Тао Чэн закончил расспросы и велел Ли Цзину на некоторое время остаться в особняке семьи Тао. Он позволил ему вернуться домой лишь тогда, когда лицо того приняло обычное выражение, а глаза перестали быть красными.
— Младший дядя по материнской линии, проверь, не подменяли ли в тюрьмах Линьчуаня смертников? — обратилась Шэнь Сихэ к Тао Чэну, когда Ли Цзин ушел.
— Ю-Ю, неужели ты подозреваешь… — Тао Чэн вздрогнул от неожиданности.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Любой, в ком осталось хоть немного человечности, испытывает благоговейный трепет перед усопшими и не станет без веской причины раскапывать могилы. Только крайне свирепые злодеи, не верящие ни в духов, ни в богов, не боящиеся их и не знающие сострадания ни к живым, ни к мертвым, способны на столь бесчеловечные поступки!
После того как Бянь Сяньи нашла смертника, чтобы разделаться с ней, Шэнь Сихэ поняла: кто-то подменяет этих негодяев, совершивших десять непростительных злодеяний, чтобы те продолжали творить зло. Расследование Цуй Цзиньбая показало, что это излюбленный прием шаньюев. Дело оказалось настолько масштабным, что Бися смог лишь разразиться гневом на императорском совете, после чего приказал Цуй Цзиньбаю провести тщательную проверку, не прибегая к суровым казням.
В противном случае, стоит наказать одного — и он потянет за собой всех остальных. Если бы простой народ узнал о подобном, трудно представить, что бы люди об этом подумали.
Раз такое происходит в столице, что уж говорить о провинциях?
— Ю-Ю, если это правда, в государстве начнутся великие смуты, — побледнел от страха Тао Чэн.
Если в провинциях возникли проблемы, и не в одной, это затронет чиновников по всей стране. Ведь подменить приговоренного к смерти в тюрьме могли только люди из правительственного управления!
Если это подтвердится, никто — от высших чинов до низших — не сможет избежать ответственности.
Даже он, будучи инспектором, окажется виноват: пусть в самом Линьчуане такого не было, но если подобное случилось в подчиненных ему уездах, ему не избежать наказания.
— Закон не наказывает толпу1, разве они не рассчитывают именно на это? — Шэнь Сихэ издала короткий холодный смешок. — Младший дядя по материнской линии, тебе лучше сначала тайно отправить людей проверить, не творятся ли подобные мерзости в уездах округа Линьчуань.
— Я немедленно пошлю людей для проверки, — Тао Чэн отнесся к этому делу со всей серьезностью.
Шэнь Сихэ тут же взялась за кисть и написала Сяо Хуаяну, раскрывая ему всю серьезность ситуации. Это дело ничуть не уступало делу о румянах по количеству вовлеченных лиц, а по своей сути было еще более отвратительным.
Кроме того, возникал вопрос: зачем кому-то копить столько богатств? Цель этого стяжательства заслуживала глубокого раздумья.
Получив письмо от Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян перестал улыбаться. Он и не предполагал, что речь идет вовсе не об обычных грабителях гробниц.
— Сообщи об этом Цуй Цзиньбаю, — Сяо Хуаян вертел в пальцах черную шахматную фигуру. — Пусть законы и указы тайно помогут в расследовании.
Тянь Юань принял приказ и добавил:
— Дянься, цзюньчжу собирается изменить маршрут и вернуться в столицу через округ Лиян и уезд Хэнань.
— Хм. — Это было вполне ожидаемо. Шэнь Сихэ и раньше беспокоилась о Бу Шулине, а теперь и подавно. С ней северо-западные охранники и стража, присланная Бися; при встрече с крайне свирепыми злодеями скорее другие станут обходить ее стороной. К тому же у нее есть императорская золотая табличка, так что даже местные чиновники не посмеют ей перечить.
Несмотря на это, Сяо Хуаян все же желал ей гладкого пути, а потому отправил людей заранее расчистить дорогу от возможных препятствий.
— Дянься, есть еще кое-что… — Тянь Юань склонил голову. — Ван Чжэн упал в обморок в храме Сянгоу, и его на носилках доставили в особняк Вана. Теперь все жители знают, что он раскаялся в своем неуважении к Дянься. С тех пор как ему разрешили покидать дом, он каждый день молится в храме Сянгоу о благополучии Дянься, а в знак искренности своих чувств отказывается от еды и питья…
Ван Чжэн был человеком незаурядным. До церемонии совершеннолетия тайцзы он послушно нес наказание в своем имении, усердно переписывая каноны, которых набралось несколько огромных ящиков. После церемонии совершеннолетия тайцзы он представил их Бися, но Бися не смягчился и по-прежнему держал его в отставке.
Поскольку ему больше не нужно было сидеть взаперти, Ван Чжэн каждое утро приходил в храм Сянгоу молиться за Дянься и оставался на коленях до самого вечера. Проходившие мимо горожане не могли не восхищаться верностью и преданностью Ван-Сяна своему государю. Эта попытка выставить себя несчастным оказалась весьма успешной.
— Раз он хочет вернуться, пусть возвращается, — уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись. — Тянь Юань, ты знаешь, как кот ловит мышь2?
Коту нравится ловить мышь не для того, чтобы сразу ее проглотить, а чтобы замучить до смерти, играя с ней.
В совете одно дело следует за другим, к тому же Бися намерен в следующем году начать войну — как он может обойтись без Ван Чжэна?
Шэнь Сихэ не стала откладывать отъезд из-за внезапных событий — Тао Чэн вполне мог справиться и без нее. Она получила весточку от Моюй: та нашла Цюньхуа с тонкими листьями, но не знала, зацветет ли она.
Шэнь Сихэ отправилась в путь вовремя, оставив Тао Чэну нескольких своих самых способных людей.
Дорога была свободна, и она без помех добралась до места, где находилась Моюй. В диких зарослях действительно обнаружилось несколько кустов Цюньхуа с тонкими листьями. На них уже набухли бутоны — приближалась пора цветения. Увидев покрасневшие от бессонницы глаза Моюй, Шэнь Сихэ почувствовала сострадание:
— Ступай в уезд, найди гостиницу и хорошенько отдохни денек.
По пути сюда Шэнь Сихэ видела и другие кусты Цюньхуа с тонкими листьями, но те уже отцвели. Моюй наверняка охраняла эти растения днем и ночью, боясь пропустить момент цветения.
Шэнь Сихэ приказала разбить поблизости лагерь: она собиралась сама сорвать цветы.
Стража, назначенная императором Юнином, не смела ни расспрашивать, ни перечить — им оставалось только подчиняться.
Днем Шэнь Сихэ отдыхала, а ночью лично выходила на стражу. Ночной ветер пробирал до костей, и Чжэньчжу, видя это, очень расстраивалась:
— Цзюньчжу, я сама посторожу, а вы идите в шатер, укройтесь от ветра.
— Цветок распускается и вянет в один миг. Боюсь, если ты позовешь меня, когда он зацветет, будет уже поздно, — покачала головой Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу ничего не оставалось, кроме как попросить Мо Юаня расставить людей кругом, чтобы они своими телами заслонили Шэнь Сихэ от холодного ветра. Шэнь Сихэ лишь беспомощно улыбнулась, увидев это:
— Я уже не та, что прежде. На мне теплая одежда, в руках грелка, я совсем не чувствую холода. Идите все отдыхать. Если сегодня цветы не распустятся, мне придется спать днем, и тогда уже вам придется караулить их для меня.
— Цзюньчжу, мы выдержим, — твердо произнес Мо Юань.
Все они прошли через битвы, и для них не составляло труда провести несколько дней без сна, оставаясь в полной боевой готовности.
— Это приказ, — холодным тоном отрезала Шэнь Сихэ.
Мо Юань был вынужден увести людей к лагерю императорской стражи, оставив лишь нескольких часовых на постах.
Миновала ночь, но цветы так и не распустились.
Сяо Хуаян получил известие на следующий день от людей, посланных расчищать путь для Шэнь Сихэ. Он был поражен:
— Ю-Ю хочет сорвать цветы?
Поразмыслив, он велел позвать Суй Аси:
— Какая польза от Цюньхуа с тонкими листьями?
Суй Аси почтительно ответил:
— Она выводит яд, увлажняет легкие и укрепляет тело.
Сначала Сяо Хуаян просто хотел узнать причину, по которой Шэнь Сихэ ищет это растение, но, услышав слова Суй Аси, его брови дрогнули, а сердце невольно начало ускорять бег.
— Цзюньчжу… зачем она пошла искать Цюньхуа с тонкими листьями?
Шэнь Сихэ не разбиралась в медицине. Если она внезапно отправилась за лекарством, значит, оно было для чего-то нужно. Он знал состояние своего тела лучше других, но боялся обмануться напрасной надеждой.
— Это я имел неосторожность упомянуть, что Цюньхуа с тонкими листьями будет полезна для Дянься, — честно признался Суй Аси.
Словно громом поразило Сяо Хуаяна; в его сознании расцвели мириады ярких фейерверков, от которых закружилась голова. Он непроизвольно прижал руку к сердцу — оно забилось так радостно, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
***
- Закон не наказывает толпу (法不责众, fǎ bù zé zhòng) — правовой принцип, означающий, что невозможно покарать всех, когда нарушителей слишком много. ↩︎
- Как кот ловит мышь (猫儿捉鼠, māo ér zhuō shǔ) — метафора, описывающая издевательство над врагом перед его окончательным уничтожением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
