Появление морского орла действительно привлекло внимание многих; даже Бися приказал поймать его.
Среди шума и суматохи Сяо Хуаян услышал громкий крик Шэнь Сихэ. Поскольку та была далеко и её голос смешивался с прочими звуками, он смог лишь смутно узнать его и спросил Тянь Юаня, ехавшего верхом рядом с повозкой для охраны:
— Кого зовёт цзюньчжу?
Тянь Юань тоже отвлёкся на появление морского орла. Он слышал, как кто-то кричал, но не разобрал, кто именно, да и не до того ему было. С беспокойством он напомнил тайцзы-дянься:
— Дянься, это морской орёл!
Этого морского орла Сяо Хуаян приручил и вырастил сам. В своё время, чтобы поймать его, Сяо Хуаян провёл в округе Бохайского моря целых три месяца, выматывая птицу, пока не схватил. После этого потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы приручить её, и с тех пор в глазах орла был только Сяо Хуаян.
Его не держали в столице, и орёл прилетал искать Сяо Хуаяна лишь в самых экстренных случаях.
— Он просто прилетел поглазеть на суету, — равнодушно обронил Сяо Хуаян.
Тянь Юань с облегчением выдохнул и только тогда вспомнил недавний вопрос Сяо Хуаяна:
— Ваш подчинённый немедленно всё разузнает…
— Мяу!
Не успел он договорить, как в повозку внезапно запрыгнул Дуаньмин. Сяо Хуаян терпеть не мог этих пушистых зверьков; лицо его омрачилось, и он уже собирался прикончить кота ударом ладони, как испуганный Тянь Юань вскрикнул:
— Это кот цзюньчжу!
Тянь Юань несколько раз бывал в доме цзюньчжу и однажды случайно видел этого кота. Хотя тот лишь мелькнул перед глазами, зверёк был настолько уродлив, что не запомнить его было трудно.
Как только Тянь Юань произнёс слово «цзюньчжу», ветер от удара Сяо Хуаяна ушёл в сторону, и ладонь обрушилась на передок повозки. Транспорт сильно тряхнуло, и если бы Тянь Юань снаружи не успел вовремя упереться рукой, возникла бы угроза опрокидывания.
Совершенно не сознавая, что натворил, Дуаньмин выскочил из окна, присел на крышу и вызывающе замяукал на кружившего в небе морского орла:
— Мяу! Мяу!
Подоспевшая Моюй даже на своём обычно бесстрастном лице отразила досаду. Этот кот цзюньчжу вечно переоценивал свои силы, пытаясь бросить вызов любому сильному противнику, будто и не подозревал, что он всего лишь кот, воображая себя тигром!
Прыжком она сняла разошедшегося Дуаньмина и принесла извинения Сяо Хуаяну:
— Ваша служанка просит прощения за дерзость, Дянься, молю о снисхождении.
— Ничего страшного, — Сяо Хуаян уставился на Дуаньмина, которого Моюй держала за загривок, а тот продолжал яростно махать лапами. — Смелый зверь.
Он впервые видел кота, осмелившегося бросить вызов морскому орлу — Богу тысячи орлов, способному отогнать даже леопарда или чёрного медведя.
Тянь Юань посмотрел на небо: …
В глазах Дянься всё, что касалось цзюньчжу, будь то люди или вещи, было прекрасным. Если бы чей-то чужой кот посмел так дерзко провоцировать его морского орла, Дянься непременно натравил бы птицу, чтобы та истерзала наглеца до неузнаваемости.
— Ваша служанка заберёт его и вернётся с докладом, — Моюй снова поклонилась Сяо Хуаяну.
Сяо Хуаян не хотел заставлять Шэнь Сихэ волноваться и махнул рукой, показывая, что она может идти.
Когда Моюй принесла Дуаньмина, Шэнь Сихэ достала клетку и просто забросила его внутрь. Дуаньмин принялся мяукать и скрести когтями прутья, но Шэнь Сихэ совершенно не обращала на него внимания: как бы он ни кричал и ни точил когти, она оставалась невозмутимой.
Она любила тишину, но эта тишина не требовала от окружающих вещей или людей подстраиваться под неё. Даже в самой гуще толпы она могла хранить покой, подобно уединённой орхидее, оставаясь безмятежной и не поддаваясь влиянию суеты.
Шэнь Сихэ могла это выносить, а другие — нет. Хуньюй, Биюй и остальные, сцепив зубы, терпели резкий скрежет когтей Дуаньмина по клетке, но Сюэ Цзинцяо слушала это со всё возрастающим раздражением, чувствуя порыв что-нибудь сломать, чтобы дать выход эмоциям.
Почувствовав, что приступ близок, она поспешно сказала:
— Сестрица, я пойду.
Вместе с Дяньдянь она спрыгнула с повозки и вернулась к повозке семьи Сюэ.
Вскоре они прибыли в летний дворец. Слуги проводили Шэнь Сихэ к отведённым ей покоям. Шэнь Сихэ поставила Дуаньмина в стороне; тот уже вдоволь наточился когтей и теперь обиженно прильнул к дну клетки, тихо жалобно мяукая каждый раз, когда Шэнь Сихэ подходила ближе.
Как только Биюй закончила разбирать вещи, пришёл Тянь Юань, неся с собой немного мелкой рыбки:
— Цзюньчжу, Дянься только что узнал, что вы завели кота, и специально велел мне принести ему еды.
— Дянься был очень внимателен, — Шэнь Сихэ кивнула Хуньюй, чтобы та приняла подношение.
— Дянься говорит, что в летнем дворце много насекомых, и спрашивает, нет ли у цзюньчжу ароматического мешочка от комаров, чтобы уступить один ему. Дянься не хочет беспокоить Императорскую медицинскую службу; сегодня все только приехали, повсюду суета, и если по неосторожности попадётся какая-то грязная вещь, будет трудно найти виноватых.
Тянь Юань улыбался, но в душе был в полном недоумении от поведения своего господина. Ведь тот взял с собой ароматические мешочки от комаров, но непременно хотел выпросить их у цзюньчжу, да ещё и под предлогом опасения отравления, чтобы цзюньчжу не смогла отказать.
Раз Сяо Хуаян заговорил об этом, ей было не жалко одного мешочка. Она дала не только от комаров, но и от змей — все благовония Шэнь Сихэ составляла сама:
— Повесьте эти два мешочка в покоях Дянься, и ни змеи, ни насекомые, ни крысы, ни муравьи к нему не приблизятся.
На самом деле, прежде чем Бися приехал на охоту, ответственные за летний дворец люди окурили каждое помещение полынью. А в комнатах для императорской родни и знатных семей жгли обычные благовония. Однако всё это не могло защитить от змей и насекомых.
— И мне тоже, и мне! — Сюэ Цзинцяо, войдя, услышала разговор Шэнь Сихэ с Тянь Юанем и тут же подскочила к ним.
Шэнь Сихэ мельком взглянула на багаж, который несли две служанки за её спиной, Хуа-Хуа и Цао-Цао:
— А где твой Дяньдянь?
Стоило упомянуть об этом, как Сюэ Цзинцяо надула щёки:
— Дяньдянь не хочет заходить.
Снаружи она как ни тянула его, он ни в какую.
Уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись:
— К моему двору не смеют приближаться не только насекомые и гады, но и любые звери или птицы.
Некоторые запахи естественным образом вызывают у животных страх. Стоило ей войти во двор, как она развесила по четырём углам разные ароматические мешочки.
— Почему же Дуаньмин не боится? — спросила Сюэ Цзинцяо.
— Дуаньмина вырастила я, я приучила его к этим запахам, — сказала Шэнь Сихэ и повернулась, чтобы уйти внутрь.
— Сестрица, помоги и мне приучить Дяньдянь… — Сюэ Цзинцяо бросилась следом.
Тянь Юань всё понял: оказывается, кота цзюньчжу зовут Дуаньмин, что за необычное имя.
С мешочками он вернулся во двор и передал их Сяо Хуаяну:
— Цзюньчжу и впрямь мастер в искусстве ароматов. Леопард Сюэ Циннян из-за её ароматических мешочков даже не решился войти в ворота.
— Раз она смогла воссоздать аромат против холода, то создание любого другого аромата я считаю само собой разумеющимся, — Сяо Хуаян взял оба мешочка и поднёс к лицу. Вблизи запах был резковатым, но на расстоянии становился тонким и приятным.
Он повернулся и повесил по одному мешочку с каждой стороны кровати, заботливо расправив кисточки. Было лишь жаль, что они не были сделаны её собственными руками.
— Кстати, Дянься, ты ни за что не угадаешь, какое имя цзюньчжу дала своему коту, — похвастался Тянь Юань.
Сяо Хуаян смерил его взглядом.
Тянь Юань послушно произнёс:
— Цзюньчжу дала коту имя Дуаньмин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
