Услышав эти слова, Шэнь Сихэ пришла в замешательство.
Даже если Му Нуха действительно сбежал из города, это не должно было так сильно разгневать Сяо Хуаяна.
— Цзюньчжу, боюсь, Дянься пригубил уксуса1, — тщательно обдумав, произнесла Чжэньчжу.
— Пригубил уксуса? — Шэнь Сихэ была еще больше сбита с толку. — С чего бы ему ревновать?
— Цзюньчжу… рисовала другого мужчину? — Чжэньчжу и самой было нелегко это выговорить. Ей казалось, что тайцзы-дянься ревнует совершенно без повода, но интуиция подсказывала именно эту причину.
Шэнь Сихэ крайне редко выказывала такое ошеломление. Она посмотрела на Чжэньчжу и Хуньюй — обе считали эту причину вполне веской. Сихэ даже не знала, какое лицо ей сделать, чтобы переварить эту новость.
Разве она рисовала «другого мужчину» в том смысле?
Если он ревнует даже к такому, то в будущем просто захлебнется в этой кислоте!
Она и сама не помнила, скольких людей рисовала за свою жизнь. В те годы, когда она жила вместе с А-Сюном, она изобразила столько мужчин, что не смогла бы сосчитать.
— Дянься просто… слишком сильно дорожит цзюньчжу… — сухо вставила слово Хуньюй, пытаясь оправдать тайцзы-дянься.
— Хм, — холодно усмехнулась Шэнь Сихэ и, развернувшись, направилась в сад.
Дворцовый сад с приходом весны зазеленел, кое-где уже распустились ранние цветы, придавая пейзажу особую жизненную силу. Глядя на эту красоту, Сихэ понемногу успокоилась. Но едва ее настроение улучшилось, как она столкнулась с той, кого совсем не желала видеть.
Принцесса Аньлин с тех пор, как в прошлый раз получила пощечину от Шэнь Сихэ, люто ее ненавидела. Однако она уже познала суровый нрав Сихэ и не смела открыто ей противостоять. Сначала она хотела развернуться и уйти, но, вспомнив, что она — принцесса, а Шэнь Сихэ — лишь цзюньчжу с чужой фамилией, решила: с какой стати она должна уступать?
Разгневанная, она направилась прямо к Шэнь Сихэ. Дорожка была очень широкой. Увидев принцессу, Сихэ, согласно этикету, слегка присела в приветственном поклоне.
Затем она выпрямилась и продолжила любоваться пейзажем, словно Аньлин и вовсе не существовало.
Уже отойдя на некоторое расстояние, принцесса Аньлин не выдержала и вернулась. Она пристально посмотрела на Шэнь Сихэ и, подойдя ближе, прошептала так, чтобы слышали только они двое:
— Янлин погибла из-за тебя!
Шэнь Сихэ медленно подняла веки и безучастно посмотрела на нее:
— Принцесса Аньлин, одной пощечины мало? Я могу пожаловать тебе еще одну.
— Ты… ты дерзкая! — от ярости лицо принцессы Аньлин стало багровым.
— Принцесса Аньлин, если ты скажешь еще хоть одно вздорное слово, я немедленно отведу тебя к Бися. Пусть Бися рассудит, кто прав, а кто виноват, и действительно ли принцесса Янлин погибла от моих рук, — Шэнь Сихэ была спокойна и невозмутима.
Принцесса Аньлин вспомнила, как в прошлый раз Шэнь Сихэ притащила Шэнь Иньчо к императору и первой обвинила ее во всех грехах. Сейчас у Аньлин не было доказательств. Если Шэнь Сихэ действительно пойдет к императору, тот ей не поверит, и это лишь вызовет еще большее раздражение Бися по отношению к собственной дочери.
— Перед смертью Янлин не раз говорила, что если ее когда-нибудь убьют, то это сделаешь ты! Ведь ты знала, что она подговаривала Чанлинь выступить против тебя! — принцесса Аньлин не желала сдаваться. — Шэнь Сихэ, подожди, я обязательно найду доказательства…
*Пах!* — не дождавшись, пока принцесса Аньлин договорит, Шэнь Сихэ подняла ладонь и влепила ей пощечину.
За всю свою жизнь принцесса Аньлин получала пощечины лишь дважды, и оба раза их дарила Шэнь Сихэ. Ее гнев и обида достигли предела:
— Я уничтожу тебя!
Принцесса Аньлин хотела броситься на нее, но Чжэньчжу подставила подножку, и та рухнула на землю. Сопровождавшие Аньлин служанки попытались закричать, но Хуньюй мгновенно вырубила их ударами ладоней по шее.
Шэнь Сихэ специально выбрала тихое и уединенное место, не ожидая, что встретит здесь принцессу Аньлин.
Принцессе Аньлин также зажали рот. Она побледнела от страха. Шэнь Сихэ медленно присела перед ней на корточки:
— Ты хочешь раздуть скандал? Раз сегодня я первой ударила тебя, у тебя есть повод отыграться.
Глядя на в ярости взиравшую на нее принцессу, Шэнь Сихэ тихо рассмеялась:
— Но знаешь ли ты, что даже если поднимешь шум, справедливости не добьешься?
Принцесса Аньлин явно не верила. Шэнь Сихэ подала знак Чжэньчжу, и та отпустила ее.
У Аньлин была возможность закричать, но почему-то голос пропал.
Шэнь Сихэ с холодным спокойствием разглядывала ее некоторое время, прежде чем сказать:
— Стоит тебе заявить, что принцесса Янлин погибла по моей вине, как тюркские послы тут же вцепятся в это мертвой хваткой. Ты ведь принцесса, с чего бы тебе лгать без всяких оснований? Значит, твои слова — истина.
— Тюркская делегация будет в этом уверена и начнет давить на Бися, считая, что он покрывает меня и намеренно погубил их принца. Тогда уже не Бися будет требовать объяснений от тюрок, а тюрки потребуют отчета от него. Как ты думаешь, что сделает Бися?
Аньлин окончательно пришла в себя, на ее лице отразился запоздалый ужас.
— Станет ли он выяснять, действительно ли я убийца, превращая пострадавшую сторону в соучастника? И столкнется ли с необходимостью выплачивать компенсацию за тюркского принца? Или же он сочтет, что ты лишилась рассудка и несешь чепуху из-за тайной ненависти ко мне?
Принцесса Аньлин вздрогнула, ее спесь и обида окончательно испарились.
В этот момент рука Шэнь Сихэ коснулась лица Аньлин. От страха принцессе показалось, будто по ее коже ползет ядовитая змея, и она невольно отпрянула назад.
Насладившись страхом принцессы, Шэнь Сихэ расплылась в мрачной ледяной улыбке:
— Ваше Высочество принцесса, если человек глуп, он должен научиться скрывать свою ограниченность2. Тот, кто глуп и не осознает этого, обычно живет недолго. Например… как принцесса Чанлинь.
Дождавшись, пока лицо Аньлин станет совершенно белым от ужаса, Шэнь Сихэ отпустила ее, встала и ушла в сопровождении Чжэньчжу и Хуньюй.
— Цзюньчжу, принцесса Аньлин…
Шэнь Сихэ подняла руку, прерывая Чжэньчжу:
— Я намеренно припугнула ее. Хочу посмотреть, не попытается ли тот, кто использовал принцессу Янлин, снова воспользоваться ею…
Помолчав, Шэнь Сихэ добавила, понимая, что это маловероятно:
— Она не так умна, как принцесса Янлин.
Такой человек вряд ли заинтересует того таинственного кукловода.
Впрочем, если и не заинтересует — не беда. В императорском дворце и так погибло слишком много людей, пора бы передохнуть. У императора четыре дочери, и две из них уже трагически погибли после конфликтов с ней. В случае с принцессой Янлин подозрения не пали на Сихэ только из-за присутствия Му Нуха.
Но если она только что повздорила с принцессой Аньлин, и та вскоре умрет, Сихэ, без сомнения, станет главной подозреваемой…
При этой мысли Шэнь Сихэ прищурилась:
— Возможно, принцессу Аньлин можно использовать как-то иначе.
С этими мыслями Сихэ подхватила юбки и направилась в Восточный дворец.
Когда она прибыла, мастер Сюй Кин только что ушел. Глаза Сяо Хуаяна были закрыты черной тканью. Хотя он прекрасно знал, что пришла Шэнь Сихэ, он сидел рядом с ней с каменным лицом, лишенным привычной предупредительности и радости. Весь его вид выражал глубокую обиду и ожидание того, что его начнут утешать.
Шэнь Сихэ за всю свою жизнь никого не утешала, с чего бы ей начинать с Сяо Хуаяна?
— Лицо Дянься столь мрачно из-за того, что я нарисовала другого мужчину? — прямо спросила она. — Если так, то мне нелишне будет сообщить Дянься: я начала учиться живописи в шесть лет, к двенадцати уже могла мастерски писать портреты. Мужчин, которых я рисовала, я и сама не припомню.
Сяо Хуаян резко повернул голову к Шэнь Сихэ. Его глаза были скрыты повязкой, и Сихэ не видела его взгляда, но легко могла представить, что под тканью они пылают гневом.
Действительно, становится все более по-детски капризным…
Поняв, что не склонная к сантиментам Шэнь Сихэ и не подумает его утешать, Сяо Хуаяну пришлось самому искать путь к отступлению:
— Ю-Ю нарисовала столько мужчин, но среди них нет меня!
***
- Пригубить уксуса (呷醋, xiā cù) — китайская идиома, означающая «ревновать». ↩︎
- Скрывать свою ограниченность (藏拙, cáng zhuō) — не выставлять напоказ свои недостатки или слабости, прикидываться неумелым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
