Шэнь Сихэ вернулась в особняк и обнаружила, что Се Юньхуай уже довольно долго ждет ее в доме цзюньчжу.
— Цзюньчжу, Ци-дафу пришел полчаса назад, — сообщила Биюй.
— Я немного задержалась во дворце. По какому делу Ци-дафу ищет меня? — тихо спросила Шэнь Сихэ.
Се Юньхуай был первым человеком, которого Шэнь Сихэ приняла без какой-либо корысти, считая его настоящим другом. Это не имело отношения к любви; ей просто было легко и спокойно в его обществе.
— Я пришел за Тогудань. Я нашел способ, который позволит цзюньчжу снова принимать этот препарат, но мне нужно немного Тогудань для проверки, — почти в то самое мгновение, когда Шэнь Сихэ получила пилюли, Сяо Хуаян отправил ему письмо.
Он велел ему забрать их пораньше, чтобы Шэнь Сихэ не успела отослать горный снежный лотос Тяньшань и не заподозрила неладное, обнаружив лотос в приготовленном им отваре. Се Юньхуай не знал, зачем Сяо Хуаян приложил столько усилий, чтобы достать лотос, а затем скрыл это от Шэнь Сихэ, и не собирался в это вникать.
— Вы действительно сможете снова принимать Тогудань? — для Шэнь Сихэ это было наболевшим вопросом.
— Уверен на восемьдесят процентов, — Се Юньхуай не решался утверждать наверняка.
Восьмидесяти процентов было достаточно, чтобы Шэнь Сихэ обрадовалась. Она велела Биюй отдать все оставшиеся пилюли Тогудань Се Юньхуаю:
— Ци-дафу, забирайте все. Если у вас ничего не выйдет, они все равно будут для меня бесполезны.
На самом деле, когда она узнала, что не может принимать Тогудань, она хотела отправить остатки Сяо Хуаяну. Она знала, что проживет недолго, и надеялась, что Сяо Хуаян будет жить долго; в обмен на это она хотела попросить у него обещание оставить путь к отступлению для Северо-Запада.
Но если была возможность выжить самой, она, конечно, выбирала жизнь.
Отдав Тогудань Се Юньхуаю, Шэнь Сихэ внезапно спросила:
— Ци-дафу, существует ли такое лекарство, которое после приема вызывает признаки ложной беременности и при этом способно обмануть взоры лекарей из Императорской медицинской службы?
Услышав о лекарстве для имитации беременности, Се Юньхуай вздрогнул:
— Зачем цзюньчжу такое средство?
— Чтобы слегка проучить некие золотые ветви и нефритовые листья, — уклончиво ответила Шэнь Сихэ.
Если Шэнь Сихэ говорила о золотых ветвях и нефритовых листьях1, то это наверняка была принцесса императорской семьи. И обмануть Императорскую медицинской службу — такое под силу не каждому.
— В юности, странствуя, я слышал о подобном, но никогда не готовил его. Раз цзюньчжу просит, я вернусь и попробую, — Се Юньхуай не стал спрашивать, почему она хочет наказать принцессу. Шэнь Сихэ была его другом, а принцесса для него ничего не значила. Родившись в знатной семье, Се Юньхуай не испытывал перед императорской семьей того священного трепета, какой бывает у обычных людей.
Се Юньхуай забрал лекарство и ушел. Как раз в это время Тянь Юань прислал горный снежный лотос Тяньшань. С этого момента Се Юньхуай закрыл двери и перестал принимать гостей2, полностью погрузившись в изучение заранее подготовленного рецепта.
Проводив Се Юньхуая, Шэнь Сихэ вернулась в комнату, взяла горшок с орхидеями и скрылась в своей комнате для изготовления ароматов. Там она создала ароматическую смесь, основным ингредиентом которой были орхидеи.
— Какой изысканный аромат, — Хуньюй, помогавшая Шэнь Сихэ, первой почувствовала этот запах, и он ей очень понравился.
— Нравится? — с легкой улыбкой спросила Шэнь Сихэ.
— Да, — кивнула Хуньюй.
Шэнь Сихэ протянула ей благовоние:
— Тогда зажги его сегодня перед сном.
— Благодарю цзюньчжу за подарок, — радостная Хуньюй, держа курильницу, победно вскинула брови, глядя на Цзюй, и ушла к себе.
— Цзюньчжу… — Цзюй преданно смотрела на Шэнь Сихэ. Цзюньчжу никогда не выделяла никого из них.
— Тебе тоже нравится? — Шэнь Сихэ отсыпала немного и ей. — Вот и хорошо, ты тоже используй его сегодня ночью.
Сказав это, Шэнь Сихэ подняла взгляд на Биюй. Биюй за те несколько месяцев, что провела подле Шэнь Сихэ, стала гораздо проницательнее.
У цзюньчжу сейчас и так не хватало сил, и если бы в этом не было нужды, она не стала бы внезапно создавать новый аромат. Благовония для Духу лоу готовили покупные мастера ароматов, Шэнь Сихэ лишь изредка давала им наставления. Если же она сама спешно готовила аромат, то для чего? Помимо тех случаев, когда она создавала их для тайцзы-дянься, Сюэ Нюлян или Бу-шицзы, каждый раз, когда цзюньчжу специально делала аромат, это было для того, чтобы кого-то извести. К тому же Биюй вспомнила о том, что произошло сегодня во дворце.
— Служанка не смеет отнимать у других то, что им любо, — с улыбкой покачала головой Биюй.
Шэнь Сихэ бросила на нее одобряющий взгляд.
Ответ стал ясен на следующее утро. Шэнь Сихэ и Биюй были полны сил, а у Хуньюй и Цзюй под глазами залегли черные круги, взор их был тусклым.
Шэнь Сихэ посмотрела на них, с трудом сдерживающих зевоту:
— Неплохо.
Эффект оказался даже лучше, чем она предполагала. Цзюй чувствовала себя крайне обиженной:
— Цзюньчжу…
Она хоть и не отличалась особым умом, но и дурой не была. Во всем доме только она и Хуньюй не выспались, и причиной наверняка был тот аромат.
— Аромат орхидеи тонок и глубок, но если вдыхать его в больших количествах, он вызывает бессонницу. И это лишь самый легкий симптом. Если зажигать его несколько ночей подряд, то еда не полезет в горло, и начнет мутить, — сказав это, Шэнь Сихэ распорядилась: — Сегодня вы свободны от службы. Я останусь в доме и никуда не пойду. Зажгите немного успокаивающего аромата и хорошенько выспитесь.
— Слушаемся, — Цзюй и Хуньюй поспешили в свои комнаты, чтобы наверстать упущенный сон.
Шэнь Сихэ специально выбрала их двоих для проверки, потому что аромат был приготовлен в спешке. Она и раньше задумывалась о его составе, но это был первый раз, когда она его смешала, и не знала, подействует ли он на всех. Она выбрала одну из служанок, которая сама согласилась, и проводила испытания в течение пяти дней. На пятый день у той появились признаки тошноты.
В этот же день к ней пришел Се Юньхуай и лично передал лекарство для имитации беременности:
— Цзюньчжу, после приема этого средства в течение семи дней проявятся признаки ложной беременности. Насчет Императорской медицинской службы цзюньчжу может не беспокоиться.
Се Юньхуай не был полностью уверен, найдется ли в службе кто-то способный это распознать, но вчера к нему приходил тот человек.
Сяо Хуаян вернулся в столицу, и скоро в столице снова поднимется буря. Он приходил узнать, как продвигаются дела с лечебным отваром для Шэнь Сихэ. Се Юньхуай упомянул об этом деле. Стоило Сяо Хуаяну пожелать, и все врачи службы заговорили бы в один голос. И дело было не в том, что все они были его людьми, а в том, что на нескольких самых уважаемых лекарей у него был компромат.
— Дянься, неужели вы действительно больше не различаете цвета? — Тянь Юань только что узнал эту новость, и в его глазах внезапно блеснули слезы.
— Утри слезы, — нахмурившись, велел Сяо Хуаян. Если бы Тянь Юань не был его личным слугой, который мог столкнуться с неожиданностями, Сяо Хуаян предпочел бы не сообщать ему об этом.
— Дянься уже брезгует своим подчиненным, — Тянь Юань вытер глаза.
— Через несколько дней в столицу прибудет осенний налоговый зерновой сбор, его доставит Ди Фан. Если ты хочешь…
— Нет-нет-нет, подчиненный не хочет, — Тянь Юань тут же выпрямился, и в его глазах не осталось ни слезинки, лишь легкое покраснение — явно от того, что он сам их растер.
— Завтра отправь Ю-Ю свежих угощений.
Они договаривались, что по его возвращении он будет присылать ей контейнеры для еды.
— Слушаюсь, я запомнил, — кивнул Тянь Юань. — Четвёртая принцесса…
— В то, что она намерена сделать, посторонним вмешиваться нельзя.
Сяо Хуаян хотел бы проявить себя и вступиться за нее, но ей это было не нужно. Однако при мысли о том, что она обратилась за помощью к Се Юньхуаю, на сердце у него стало не по себе, и даже сам Се Юньхуай стал казаться ему бельмом на глазу. Если бы лечебный отвар, в котором нуждалась его Ю-Ю, не зависел от Се Юньхуая, он бы давно нашел способ услать его подальше из столицы.
Почувствовав, что настроение господина внезапно испортилось, Тянь Юань поспешил удалиться, чтобы исполнить поручения.
- 金枝玉叶 (Jīn zhī yù yè) — «золотые ветви и нефритовые листья», идиома, обозначающая потомков императорского рода. ↩︎
- 闭门谢客 (Bì mén xiè kè) — идиома, означающая прекращение приема посетителей для сосредоточения на важном деле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
