Мелколистная цюньхуа упоминалась в тот день, когда зашла речь о болезни тайцзы-дянься. Тогда Суй Аси обмолвился, что хотя тайцзы-дянься по большей части лишь притворяется кашляющим, его легкие действительно не в порядке — это было одно из мест, сильнее всего пострадавших от яда.
Мелколистная цюньхуа могла не только выводить яд, но и увлажнять легкие, что принесло бы тайцзы-дянься огромную пользу. Однако это растение встречалось крайне редко, к тому же цюньхуа расцветала лишь на мгновение, и собрать ее было невероятно трудно. Если сорвать цветок до того, как он полностью раскроется, его лечебная сила резко уменьшится, то же самое произойдет, если он начнет увядать. Поймать нужный момент было почти невозможно.
В этом мире не было человека, который понимал бы повадки цветов лучше, чем Шэнь Сихэ; в этом ей уступал даже тайцзы-дянься. В Дунгуне росло множество редких трав и диковинных цветов, но преобладали там явно кустарники и деревья. К тому же тайцзы-дянься уже прошел церемонию совершеннолетия, и теперь всё стало иначе: он не мог, как прежде, просто скрываться в Дунгуне.
Даже если было доподлинно известно, что у тайцзы-дянься нет сил заниматься делами или возможности решать их, все доклады подчиненных чиновников Дунгуна должны были проходить через его уши и глаза. Таков был порядок, иначе императорские инспекторы не спускали бы с него глаз, и никто не осмеливался бы действовать по своему усмотрению.
Из-за этого Сяо Хуаяну приходилось почти ежедневно встречаться с чиновниками, ответственными за различные вопросы. Тайцзы-дянься не мог запросто покинуть дворец, поэтому Шэнь Сихэ не велела Суй Аси сообщать ему об этом деле.
Суй Аси знал об этом цветке, но никогда не держал его в руках. К тому же каждые несколько дней ему нужно было приходить во дворец, чтобы лечить глаза тайцзы-дянься. За последнее время зрение тайцзы-дянься немного улучшилось: мир всё еще представал перед ним в пяти цветах, но очертания предметов стали четче.
Два дня спустя император Юнин действительно отправил секретный указ Бу Шулиню, велев покинуть столицу для расследования дела о расхищении могил. Официально же объявили, что она заболела и с милостивого дозволения Бися осталась лечиться в Бу-фу. Императорский врач, следуя наставлению государя, каждый день в определенное время заходил к ней лишь для видимости.
Шэнь Сихэ выждала три дня после отъезда Бу Шулиня и только тогда отправилась во дворец. На этот раз она не пошла первым делом засвидетельствовать почтение тайхоу, а попросила аудиенции у Бися. Услышав о ее визите, император Юнин невольно вздрогнул.
С этой девчонкой вечно случались какие-то истории. Лишь во второй день после ее приезда в столицу, когда она пришла поприветствовать его, всё обошлось без причуд, но каждый последующий визит не сулил ничего доброго.
— Чжаонин, с какой же трудностью ты столкнулась, раз пришла сегодня? — император Юнин решил спросить прямо.
— Бися, Чжаонин просит вашего дозволения отправиться в Линьчуань. У двоюродного брата Чжаонин скоро большая свадьба. Когда Чжаонин была в Линьчуане, брат спас ей жизнь, и Чжаонин дала обещание лично присутствовать на торжестве, — неспешно проговорила Шэнь Сихэ.
Это не было простым предлогом. Свадьбу второго двоюродного брата назначили еще в прошлом году. Когда Шэнь Сихэ гостила в Линьчуане у младшего дяди, она действительно обещала остаться на церемонию, но кто же знал, что внезапный указ императора Юнина заставит ее приехать в столицу.
Выслушав ее, император Юнин нахмурился:
— Путь до Линьчуаня, даже если дорога будет свободна, займет полмесяца. На поездку туда и обратно уйдет никак не меньше месяца. Перед концом года наступит твое совершеннолетие, и я обещал твоему а-де устроить в столице пышную церемонию совершеннолетия.
— Чжаонин благодарит Бися за любовь и заботу. До церемонии совершеннолетия Чжаонин еще полтора месяца, и Чжаонин непременно вернется в течение месяца, — в голосе Шэнь Сихэ прозвучало упрямство.
— Чжаонин, наступила зима, стоят холода и идет снег, а ты слаба здоровьем. Я отправлю в Линьчуань придворного слугу, он отвезет твой подарок и лично от меня одарит новобрачных милостями. Скажем, что это ты выпросила награду для молодых, — император Юнин не хотел, чтобы Шэнь Сихэ покидала столицу, особенно в такой момент.
— Милость Бися — это величайшая честь, но Чжаонин должна поехать сама, чтобы исполнить обет. Чжаонин не хочет быть человеком, который не держит слова, — настаивала она. — Если Бися не дозволит, Чжаонин придется сбежать тайком.
— Ты!.. — император Юнин даже рассмеялся от возмущения, услышав, с какой уверенностью она заявляет о побеге.
Но если бы она и впрямь сбежала, он ничего не смог бы поделать. Она не была заложницей в столице — хоть это и подразумевалось, официально об этом никто не заявлял. Она была свободным человеком и, в отличие от Бу Шулиня, не занимала никакой должности, так что ее нельзя было обвинить в неисполнении служебного долга.
— Неужели и впрямь так нужно ехать? — тяжело спросил император Юнин.
Шэнь Сихэ твердо кивнула:
— Нужно.
— Непременно? — снова спросил он.
— Непременно, — всё так же уверенно ответила она.
Император Юнин долго смотрел на нее и, видя, что она не уступит ни на пядь, а также опасаясь, что она действительно сбежит, в конце концов вздохнул:
— Хорошо, я дозволяю тебе поехать. Однако тех, кто будет сопровождать и охранять тебя, назначу я сам.
— Чжаонин благодарит Бися, — радостно отозвалась она.
Император Юнин и впрямь чувствовал, что ни к одной из родных дочерей не проявлял такой снисходительности. И дело было не в какой-то особенной любви — просто характер Шэнь Сихэ доставлял ему столько головной боли, что он не знал, как с ней быть: ни наказать строго, ни оставить без внимания.
«Скорее бы наступило ее совершеннолетие, и выдать ее замуж».
С этой мыслью император Юнин произнес:
— Чжаонин, когда ты прибыла в столицу, твой а-де вверил мне заботу о твоем замужестве и просил найти тебе достойную пару. Есть ли юноша, который тебе по сердцу? Как только пройдет твоя церемония совершеннолетия, я издам указ о браке.
Шэнь Сихэ вспомнила, как вели себя девушки на Северо-Западе, завидев ее а-сюна, и, подражая им, изобразила смущение:
— А-де говорил, что все принцы Бися наделены талантами и красотой. Еще он сказал, что Чжаонин — самая изнеженная девушка, а значит, должна выйти за самого благородного юношу. Чжаонин по сердцу тайцзы-дянься, она желает выйти за него замуж.
На лице ее играл стыдливый румянец, но внутри Шэнь Сихэ чувствовала крайнюю неловкость и даже начала восхищаться Сяо Хуаяном — тот умел перевоплощаться в кого угодно с поразительной естественностью.
С самого приезда в столицу Шэнь Сихэ не одарила ни одного другого принца и улыбкой, зато Дунгун посещала часто и усердно. Не только император Юнин, но и все стотысячные чиновники видели, что Шэнь Сихэ стремится к Сяо Хуаяну.
Этот ответ был ожидаем, однако на лице императора Юнина не отразилось ни радости, ни гнева:
— Тайцзы, конечно, прекрасен, но знаешь ли ты, Чжаонин, каково здоровье тайцзы-дянься… Почему же он пришелся тебе по сердцу?
— Не стану скрывать от Бися, — тихо произнесла Шэнь Сихэ. — Чжаонин привязалась к тайцзы-дянься именно из-за слабости его здоровья.
— О? — император Юнин был слегка удивлен ее прямолинейности.
— Мы с ним — те, у кого схожая горькая судьба, сочувствуют друг другу 1, — в ее голосе послышалась печаль. — Чжаонин тоже слаба здоровьем, и ей тоже предсказали, что она не доживет до двадцати. Чжаонин понимает ту горечь и смирение, что живут в сердце тайцзы-дянься. Мы с ним, вероятно, самой судьбой предназначены друг другу. В оставшееся время мы сможем изливать души друг другу; мне не придется скрывать опасения из-за здоровья супруга, и тайцзы-дянься не нужно будет тревожиться о моем будущем. Возможно… возможно, мы с тайцзы-дянься не родились в один день, но сможем в один день умереть. И тогда, спустя сотни лет, потомки, вспоминая нас, назовут это прекрасной историей, передаваемой в веках 2.
Два человека, которым суждено прожить недолго, среди бурь и интриг имперской власти прорубают себе путь к вершине. Разве это не станет легендой?
Император Юнин не знал, о чем на самом деле думает Шэнь Сихэ, но ее слова прозвучали искренне и глубоко.
Значит, она выбрала Сяо Хуаяна с самого начала именно из-за сходства их бед. Император Юнин, конечно, знал о том, как она спасла Ле-вана в округе Чанша.
Из этого он также заключил, что Шэнь Юэшань прочил Шэнь Сихэ в жены Ле-вану, но сама девчонка этого не пожелала.
Выходит, тайцзы был не выбором Шэнь Юэшаня, а ее собственным.
***
- те, у кого схожая горькая судьба, сочувствуют друг другу (同命相怜, tóng mìng xiāng lián) — фразеологизм, означающий взаимное сострадание людей, оказавшихся в одинаково тяжелом положении. ↩︎
- прекрасная история, передаваемая в веках (千古佳话, qiān gǔ jiā huà) — выражение, описывающее благородное событие или отношения, достойные стать легендой для потомков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
