь Сихэ, продолжая следовать своему правилу «слушаю, но не меняюсь».
— Дин-ванфэй, — войдя в беседку, Шэнь Сихэ поприветствовала хозяйку.
Е Ваньтан было всего двадцать лет. На ней было платье цвета цветков баклажана с лифом и ярко-красное верхнее одеяние с широкими рукавами. Золотые шпильки и подвески-буяо в волосах дополнял пышный шелковый цветок китайской айвы, придавая её облику ослепительный блеск.
— Цзюньчжу, прошу, встаньте, не нужно церемоний, — Е Ваньтан лично поддержала её. — Я вернулась домой всего несколько дней назад и всё не находила времени встретиться с вами. Вы поистине прекрасны…
Восхищаясь, Е Ваньтан на миг замерла: пока она не отрываясь смотрела на приближающуюся Шэнь Сихэ, её безупречные манеры и холодное благородство вызвали у неё иллюзию возвращения старой знакомой.
Лишь когда та подошла ближе, Е Ваньтан опомнилась. Они были похожи и в то же время нет. Холодность того человека граничила с ледяным равнодушием, тогда как холодность Шэнь Сихэ происходила из её величия.
— Ванфэй преувеличивает, — спокойно ответила Шэнь Сихэ.
— Цзюньчжу, прошу, садитесь на почетное место, — Е Ваньтан указала ей на столик рядом с собой.
Напротив Шэнь Сихэ сидела молодая знатная дама в роскошном наряде. Она выглядела ленивой, но ослепительно красивой. Это была жена третьего принца, Дай-вана Сяо Чжанчжэня, Дай-ванфэй. Облаченная в ярко-красное хуфу, она безучастно рассматривала свои ногти, покрытые красным красителем, словно вокруг никого не было.
Эта Дай-ванфэй была примечательной фигурой среди титулованных дам — она была принцессой Западной Лян. После падения Западной Лян, чтобы успокоить народ и быстрее утвердить власть, император Юнин велел Дай-вану взять её в жёны.
Гарем императора Юнина по сравнению с правителями прошлых династий был не слишком велик, но и не мал, однако внутренние покои его сыновей были на редкость чисты.
Один из принцев скончался в детстве. У второго принца, Чжао-вана Сяо Чанминя, после смерти первой жены осталась лишь наложница, и он более не вступал в брак.
У третьего принца, Дай-вана Сяо Чжанчжэня, и четвертого принца, Дин-вана Сяо Чантая, было лишь по одной чжэнфэй, и не было ни других наложниц, ни прислужниц.
Законная жена пятого принца, Син-вана Сяо Чанцина, недавно скончалась, и в его доме жили лишь две наложницы.
Остальные принцы, включая тайцзы, еще не были женаты, и в их резиденциях и Дунгуне не было женщин с официальным статусом.
— Это третья невестка, Дай-ванфэй, — представила её Е Ваньтан.
— Не нужно церемоний, я не из ваших благородных дев Небесной империи, — первой заговорила Ли Яньянь, так и не оторвав взгляда от своих ногтей.
Дай-ванфэй носила фамилию Ли и имя Яньянь. Она была женщиной, способной в любой момент потерять над собой контроль, но Дай-ван всегда оберегал её и, что бы она ни совершила, исправлял последствия её поступков.
Шэнь Сихэ приняла её слова всерьез и не стала обращать на неё внимания.
Это заставило Ли Яньянь приподнять бровь и бросить на неё мимолетный взгляд, который тут же скользнул прочь.
— Цзюньчжу, я тоже бывала на Северо-Западе… — Е Ваньтан, опасаясь, что Шэнь Сихэ почувствует себя неловко, заговорила с ней сама.
Супруги Дин-ван часто путешествовали и, конечно, посещали Северо-Запад, чьи порядки и народные нравы они высоко ценили.
Пока они беседовали, к ним грациозно подошла очаровательная девушка. Она поклонилась Е Ваньтан, а затем повернулась к Ли Яньянь, но едва начала приветствие, как та схватила чашку с чаем и швырнула в неё.
Девушка успела увернуться, и чашка с грохотом разбилась о пол. Один из разлетевшихся осколков фарфора пулей полетел в сторону Шэнь Сихэ.
Всё произошло слишком быстро. Биюй не успела оттолкнуть Шэнь Сихэ, но в тот миг, когда осколок почти впился ей в лицо, какой-то предмет пролетел сбоку и сбил его всего в половине цуня 2 от неё.
Е Ваньтан и Ли Яньянь одновременно выдохнули с облегчением. Только тогда все увидели, что летящим предметом была палочка для еды. Гости посмотрели на столик Цинь Цзицзе и, заметив отсутствие одной палочки, в изумлении расширили глаза.
Никто не слышал, чтобы девушка из семьи Цинь владела боевыми искусствами.
Цинь Цзицзе не обратила внимания на эти взгляды; она продолжала сидеть с безупречной осанкой, глядя прямо перед собой.
Шум привлек внимание с другой стороны: подошли Дай-ван и Дин-ван. Дин-ван окинул всё взглядом и произнес:
— Служанка Цинь-нюйлян весьма проворна, сяован выражает свою благодарность.
«Так это была служанка Цинь Цзицзе», — догадались все.
Шэнь Сихэ невольно взглянула на Цинь Цзицзе. Её собственные служанки, Биюй и Хуньюй, ни на миг не сводили с неё глаз, но даже они не ожидали, что из-за внезапного маневра той девушки осколок полетит именно в неё.
Это была чистая случайность, которую никто не мог предвидеть. Если бы служанка Цинь Цзицзе не следила за ней постоянно, то, какой бы сноровкой она ни обладала, она не смогла бы вовремя спасти её от беды.
Она посмотрела на сидящую неподалеку Цинь Цзицзе. С озера подул ветерок, и среди ароматов различных благовоний едва уловимо проступила нотка Догало.
- Не мочь терпеть песка в глазах (眼里揉不得沙子, yǎnlǐ róubudé shāzi) — идиома, означающая нетерпимость к малейшей несправедливости или фальши. ↩︎
- Цунь (寸, cùn) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 сантиметра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
